26 фраз на тему «идеализм» для дневника

Тема «идеализм» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 26 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Мой внутренний мир — более надежное убежище. Назовите его как угодно — духом, мыслью, душой; название не имеет значения. Здесь власть моя куда больше, чем в мире внешнем. Я волен не соглашаться с теми или иными взглядами, строить умозаключения, погружаться в воспоминания; я волен презирать опасность и с мудрым смирением ожидать старости. И все-таки даже в этой крепости я не изолирован от внешнего мира. Сильная боль мешает свободной работе мысли; телесные страдания влияют на умственную деятельность; навязчивые идеи с изнуряющим постоянством лезут в голову; болезни мозга приводят к душевному расстройству. Таким образом, я принадлежу внешнему миру и одновременно не принадлежу ему. Мир обретает для меня реальность лишь внутри меня. Я сужу о нем лишь по моим ощущениям и по тому, как интерпретирует эти ощущения мой разум. Я не могу перестать быть собой и стать миром. Но без «этого странного хоровода» вокруг меня я лишился бы разом и ощущений, и мыслей. В голове моей теснятся образы внешнего мира — и только они. Вот почему я не разделяю взглядов епископа Беркла и не причисляю себя к чистым идеалистам; я не верю в то, что, пересекая Ла-Манш или Атлантику, я всякий раз заново создаю Лондон или Нью-Йорк; я не верю в то, что внешний мир не более, чем мое представление о нем, которое исчезнет вместе со мной. «И умирая, уничтожу мир», — сказал поэт. Мир перестанет существовать для меня, но не для других, а я верю в существование других людей.

   Мой внутренний мир — более надежное убежище. Назовите его как угодно — духом, мыслью, душой; название не имеет значения. Здесь власть моя куда больше, чем в мире внешнем. Я волен не соглашаться с теми или иными взглядами, строить умозаключения, погружаться в воспоминания; я волен презирать опасность и с мудрым смирением ожидать старости. И все-таки даже в этой крепости я не изолирован от внешнего мира. Сильная боль мешает свободной работе мысли; телесные страдания влияют на умственную деятельность; навязчивые идеи с изнуряющим постоянством лезут в голову; болезни мозга приводят к душевному расстройству. Таким образом, я принадлежу внешнему миру и одновременно не принадлежу ему. Мир обретает для меня реальность лишь внутри меня. Я сужу о нем лишь по моим ощущениям и по тому, как интерпретирует эти ощущения мой разум. Я не могу перестать быть собой и стать миром. Но без «этого странного хоровода» вокруг меня я лишился бы разом и ощущений, и мыслей. В голове моей теснятся образы внешнего мира — и только они. Вот почему я не разделяю взглядов епископа Беркла и не причисляю себя к чистым идеалистам; я не верю в то, что, пересекая Ла-Манш или Атлантику, я всякий раз заново создаю Лондон или Нью-Йорк; я не верю в то, что внешний мир не более, чем мое представление о нем, которое исчезнет вместе со мной. «И умирая, уничтожу мир», — сказал поэт. Мир перестанет существовать для меня, но не для других, а я верю в существование других людей.

   — Андре Моруа · книга
2. «

   Подвиг не может быть обыденным делом, его нельзя спланировать вместе с прибавкой к жалованию. Нельзя добиться того же, если на самом деле думать о выгоде или собственном счастье. Нельзя добиться того же, если защищаешь свою семью и своих детей, или честь своей конторы, или корпоративный дух. Ведущая идея всегда неизмеримо выше и больше этого. Нельзя долго и счастливо жить после подвига.

   Подвиг не может быть обыденным делом, его нельзя спланировать вместе с прибавкой к жалованию. Нельзя добиться того же, если на самом деле думать о выгоде или собственном счастье. Нельзя добиться того же, если защищаешь свою семью и своих детей, или честь своей конторы, или корпоративный дух. Ведущая идея всегда неизмеримо выше и больше этого. Нельзя долго и счастливо жить после подвига.

   — Лариса Владимировна Бочарова
3. «

   Даже величайшие умы никогда и ни в чем не достигают своего идеала.

   Даже величайшие умы никогда и ни в чем не достигают своего идеала.

   — Джером Клапка Джером · книга
4. «

   Я идеалист без иллюзий.

   Я идеалист без иллюзий.

   — Джон Фицджеральд Кеннеди
5. «

   Я не знаю… мне кажется, что большинство людей женятся потому, что им не хочется признаваться себе, что они никогда не любили настолько сильно, чтобы решиться связать свою жизнь с другим человеком. Это своего рода извращенный идеализм, желание доказать себе, что ты способен на наивысшие переживания.

   Я не знаю… мне кажется, что большинство людей женятся потому, что им не хочется признаваться себе, что они никогда не любили настолько сильно, чтобы решиться связать свою жизнь с другим человеком. Это своего рода извращенный идеализм, желание доказать себе, что ты способен на наивысшие переживания.

   — Джулиан Барнс · книга
6. «

   Джейн Марпл выглядела старомодной, но прекрасно знала, что реальная жизнь весьма далека от идиллии.

   Джейн Марпл выглядела старомодной, но прекрасно знала, что реальная жизнь весьма далека от идиллии.

   — Агата Кристи · книга
7. «

   Я идеалист, и у меня снайперская винтовка!

   Я идеалист, и у меня снайперская винтовка!
8. «

   «Шкурный» инстинкт грозит погубить, если уже не погубил все прочие жизненные инстинкты. <...> Невольно вырывается крик: неужто все это есть, неужто ничего другого и не будет? Неужто все пропало, все? Ведь было же когда-то время, когда твердили, что без идеалов шагу ступить нельзя! Были великие поэты, великие мыслители, и ни один из них не упоминал о «шкуре», ни один не указывал на принцип самосохранения, как на окончательную цель человеческих стремлений. Да, все это несомненно было. Так неужто же и эти поэты, и эти мыслители, Шекспиры, Байроны, Сервантесы, Данты, были люди опасные, подлежащие упразднению?

   «Шкурный» инстинкт грозит погубить, если уже не погубил все прочие жизненные инстинкты. <...> Невольно вырывается крик: неужто все это есть, неужто ничего другого и не будет? Неужто все пропало, все? Ведь было же когда-то время, когда твердили, что без идеалов шагу ступить нельзя! Были великие поэты, великие мыслители, и ни один из них не упоминал о «шкуре», ни один не указывал на принцип самосохранения, как на окончательную цель человеческих стремлений. Да, все это несомненно было. Так неужто же и эти поэты, и эти мыслители, Шекспиры, Байроны, Сервантесы, Данты, были люди опасные, подлежащие упразднению?

   — Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин · книга
9. «

   Быть родителем — тяжело, быть идеальным родителем — невозможно.

   Быть родителем — тяжело, быть идеальным родителем — невозможно.

   — Филип Мамалакис · книга
10. «

    Чувство вины за то, что вы потенциально не идеальная мать, рождается вместе с ребенком.

    Чувство вины за то, что вы потенциально не идеальная мать, рождается вместе с ребенком.

    — Саманта Бордман · книга
11. «

    Нормальность тоже переоценивают.

    Нормальность тоже переоценивают.

    — Гохан · фильм
12. «

    — Я вижу, ты другая стала. Совсем взрослая. Что-нибудь произошло? — Произошло. Я Ароновы письма сожгла. — Он тебя обидел? — Да нет. Просто не по себе мне было последнее время. Я же с самого начала старалась ему доказать, что никакая я не идеальная. — Теперь тебе больше не надо никому ничего доказывать, достаточно быть самой собой. И от этого тебе стало легче. Правильно я говорю?

    — Я вижу, ты другая стала. Совсем взрослая. Что-нибудь произошло? — Произошло. Я Ароновы письма сожгла. — Он тебя обидел? — Да нет. Просто не по себе мне было последнее время. Я же с самого начала старалась ему доказать, что никакая я не идеальная. — Теперь тебе больше не надо никому ничего доказывать, достаточно быть самой собой. И от этого тебе стало легче. Правильно я говорю?

    — Джон Стейнбек · книга
13. «

    Избыток идеализма и моральной возвышенности часто приводит к тому, что человек не имеет склонности исполнять свои повседневные обязанности.

    Избыток идеализма и моральной возвышенности часто приводит к тому, что человек не имеет склонности исполнять свои повседневные обязанности.

    — Давид Эмиль Дюркгейм
14. «

    Я никогда не была идеальной, начиная от внешности и заканчивая характером. Зато я всегда была собой.

    Я никогда не была идеальной, начиная от внешности и заканчивая характером. Зато я всегда была собой.

    — Фаина Раневская
15. «

    *в уме. Леви: Где же Зик? Где он? Но даже если я его найду, в таком плачевном состоянии я буду лишь обузой... *силуэт Эрвина* Я никогда не запарывал его задания... Ни разу... Но почему-то его последний приказ... *воспоминания* Может быть... Мы сыграли свою роль. Мы довели этих малявок до моря. Если наша миссия была в этом... Скажите, Неужели вы жертвовали собой, чтобы растоптать жизни других людей? *образы отряда Леви* Нет... Мы были до смешного наивными идеалистами, представляя себе мир без гигантов. Ведь иначе... Он не стоил бы их жизней. Эрвин... Я... Выбрал не тебя... И не жалею об этом... И о том, что доверил будущее... Мальчишке с таким же как у тебя, блеском в глазах.

    *в уме. Леви: Где же Зик? Где он? Но даже если я его найду, в таком плачевном состоянии я буду лишь обузой... *силуэт Эрвина* Я никогда не запарывал его задания... Ни разу... Но почему-то его последний приказ... *воспоминания* Может быть... Мы сыграли свою роль. Мы довели этих малявок до моря. Если наша миссия была в этом... Скажите, Неужели вы жертвовали собой, чтобы растоптать жизни других людей? *образы отряда Леви* Нет... Мы были до смешного наивными идеалистами, представляя себе мир без гигантов. Ведь иначе... Он не стоил бы их жизней. Эрвин... Я... Выбрал не тебя... И не жалею об этом... И о том, что доверил будущее... Мальчишке с таким же как у тебя, блеском в глазах.

    — Леви Аккерман
16. «

    0001690. Парадокс: идеализм чужд тому, кто живет злободневностью и сиюминутной выгодой, а живущему универсальностью глобальных идей чужд идеализм.

    0001690. Парадокс: идеализм чужд тому, кто живет злободневностью и сиюминутной выгодой, а живущему универсальностью глобальных идей чужд идеализм.
17. «

    — Он тебе нравиться? — Бау? Да! Он хороший Спектр, побольше бы таких. — Ничего что он хочет тебя арестовать? — Ну никто не идеален.

    — Он тебе нравиться? — Бау? Да! Он хороший Спектр, побольше бы таких. — Ничего что он хочет тебя арестовать? — Ну никто не идеален.

    — Шепард · игра
18. «

    Надо сказать, что базирование нашей биологии на примитивном материализме привело к тому, что мы, по существу, работали в рамках коридора, ограниченного невидимой, но очень колючей проволокой. Даже попытки расшифровки кода обеспечения мышления, вполне материалистические, как теперь признают и оппоненты, встретили поначалу штыки «материалистов», идея которых сводилась к тому, что нельзя узнать код идеального. Но ведь мы искали код материальной базы идеального, что далеко не одно и то же. И всё-таки — что такое идеальное? Что такое мысль? Получается, с точки зрения материалистов, — ничто. Но ведь она есть!

    Надо сказать, что базирование нашей биологии на примитивном материализме привело к тому, что мы, по существу, работали в рамках коридора, ограниченного невидимой, но очень колючей проволокой. Даже попытки расшифровки кода обеспечения мышления, вполне материалистические, как теперь признают и оппоненты, встретили поначалу штыки «материалистов», идея которых сводилась к тому, что нельзя узнать код идеального. Но ведь мы искали код материальной базы идеального, что далеко не одно и то же. И всё-таки — что такое идеальное? Что такое мысль? Получается, с точки зрения материалистов, — ничто. Но ведь она есть!

    — Наталья Бехтерева · книга
19. «

    Это был человек, который не видел жизни своими глазами, а постигал её только через книги и был вдвойне опасен тем, что убедил себя в своей искренности. Он непритворно принимал свою похоть за возвышенные чувства, слабодушие — за непостоянство артистической натуры, лень — за философское спокойствие. Ум его, пошлый в своих потугах на утонченность, воспринимал все в чуть-чуть преувеличенном виде, расплывчато, сквозь позолоченный туман сентиментальности. Он лгал, не зная, что лжет, а когда другие в этом его попрекали, говорил, что ложь прекрасна. Словом он был идеалист.

    Это был человек, который не видел жизни своими глазами, а постигал её только через книги и был вдвойне опасен тем, что убедил себя в своей искренности. Он непритворно принимал свою похоть за возвышенные чувства, слабодушие — за непостоянство артистической натуры, лень — за философское спокойствие. Ум его, пошлый в своих потугах на утонченность, воспринимал все в чуть-чуть преувеличенном виде, расплывчато, сквозь позолоченный туман сентиментальности. Он лгал, не зная, что лжет, а когда другие в этом его попрекали, говорил, что ложь прекрасна. Словом он был идеалист.

    — Уильям Сомерсет Моэм · книга
20. «

    Идеалисты умеют находить применение деньгам.

    Идеалисты умеют находить применение деньгам.

    — Эрих Мария Ремарк · книга