321 коротких цитата по теме «идеи»

Тема «идеи» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 321 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Воздух полон идей. Они постоянно стучатся к вам в голову. Вы просто должны знать, чего вы хотите, затем забыть это и заниматься своим делом. Идея придёт внезапно. Так было всегда.

   Воздух полон идей. Они постоянно стучатся к вам в голову. Вы просто должны знать, чего вы хотите, затем забыть это и заниматься своим делом. Идея придёт внезапно. Так было всегда.

   — Генри Форд
2. «

   Случаются люди, не умеющие мечтать. Если однажды к ним все же забредает мечта, она не терпит соперниц, становясь идеей-фикс.

   Случаются люди, не умеющие мечтать. Если однажды к ним все же забредает мечта, она не терпит соперниц, становясь идеей-фикс.

   — Генри Лайон Олди · книга
3. «

   Я всегда забочусь о том, чтобы фильм, независимо от темы, мог заинтересовать зрителей. <…> Конечно, вы можете снять какую-то очень художественную повесть, скажем, о вязании крючком. Но кто же купит билет на что-то подобное? Признаюсь, что всякий раз, когда мне в голову приходят идеи такого рода, я предпочитаю встать с кресла и поиграть в теннис. Уверен, что, по крайней мере, искусство от этого ничего не потеряет.

   Я всегда забочусь о том, чтобы фильм, независимо от темы, мог заинтересовать зрителей. <…> Конечно, вы можете снять какую-то очень художественную повесть, скажем, о вязании крючком. Но кто же купит билет на что-то подобное? Признаюсь, что всякий раз, когда мне в голову приходят идеи такого рода, я предпочитаю встать с кресла и поиграть в теннис. Уверен, что, по крайней мере, искусство от этого ничего не потеряет.

   — Ридли Скотт
4. «

   Идея, лишенная всякой ценности, ничуть не лучше идиотских фантазий.

   Идея, лишенная всякой ценности, ничуть не лучше идиотских фантазий.

   — Джонатан Франзен · книга
5. «

   В Мире нет ничего более могущественного, чем идея, время которой пришло.

   В Мире нет ничего более могущественного, чем идея, время которой пришло.

   — Виктор Гюго
6. «

   Мы выходим в мир в поисках наших мечтаний и ради осуществления наших идей. И очень часто помещаем в недоступные места то, что должно быть совсем рядом — только руку протяни. А, осознав свой промах, чувствуем, что теряем время, отыскивая в дали то, что лежит близко. И виним себя за неверный шаг, за поиски, не увенчавшиеся находкой, за причиненныесамим себе разочарования.

   Мы выходим в мир в поисках наших мечтаний и ради осуществления наших идей. И очень часто помещаем в недоступные места то, что должно быть совсем рядом — только руку протяни. А, осознав свой промах, чувствуем, что теряем время, отыскивая в дали то, что лежит близко. И виним себя за неверный шаг, за поиски, не увенчавшиеся находкой, за причиненныесамим себе разочарования.

   — Пауло Коэльо · книга
7. «

   ... Неподъемный груз традиций, обычаев и привычек, занимающий большую часть нашего мозга, безжалостно подавляет самые блестящие новаторские идеи, на производство которых еще способна оставшаяся его часть.

   ... Неподъемный груз традиций, обычаев и привычек, занимающий большую часть нашего мозга, безжалостно подавляет самые блестящие новаторские идеи, на производство которых еще способна оставшаяся его часть.

   — Жозе Сарамаго · книга
8. «

   Гений щедр, он не боится, что мысль, не занесённая в реестр, исчезнет. Значит, дерьмо эта мысль, если она порхает, как бабочка, и за ней надо бегать с сачком.

   Гений щедр, он не боится, что мысль, не занесённая в реестр, исчезнет. Значит, дерьмо эта мысль, если она порхает, как бабочка, и за ней надо бегать с сачком.

   — Юлиан Семенов · книга
9. «

   В наше время есть искушение считать, что все проекты могут разрабатываться в электронных письмах и чатах. Но это безумие. Идеи рождаются в случайных встречах и посторонних разговорах. Натыкаешься на кого-нибудь, спрашиваешь, как дела, восторгаешься — и вскоре уже бурлишь миллионом идей.

   В наше время есть искушение считать, что все проекты могут разрабатываться в электронных письмах и чатах. Но это безумие. Идеи рождаются в случайных встречах и посторонних разговорах. Натыкаешься на кого-нибудь, спрашиваешь, как дела, восторгаешься — и вскоре уже бурлишь миллионом идей.

   — Уолтер Айзексон · книга
10. «

    …масса всей душой будет лишь с теми, в ком она видит носителей больших идей, кому она может верить безусловно и неограниченно, в ком она видит людей, до конца с фанатизмом борющихся за свои идеи.

    …масса всей душой будет лишь с теми, в ком она видит носителей больших идей, кому она может верить безусловно и неограниченно, в ком она видит людей, до конца с фанатизмом борющихся за свои идеи.

    — Адольф Гитлер · книга
11. «

    Не бывает ленивых людей. Бывают никчемные идеи.

    Не бывает ленивых людей. Бывают никчемные идеи.
12. «

    Сама по себе идея не так увлекательна, как форма, в которой она преподносится.

    Сама по себе идея не так увлекательна, как форма, в которой она преподносится.

    — Гай Ричи
13. «

    Если мысль пришла в голову, но не улеглась в словах, значит, ее плохо приглашали.

    Если мысль пришла в голову, но не улеглась в словах, значит, ее плохо приглашали.

    — Авессалом Подводный · книга
14. «

    — Откуда у тебя столько идей и мыслей? — Из воспоминаний.

    — Откуда у тебя столько идей и мыслей? — Из воспоминаний.
15. «

    Будь легче, Баронне. Позволь своему разуму пораспутничать, как ему хочется. Засыпай с одной, просыпайся с другой — я имею в виду идеи, — покидай одну ради другой, ухаживай за всеми, не привязываясь ни к одной. Мысли — это женщины, Баронне, ими дышат, за ними бегают, от них хмелеют, а затем желание вдруг делает зигзаг, и мы отправляемся искать в другую сторону. Философия — это случайная связь, её ни в коем случае нельзя принимать за большую любовь. <...> Побольше лёгкости, дружок Баронне, мысль должна быть не тяжелее пера. Разве мужчина когда-нибудь обладает женщиной? Разве человек когда-нибудь владеет истиной?

    Будь легче, Баронне. Позволь своему разуму пораспутничать, как ему хочется. Засыпай с одной, просыпайся с другой — я имею в виду идеи, — покидай одну ради другой, ухаживай за всеми, не привязываясь ни к одной. Мысли — это женщины, Баронне, ими дышат, за ними бегают, от них хмелеют, а затем желание вдруг делает зигзаг, и мы отправляемся искать в другую сторону. Философия — это случайная связь, её ни в коем случае нельзя принимать за большую любовь. <...> Побольше лёгкости, дружок Баронне, мысль должна быть не тяжелее пера. Разве мужчина когда-нибудь обладает женщиной? Разве человек когда-нибудь владеет истиной?

    — Эрик-Эмманюэль Шмитт · книга
16. «

    Что-то мало счастливых людей В государстве прекрасных идей. Как-то мало счастливых минут В той стране, где господствует труд.

    Что-то мало счастливых людей В государстве прекрасных идей. Как-то мало счастливых минут В той стране, где господствует труд.

    — Александр Николаевич Житинский
17. «

    А как насчёт небоскрёбов для мертвецов, сконструированных глубоко внутрь земли?

    А как насчёт небоскрёбов для мертвецов, сконструированных глубоко внутрь земли?

    — Джонатан Сафран Фоер · книга
18. «

    По какой-то причине человек ищет чуда, и, чтобы найти его, он способен пройти по трупам. Он измучает себя идеями, он превратится в тень, чтобы хоть на мгновение забыть ужас реальности. Он выдержит все — унижение, издевательства, бедность, войны, преступления и даже тоску, надеясь на внезапное чудо, которое сделает жизнь переносимой. И все время внутри человека щелкает неведомый счетчик, и нет руки, которая могла бы его остановить. Но во всех этих смятенных поисках и мучениях чуда нет, нет даже самого крошечного намека на какую-либо помощь извне. Есть только идеи — бледные, вымученные, изможденные, идеи, которые пьют вашу кровь, идеи, которые разливаются как желчь, вываливаются, как кишки свиньи со вспоротым брюхом.

    По какой-то причине человек ищет чуда, и, чтобы найти его, он способен пройти по трупам. Он измучает себя идеями, он превратится в тень, чтобы хоть на мгновение забыть ужас реальности. Он выдержит все — унижение, издевательства, бедность, войны, преступления и даже тоску, надеясь на внезапное чудо, которое сделает жизнь переносимой. И все время внутри человека щелкает неведомый счетчик, и нет руки, которая могла бы его остановить. Но во всех этих смятенных поисках и мучениях чуда нет, нет даже самого крошечного намека на какую-либо помощь извне. Есть только идеи — бледные, вымученные, изможденные, идеи, которые пьют вашу кровь, идеи, которые разливаются как желчь, вываливаются, как кишки свиньи со вспоротым брюхом.

    — Генри Миллер · книга
19. «

    В каждом идеологическом или политическом движении важнейшую роль играют две основные его составляющие: идея и человек.

    В каждом идеологическом или политическом движении важнейшую роль играют две основные его составляющие: идея и человек.

    — Степан Андреевич Бандера
20. «

    Васконян глядел на ночное небо, на звезды и думал о том, что под этим невозмутимым, вечным небом составляют дьявольские планы маленькие смертные человечки, присвоившие себе право повелевать миром по своему разуму и усмотрению, и все ведь делается во имя и для блага своего народа, доподлинной гуманности и справедливости. Нацизму противостоит большевизм — фрукт с начинкой новой морали, свежей гуманности, отвергающих нацистский и всякий прочий гуманизм. Странно только, что мораль и гуманизм утверждаются разные, методы же их утверждения одинаковы — во имя лучшей половины нации, худшую по усмотрению немецких и советских специалистов на удобрение, в отвал. Через кровь, через насилие навязывание бредовых взглядов о мировом господстве и во имя этого беспощадная борьба с инакомыслием, хотя в принципе и инакомыслия-то нет, с одной стороны завоевание мира во имя арийской расы, без марксизма, с другой стороны — завоевание мира ради утверждения идей коммунизма с помощью передовой марксистской науки, учение-то сие, кстати, создано в Германии и завезено в качестве подарка в Россию оголтелой бандой самоэмигрантов, которым ничего, кроме себя, не жалко, и чувство родины и родни им совершенно чуждо.

    Васконян глядел на ночное небо, на звезды и думал о том, что под этим невозмутимым, вечным небом составляют дьявольские планы маленькие смертные человечки, присвоившие себе право повелевать миром по своему разуму и усмотрению, и все ведь делается во имя и для блага своего народа, доподлинной гуманности и справедливости. Нацизму противостоит большевизм — фрукт с начинкой новой морали, свежей гуманности, отвергающих нацистский и всякий прочий гуманизм. Странно только, что мораль и гуманизм утверждаются разные, методы же их утверждения одинаковы — во имя лучшей половины нации, худшую по усмотрению немецких и советских специалистов на удобрение, в отвал. Через кровь, через насилие навязывание бредовых взглядов о мировом господстве и во имя этого беспощадная борьба с инакомыслием, хотя в принципе и инакомыслия-то нет, с одной стороны завоевание мира во имя арийской расы, без марксизма, с другой стороны — завоевание мира ради утверждения идей коммунизма с помощью передовой марксистской науки, учение-то сие, кстати, создано в Германии и завезено в качестве подарка в Россию оголтелой бандой самоэмигрантов, которым ничего, кроме себя, не жалко, и чувство родины и родни им совершенно чуждо.

    — Виктор Астафьев · книга