14 фраз про «Иерусалим» с глубоким смыслом

14 цитат про «Иерусалим»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Когда я впервые была в Иерусалиме и ночью смотрела на Старый город, на его огни, у меня вырвалась фраза: «Люди всю жизнь сражались за эту землю и сражаются, но это ничье, это Божье».

   Когда я впервые была в Иерусалиме и ночью смотрела на Старый город, на его огни, у меня вырвалась фраза: «Люди всю жизнь сражались за эту землю и сражаются, но это ничье, это Божье».

   — Наталья Ивановна Басовская
2. «

   В Иерусалиме нет такого понятия «давно», здесь все происходит сейчас и всегда. Это нашему мелкому разуму кажется, что Христос был здесь две тысячи лет назад, но вот ты побудешь здесь немного и поймешь, что Он и сейчас ходит по этим камням, сидит под этими деревьями, скорбит в Гефсиманском саду.

   В Иерусалиме нет такого понятия «давно», здесь все происходит сейчас и всегда. Это нашему мелкому разуму кажется, что Христос был здесь две тысячи лет назад, но вот ты побудешь здесь немного и поймешь, что Он и сейчас ходит по этим камням, сидит под этими деревьями, скорбит в Гефсиманском саду.

   — Юлия Вознесенская · книга
3. «

   И будут приходить многие племена и сильные народы, чтобы взыскать Господа Саваофа в Иерусалиме и помолиться лицу Господа.

   И будут приходить многие племена и сильные народы, чтобы взыскать Господа Саваофа в Иерусалиме и помолиться лицу Господа.

   — Библия. Ветхий Завет. Книга пророка Захария · книга
4. «

   Вообще, я уже давно хочу написать такой рассказик о классификации гостей. Они бывают нескольких типов: 1. Высокообразованные люди, которые никогда не довольны местным экскурсоводом, во время экскурсии поправляют его, останавливают и начинают выкладывать все версии зарождения христианства, о которых читали на днях. Экскурсовод багровеет, остальные туристы топчутся, обливаясь потом и мысленно матерясь… И хорошо, если такие спонтанные лекции не заканчиваются скандалом.

   Вообще, я уже давно хочу написать такой рассказик о классификации гостей. Они бывают нескольких типов: 1. Высокообразованные люди, которые никогда не довольны местным экскурсоводом, во время экскурсии поправляют его, останавливают и начинают выкладывать все версии зарождения христианства, о которых читали на днях. Экскурсовод багровеет, остальные туристы топчутся, обливаясь потом и мысленно матерясь… И хорошо, если такие спонтанные лекции не заканчиваются скандалом.

   — Дина Рубина · книга
5. «

   ...настанет пора, когда Иерусалим сделается домом молитвы для всех народов, когда знамя еврейского единобожия будет развеваться в отдаленнейших концах земли… Пользуйтесь же всеми обстоятельствами! Наше могущество велико, учитесь же употреблять его в дело! Чего нам страшиться? Недалек день, когда все богатства земли будут исключительно принадлежать евреям!»… (Значит, не всем народам, исповедующим еврейское единобожие, а только Израилю: «appartiendront exclusivement aux Juifs»…)

   ...настанет пора, когда Иерусалим сделается домом молитвы для всех народов, когда знамя еврейского единобожия будет развеваться в отдаленнейших концах земли… Пользуйтесь же всеми обстоятельствами! Наше могущество велико, учитесь же употреблять его в дело! Чего нам страшиться? Недалек день, когда все богатства земли будут исключительно принадлежать евреям!»… (Значит, не всем народам, исповедующим еврейское единобожие, а только Израилю: «appartiendront exclusivement aux Juifs»…)

   — Иван Сергеевич Аксаков · книга
6. «

   Иерусалим станет столицей Израиля. А со временем он должен стать и столицей мира. Ибо там истинный центр Земли, там был распят и воскрес Спаситель мира.

   Иерусалим станет столицей Израиля. А со временем он должен стать и столицей мира. Ибо там истинный центр Земли, там был распят и воскрес Спаситель мира.

   — Серафим Вырицкий
7. «

   Иерусалим — Венеция Бога.

   Иерусалим — Венеция Бога.

   — Иегуда Амихай
8. «

   С падением Иерусалима у евреев нет и не может быть храмового богослужения (с жертвами, штатом духовенства и пр.), а есть только богомоление. Вместо единого храма имеют они огромную массу частных молитвенных домов и немало мест общественного богомоления – синагоги.

   С падением Иерусалима у евреев нет и не может быть храмового богослужения (с жертвами, штатом духовенства и пр.), а есть только богомоление. Вместо единого храма имеют они огромную массу частных молитвенных домов и немало мест общественного богомоления – синагоги.

   — Иван Сергеевич Аксаков · книга
9. «

   Какой же смысл этой привилегированности в будущем, когда даже Иерусалим сделается домом молитвы для всех народов? Смысл тот, что господство будет тогда принадлежать евреям и им же, как господам мира, будут принадлежать все блага или богатства земные, ибо царство Мессии представляется евреям не иначе как в земном, вещественном образе.

   Какой же смысл этой привилегированности в будущем, когда даже Иерусалим сделается домом молитвы для всех народов? Смысл тот, что господство будет тогда принадлежать евреям и им же, как господам мира, будут принадлежать все блага или богатства земные, ибо царство Мессии представляется евреям не иначе как в земном, вещественном образе.

   — Иван Сергеевич Аксаков · книга
10. «

    — Да и что это такое — народ? Стадо? Когда далеко, далеко, как фата-моргана, кажется еще летящим тебе навстречу будущим, надеждой, обещанием, но... очнулся, а тебя уже топчут копытами люди, лошади. — Вдруг ты их чересчур разогнал, этих лошадей надежды? Ты же, брат, сам себя выпустил из бутылки, в которой всю отошедшую жизнь сидел, согнувшись в три погибели. Но ты выпустил еще нечто, показавшееся тебе дымом. А это кони. Просто скачут быстро так, что кажутся дымом. Растопчут. — А в Иерусалиме не так? — Там несколько иначе. Выбрался из бутылки и сразу припадаешь к земле: слышишь топот коней, которых еще не впрягли в колесницы, но, главное, слышишь тишину. Особенную. Как исцеление.

    — Да и что это такое — народ? Стадо? Когда далеко, далеко, как фата-моргана, кажется еще летящим тебе навстречу будущим, надеждой, обещанием, но... очнулся, а тебя уже топчут копытами люди, лошади. — Вдруг ты их чересчур разогнал, этих лошадей надежды? Ты же, брат, сам себя выпустил из бутылки, в которой всю отошедшую жизнь сидел, согнувшись в три погибели. Но ты выпустил еще нечто, показавшееся тебе дымом. А это кони. Просто скачут быстро так, что кажутся дымом. Растопчут. — А в Иерусалиме не так? — Там несколько иначе. Выбрался из бутылки и сразу припадаешь к земле: слышишь топот коней, которых еще не впрягли в колесницы, но, главное, слышишь тишину. Особенную. Как исцеление.

    — Эфраим Баух · книга
11. «

    На земле есть святыня — божий храм, О Аллах, дай его увидеть нам! Ведь сейчас там собрались силы зла, Об одном молим мы сейчас Тебя! Этот храм будет взят и зло уйдёт, Солнца диск на закате вдруг взойдёт! В этот день ты к Всевышнему взывай, Пусть Аль — Акс станет нам дорогой в рай!

    На земле есть святыня — божий храм, О Аллах, дай его увидеть нам! Ведь сейчас там собрались силы зла, Об одном молим мы сейчас Тебя! Этот храм будет взят и зло уйдёт, Солнца диск на закате вдруг взойдёт! В этот день ты к Всевышнему взывай, Пусть Аль — Акс станет нам дорогой в рай!
12. «

    Так мы все стали этнографами неба. и как в кино: «царь не настоящий!», так и здесь кто-то обязательно заметит: «небо! — не настоящее!»

    Так мы все стали этнографами неба. и как в кино: «царь не настоящий!», так и здесь кто-то обязательно заметит: «небо! — не настоящее!»

    — Надежда Жаглей
13. «

    Иерусалим – это город крови и лозунгов на стенах, отрезанных голов на телеграфных столбах.

    Иерусалим – это город крови и лозунгов на стенах, отрезанных голов на телеграфных столбах.

    — Майкл Шейбон · книга
14. «

    Может и вправду все дело в том, что я из Иерусалима? Там живешь как на берегу. Между земным и небесным. Ты уже настолько связан с небесным, что к тебе потеряли интерес земные.

    Может и вправду все дело в том, что я из Иерусалима? Там живешь как на берегу. Между земным и небесным. Ты уже настолько связан с небесным, что к тебе потеряли интерес земные.

    — Эфраим Баух · книга