34 коротких цитаты по теме «империя»

Собрали 34 цитаты на тему «империя» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Императоры владеют империями, но двумя вещами владеть не могут: своим сердцем и своим временем. И то, и другое принадлежит империи.

   Императоры владеют империями, но двумя вещами владеть не могут: своим сердцем и своим временем. И то, и другое принадлежит империи.

   — Анджей Сапковский · книга
2. «

   Каждая империя думает, что уж она-то не такая, как другие, что с ней-то такого не случится. Они забывают уроки прошлого, даже самые свежие.

   Каждая империя думает, что уж она-то не такая, как другие, что с ней-то такого не случится. Они забывают уроки прошлого, даже самые свежие.

   — Джонатан Страуд · книга
3. «

   ... Хотя на практике Империя всегда залита кровью, — ее идея неизменно обращена к миру, вечному и всеобщему миру за пределами истории.

   ... Хотя на практике Империя всегда залита кровью, — ее идея неизменно обращена к миру, вечному и всеобщему миру за пределами истории.

   — Майкл Хардт · книга
4. «

   — Джесси, ты спрашивал, хочу ли я варить мет или наварить бабла? Да. Я хочу построить империю. — Ну не знаю, мистер Уайт. Думаешь, мет-империя повод для гордости?

   — Джесси, ты спрашивал, хочу ли я варить мет или наварить бабла? Да. Я хочу построить империю. — Ну не знаю, мистер Уайт. Думаешь, мет-империя повод для гордости?

   — Уолтер Уайт · сериал
5. «

   Каждый народ мира стремится создать свою культуру, свою государственность и, наконец, свою империю. Если он этого не делает, то не потому, что не хочет, а потому, что не может. Или потому, что понимает недостаточность своих сил. <...> Можно также установить тот факт, что Империя оказывается тем крепче, чем удобнее чувствуют себя все населяющие ее народы и племена.

   Каждый народ мира стремится создать свою культуру, свою государственность и, наконец, свою империю. Если он этого не делает, то не потому, что не хочет, а потому, что не может. Или потому, что понимает недостаточность своих сил. <...> Можно также установить тот факт, что Империя оказывается тем крепче, чем удобнее чувствуют себя все населяющие ее народы и племена.

   — Иван Лукьянович Солоневич · книга
6. «

   На осколках прогнившей империи, Мы живём позабытые богом, В нас ни веры нет ни доверия, Потеряли мы к свету дорогу. Мы забыли, что может быть радостно, Мы не можем подняться с колен, Потеряли своё мы достоинство, Ничего мы не ждём…

   На осколках прогнившей империи, Мы живём позабытые богом, В нас ни веры нет ни доверия, Потеряли мы к свету дорогу. Мы забыли, что может быть радостно, Мы не можем подняться с колен, Потеряли своё мы достоинство, Ничего мы не ждём…
7. «

   Россия — гигантская страна, с гигантской историей, великой историей. <...> Тут либо ты любишь Россию, и как завещал нам Александр Сергеевич, историю своего отечества, либо не любишь, презираешь, не понимаешь... Я не понимаю России... А кто ты такой? Россия сама выбирает умных людей, которые будут её понимать. <...> Империю блюсти — это не бородою трясти. Это и счастье и бремя. Кто выбирает герань на окне, тихий домик, и вот пусть эти все вихри человеческие тебя не трогают — ну не всегда удаётся усидеть в этой тишине... Либо это героическая история, это Бетховен в музыке. А что вы хотите? У России такая судьба.

   Россия — гигантская страна, с гигантской историей, великой историей. <...> Тут либо ты любишь Россию, и как завещал нам Александр Сергеевич, историю своего отечества, либо не любишь, презираешь, не понимаешь... Я не понимаю России... А кто ты такой? Россия сама выбирает умных людей, которые будут её понимать. <...> Империю блюсти — это не бородою трясти. Это и счастье и бремя. Кто выбирает герань на окне, тихий домик, и вот пусть эти все вихри человеческие тебя не трогают — ну не всегда удаётся усидеть в этой тишине... Либо это героическая история, это Бетховен в музыке. А что вы хотите? У России такая судьба.

   — Виталий Товиевич Третьяков
8. «

   Политикой Рима провозглашалось стремление к миру, но Рим неизменно вовлекался в войны, постоянно готовился к войне, проводил политику вмешательств и интервенций. Не было такого угла в мире, где какие-либо интересы Рима не оказались под мнимой или действительной угрозой. Если это были не интересы самого Рима, то значит его союзников. А если в этой точке мира не было союзников Рима, то их придумывали. Война всегда облачалась флером законности. Рим всегда был атакован злобными соседями, всегда боролся за выживание. Весь мир был населен толпами врагов, и это была очевидная обязанность Рима защититься от их бесспорно агрессивных замыслов.

   Политикой Рима провозглашалось стремление к миру, но Рим неизменно вовлекался в войны, постоянно готовился к войне, проводил политику вмешательств и интервенций. Не было такого угла в мире, где какие-либо интересы Рима не оказались под мнимой или действительной угрозой. Если это были не интересы самого Рима, то значит его союзников. А если в этой точке мира не было союзников Рима, то их придумывали. Война всегда облачалась флером законности. Рим всегда был атакован злобными соседями, всегда боролся за выживание. Весь мир был населен толпами врагов, и это была очевидная обязанность Рима защититься от их бесспорно агрессивных замыслов.

   — Йозеф Алоиз Шумпетер
9. «

   Когда империи нездоровится, у колоний повышается температура.

   Когда империи нездоровится, у колоний повышается температура.
10. «

    Британская Империя обязана своим появлением именно этому духу. Наши молодые люди дошли до Индии и разных других мест, и перешагнули через всех только потому, что они были слишком невежественны, чтобы сознавать все трудности, ожидающие их на этом пути. Их учили, что если у тебя в жилах здоровая кровь (а в школах и университетах доводили до автоматизма мысль, что ты властелин творения и не можешь ошибаться, и не должен даже замечать поражений), то все будет в полном порядке. А теперь мы теряем Империю, потому что оказались «поражены бледной немочью раздумья». Интеллектуалы довели нас до положения «жалкой кошки из старой поговорки». Дух Гамлета занял место духа Макбета. А Макбет только потому и погиб, что Макдуфф отнял у него мужество своим толкованием того, что сказали ведьмы. И Кориолан потерпел неудачу только потому, что остановился и задумался. Как сказал поэт: «Любить знание значит ненавидеть жизнь».

    Британская Империя обязана своим появлением именно этому духу. Наши молодые люди дошли до Индии и разных других мест, и перешагнули через всех только потому, что они были слишком невежественны, чтобы сознавать все трудности, ожидающие их на этом пути. Их учили, что если у тебя в жилах здоровая кровь (а в школах и университетах доводили до автоматизма мысль, что ты властелин творения и не можешь ошибаться, и не должен даже замечать поражений), то все будет в полном порядке. А теперь мы теряем Империю, потому что оказались «поражены бледной немочью раздумья». Интеллектуалы довели нас до положения «жалкой кошки из старой поговорки». Дух Гамлета занял место духа Макбета. А Макбет только потому и погиб, что Макдуфф отнял у него мужество своим толкованием того, что сказали ведьмы. И Кориолан потерпел неудачу только потому, что остановился и задумался. Как сказал поэт: «Любить знание значит ненавидеть жизнь».

    — Алистер Кроули · книга
11. «

    Империи создаются силой, и лишь силой можно их сохранить.

    Империи создаются силой, и лишь силой можно их сохранить.

    — Ясухара Савада · игра
12. «

    Вот я глупейший из людей, хоть меня и прозвали великим мудрецом, но ведь я так и не понял, куда деваются боги сгинувших империй...

    Вот я глупейший из людей, хоть меня и прозвали великим мудрецом, но ведь я так и не понял, куда деваются боги сгинувших империй...

    — Вождь Энкамъенда · фильм
13. «

    Уничтожение Российской империи — это самая удачная операция британской разведки за всю её историю.

    Уничтожение Российской империи — это самая удачная операция британской разведки за всю её историю.

    — Николай Стариков · книга
14. «

    — Не верится, что вы просто все это здесь оставили. — Без техники империи здесь всё пришло в упадок. — Ты просто бросил свой народ! — Одним фестийцем стало меньше ковыряться на свалке.

    — Не верится, что вы просто все это здесь оставили. — Без техники империи здесь всё пришло в упадок. — Ты просто бросил свой народ! — Одним фестийцем стало меньше ковыряться на свалке.
15. «

    Как ни удивительно, империи, построенные банкирами и купцами во фраках и цилиндрах, оказались сильнее империй, построенных королями и аристократами в шитых золотом одеждах и блестящих доспехах. А все дело в том, что купеческие империи гораздо умнее финансировали свои завоевания: налоги не хочет платить никто, а вот инвестируют с удовольствием все.

    Как ни удивительно, империи, построенные банкирами и купцами во фраках и цилиндрах, оказались сильнее империй, построенных королями и аристократами в шитых золотом одеждах и блестящих доспехах. А все дело в том, что купеческие империи гораздо умнее финансировали свои завоевания: налоги не хочет платить никто, а вот инвестируют с удовольствием все.

    — Юваль Ной Харари · книга
16. «

    Переход к Империи порождается упадком суверенитета современного типа. В противоположность империализму Империя не создает территориальный центр власти и не опирается на жестко закрепленные границы или преграды. Это — децентрированный и детерриториализованный, то есть лишенный центра и привязки к определенной территории, аппарат управления, который постепенно включает все глобальное пространство в свои открытые и расширяющиеся границы. Империя управляет смешанными, гибридными идентичностями, гибкими иерархиями и множественными обменами посредством модулирования командных сетей. Различные национальные цвета на карте мира времен традиционного империализма размываются и сливаются в радугу глобальной империи.

    Переход к Империи порождается упадком суверенитета современного типа. В противоположность империализму Империя не создает территориальный центр власти и не опирается на жестко закрепленные границы или преграды. Это — децентрированный и детерриториализованный, то есть лишенный центра и привязки к определенной территории, аппарат управления, который постепенно включает все глобальное пространство в свои открытые и расширяющиеся границы. Империя управляет смешанными, гибридными идентичностями, гибкими иерархиями и множественными обменами посредством модулирования командных сетей. Различные национальные цвета на карте мира времен традиционного империализма размываются и сливаются в радугу глобальной империи.

    — Майкл Хардт · книга
17. «

    На осколках разбитой империи, Мы живём, как глядим сериал. Наши предки сражались и верили, А нам словно кто в душу насрал. Мы ни в бога не верим, ни в родину, Ничего у нас нету взамен. Потеряли любовь и свободу мы, Мы стареем и ждём перемен..

    На осколках разбитой империи, Мы живём, как глядим сериал. Наши предки сражались и верили, А нам словно кто в душу насрал. Мы ни в бога не верим, ни в родину, Ничего у нас нету взамен. Потеряли любовь и свободу мы, Мы стареем и ждём перемен..
18. «

    Человечество в очередной раз в опасности. Не важно, чего мы смогли достичь... всегда находим способ разрушить это. Вавилон, Рим... Империи растут, империи гибнут... Америка ничем не лучше. Думаем, что неуязвимы... Вторую мировую, войну с «терроризмом»... Мы пережили, но приблизились к краю пропасти. Тут и стоим.

    Человечество в очередной раз в опасности. Не важно, чего мы смогли достичь... всегда находим способ разрушить это. Вавилон, Рим... Империи растут, империи гибнут... Америка ничем не лучше. Думаем, что неуязвимы... Вторую мировую, войну с «терроризмом»... Мы пережили, но приблизились к краю пропасти. Тут и стоим.

    — Иаков Сид · игра
19. «

    Аравийская пустыня. Огромный океан летучего песка и выжженные Солнцем камни. Под бесконечными дюнами — нефть, кровь нашего нового механического века. Более 400 лет этими землями правила Османская Империя, контролируя всё, что там есть. Но у империи есть свои враги: небольшие отряды повстанцев-бедуинов объединились, чтобы сбросить власть империи. Они нападают без предупреждения, а затем исчезают в пустыне. На их стороне сражается один британский офицер, чьи дела принесли ему широкую известность. Мир привык называть его Лоуренсом Аравийским.

    Аравийская пустыня. Огромный океан летучего песка и выжженные Солнцем камни. Под бесконечными дюнами — нефть, кровь нашего нового механического века. Более 400 лет этими землями правила Османская Империя, контролируя всё, что там есть. Но у империи есть свои враги: небольшие отряды повстанцев-бедуинов объединились, чтобы сбросить власть империи. Они нападают без предупреждения, а затем исчезают в пустыне. На их стороне сражается один британский офицер, чьи дела принесли ему широкую известность. Мир привык называть его Лоуренсом Аравийским.

    — Лоуренс Аравийский · игра
20. «

    Обрусевший немец лучше, чем обнемечившийся русак. Пожалуй, это наивысший продукт послепетровской цивилизации. Если бы Россией правили штольцы, империя бы не рухнула.

    Обрусевший немец лучше, чем обнемечившийся русак. Пожалуй, это наивысший продукт послепетровской цивилизации. Если бы Россией правили штольцы, империя бы не рухнула.

    — Борис Акунин · книга