194 фразы, которые всё говорят о «ирония»

Тема «ирония» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 194 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Перепрыгни через козла и начни жить заново!

   Перепрыгни через козла и начни жить заново!

   — Женщина
2. «

   Забавно. Мой первый муж любил выпить больше, чем меня. Второй любил кокаин больше, чем меня. А третий любит мальчиков больше, чем меня. Я одна вижу закономерность?

   Забавно. Мой первый муж любил выпить больше, чем меня. Второй любил кокаин больше, чем меня. А третий любит мальчиков больше, чем меня. Я одна вижу закономерность?
3. «

   Мой муж говорит, что когда я попаду на тот свет… чертям придется собирать чемоданы…)))

   Мой муж говорит, что когда я попаду на тот свет… чертям придется собирать чемоданы…)))
4. «

   Начнём с криминальной субкультуры литературоведов. Её преступная сущность очевидна и легко доказуема. Настораживает уже тот факт, что литературоведение ничем не способно помочь автору. Эта лженаука не имеет ни малейшего отношения к процессу писанины и годится исключительно для разбора законченных произведений. Или, скажем, не законченных, но уже намертво прилипших к бумаге и утративших способность к развитию. Знаменательно, что сами литературоведы опасаются иметь дело с живыми авторами, дабы тайное надувательство не стало явным. <...>Как провозгласил однажды в припадке циничной откровенности мой знакомый, ныне завкафедрой литературы: «Выпьем за покойников, которые нас кормят!» <...> Ещё в меньшей степени литературоведение необходимо простому читателю. Этот тезис я даже доказывать не намерен. Скажу только, что читающая публика для учёных мужей и жён – не менее досадная помеха, чем автор, поэтому всё, что публике по нраву, изучения, с их точки зрения, не достойно. Итак, городская субкультура литературоведов криминальна уже тем, что никому не приносит пользы, кроме себя самой, то есть паразитирует на обществе и тщательно это скрывает. Способ мошенничества отчасти напоминает приёмы цыганок: неустанно убеждать власти в том, что без точного подсчёта эпитетов в поэме Лермонтова «Монго» всё погибнет окончательно и безвозвратно, а запугав, тянуть потихоньку денежки из бюджета. Навар, разумеется, невелик, с прибылями от торговли оружием и наркотиками его сравнивать не приходится, но это и понятно, поскольку литературоведы в уголовной среде считаются чуть ли не самой захудалой преступной группировкой. Что-то среднее между толкователями снов на дому и «чёрными археологами». Само собой, изложив просьбу раскошелиться в ясных доступных словах, на успех рассчитывать не стоит. <...> Поэтому проходимцами разработан условный язык, специальный жаргон, употребляемый с двумя целями: во-первых, уровень владения им свидетельствует о положении говорящего во внутренней иерархии, во-вторых, делает его речь совершенно непонятной для непосвящённых. Последняя функция создаёт видимость глубины и производит на сильных мира сего неизгладимое впечатление. Услышав, что собеседник изучает «гендерную агональность национальных архетипов», сомлеет любой олигарх, ибо сам он столь крутой феней не изъяснялся даже на зоне. Глядишь, грант подкинет.

   Начнём с криминальной субкультуры литературоведов. Её преступная сущность очевидна и легко доказуема. Настораживает уже тот факт, что литературоведение ничем не способно помочь автору. Эта лженаука не имеет ни малейшего отношения к процессу писанины и годится исключительно для разбора законченных произведений. Или, скажем, не законченных, но уже намертво прилипших к бумаге и утративших способность к развитию. Знаменательно, что сами литературоведы опасаются иметь дело с живыми авторами, дабы тайное надувательство не стало явным. <...>Как провозгласил однажды в припадке циничной откровенности мой знакомый, ныне завкафедрой литературы: «Выпьем за покойников, которые нас кормят!» <...> Ещё в меньшей степени литературоведение необходимо простому читателю. Этот тезис я даже доказывать не намерен. Скажу только, что читающая публика для учёных мужей и жён – не менее досадная помеха, чем автор, поэтому всё, что публике по нраву, изучения, с их точки зрения, не достойно. Итак, городская субкультура литературоведов криминальна уже тем, что никому не приносит пользы, кроме себя самой, то есть паразитирует на обществе и тщательно это скрывает. Способ мошенничества отчасти напоминает приёмы цыганок: неустанно убеждать власти в том, что без точного подсчёта эпитетов в поэме Лермонтова «Монго» всё погибнет окончательно и безвозвратно, а запугав, тянуть потихоньку денежки из бюджета. Навар, разумеется, невелик, с прибылями от торговли оружием и наркотиками его сравнивать не приходится, но это и понятно, поскольку литературоведы в уголовной среде считаются чуть ли не самой захудалой преступной группировкой. Что-то среднее между толкователями снов на дому и «чёрными археологами». Само собой, изложив просьбу раскошелиться в ясных доступных словах, на успех рассчитывать не стоит. <...> Поэтому проходимцами разработан условный язык, специальный жаргон, употребляемый с двумя целями: во-первых, уровень владения им свидетельствует о положении говорящего во внутренней иерархии, во-вторых, делает его речь совершенно непонятной для непосвящённых. Последняя функция создаёт видимость глубины и производит на сильных мира сего неизгладимое впечатление. Услышав, что собеседник изучает «гендерную агональность национальных архетипов», сомлеет любой олигарх, ибо сам он столь крутой феней не изъяснялся даже на зоне. Глядишь, грант подкинет.

   — Евгений Лукин · книга
5. «

   Не обращай внимания на мою иронию <...> Выработанная годами самозащита. Нельзя себя и нашу чертову жизнь воспринимать всерьез, иначе по фазе двинешься.

   Не обращай внимания на мою иронию <...> Выработанная годами самозащита. Нельзя себя и нашу чертову жизнь воспринимать всерьез, иначе по фазе двинешься.

   — Николай Леонов · книга
6. «

   — Оливер, я буду скучать по тебе. Ты такой умный и добрый. И кого же ты мне напоминаешь, но я просто не могу вспомнить, кого. — О, это паровозик Томас? Я понимаю, что похож. Я имею в виду как личность — мудрый. Я не поезд. — Нет, это не воображаемый поезд. Это тот, кого я знаю... — Он напоминает мне Чейза, твоего брата. — Да! Чейз! Ты напоминаешь мне Чейза! Ты напоминаешь мне Чейза, фу!

   — Оливер, я буду скучать по тебе. Ты такой умный и добрый. И кого же ты мне напоминаешь, но я просто не могу вспомнить, кого. — О, это паровозик Томас? Я понимаю, что похож. Я имею в виду как личность — мудрый. Я не поезд. — Нет, это не воображаемый поезд. Это тот, кого я знаю... — Он напоминает мне Чейза, твоего брата. — Да! Чейз! Ты напоминаешь мне Чейза! Ты напоминаешь мне Чейза, фу!

   — Оливер · сериал
7. «

   Неужели ни одна жопа в этой грёбаной дыре не слышала слова «ирония»?!

   Неужели ни одна жопа в этой грёбаной дыре не слышала слова «ирония»?!

   — Ирвин Уэлш · книга
8. «

   — Салют! Коньяк! — Башка раскалывается… — Думаю, дело не только в коньяке. Опять с Юрой поругалась? — Я так боюсь его потерять… — А нужно — наоборот! Чтоб он боялся! — Я чувствую, что он опять с этой балериной! У меня интуиция! — У тебя не интуиция, а паранойя! Экскурсию ты будешь проводить? — Куда я денусь? Мастерство — не пропьешь! — Хотя, ты явно стараешься!

   — Салют! Коньяк! — Башка раскалывается… — Думаю, дело не только в коньяке. Опять с Юрой поругалась? — Я так боюсь его потерять… — А нужно — наоборот! Чтоб он боялся! — Я чувствую, что он опять с этой балериной! У меня интуиция! — У тебя не интуиция, а паранойя! Экскурсию ты будешь проводить? — Куда я денусь? Мастерство — не пропьешь! — Хотя, ты явно стараешься!

   — Марина (коллега Инги) · сериал
9. «

   От всего, что попадает через рот, толстеют, а всё, что выходит изо рта, уменьшает достоинство.

   От всего, что попадает через рот, толстеют, а всё, что выходит изо рта, уменьшает достоинство.

   — Габриэль Гарсиа Маркес · книга
10. «

    Жизнь — просто сказка, жизнь — мечта! Детишки, Дом, Любимая Работа... Жизнь без мужчины — Красота!!! Вот только Секса, блин, охота...

    Жизнь — просто сказка, жизнь — мечта! Детишки, Дом, Любимая Работа... Жизнь без мужчины — Красота!!! Вот только Секса, блин, охота...
11. «

    В России воруют все. Кто-то залезает в бюджет, а кто-то булочку тырит в магазе. А ругают за кражи почему-то президента. Хотя именно он страдает больше всех, — как в виде недостроев объектов и госпрограмм, так и в виде недополученных налогов от слямзенных булочек.

    В России воруют все. Кто-то залезает в бюджет, а кто-то булочку тырит в магазе. А ругают за кражи почему-то президента. Хотя именно он страдает больше всех, — как в виде недостроев объектов и госпрограмм, так и в виде недополученных налогов от слямзенных булочек.

    — Андрей Ангелов · книга
12. «

    Многие жизненные неудачи случаются с людьми, которые не понимали, насколько близки они были к успеху, когда сдавались.

    Многие жизненные неудачи случаются с людьми, которые не понимали, насколько близки они были к успеху, когда сдавались.

    — Томас Эдисон
13. «

    Купец, отправляясь в плавание: — Что тебе привезти, доченька младшенькая? — Привези мне, батюшка, чудище страшное для сексуальных утех и извращений! — Да ты что, доченька, я же отец тебе, я не могу этого позволить! — (вздыхая) Хорошо, пойдем по длинному пути! Привези мне, батюшка, цветочек аленький!!!

    Купец, отправляясь в плавание: — Что тебе привезти, доченька младшенькая? — Привези мне, батюшка, чудище страшное для сексуальных утех и извращений! — Да ты что, доченька, я же отец тебе, я не могу этого позволить! — (вздыхая) Хорошо, пойдем по длинному пути! Привези мне, батюшка, цветочек аленький!!!
14. «

    Нет, Бог, когда создавал женщину, что-то такое намудрил. Увлекся творец, увлекся. Как всякий художник, впрочем. Да ведь и то — не Мыслителя делал.

    Нет, Бог, когда создавал женщину, что-то такое намудрил. Увлекся творец, увлекся. Как всякий художник, впрочем. Да ведь и то — не Мыслителя делал.

    — Василий Шукшин · книга
15. «

    Если действительно существует богиня вроде Седны, которая правит миром, её настоящее имя — Ирония Судьбы.

    Если действительно существует богиня вроде Седны, которая правит миром, её настоящее имя — Ирония Судьбы.

    — Дэн Симмонс · книга
16. «

    Великому человеку как вы, никогда не победить такого бедняка как я, ведь мне нечего терять.

    Великому человеку как вы, никогда не победить такого бедняка как я, ведь мне нечего терять.

    — дональд на
17. «

    Нельзя попустительствовать ничем неприкрытой агрессией! Иначе скоро его танки, поедут по твоим... Елисейским полям.

    Нельзя попустительствовать ничем неприкрытой агрессией! Иначе скоро его танки, поедут по твоим... Елисейским полям.

    — Доктор Джеймс Уилсон · сериал
18. «

    Золотая рыбка, скатерть-самобранка, гусли-самогуды — русские сказочные девайсы, которые всё сделают за тебя. Всё должно произойти здесь и сейчас. Нашему человеку не нужны сложные схемы заработка. Он в них не верит. Зато у него не вызывает сомнений, что один простой инструмент может быть ключом к успеху.

    Золотая рыбка, скатерть-самобранка, гусли-самогуды — русские сказочные девайсы, которые всё сделают за тебя. Всё должно произойти здесь и сейчас. Нашему человеку не нужны сложные схемы заработка. Он в них не верит. Зато у него не вызывает сомнений, что один простой инструмент может быть ключом к успеху.

    — Николай Картозия
19. «

    Бензин подорожал, продукты — тоже. Квартплату и жк услуги — повысили. Хорошо, что зарплату не прибавили. Хоть какая-то стабильность.

    Бензин подорожал, продукты — тоже. Квартплату и жк услуги — повысили. Хорошо, что зарплату не прибавили. Хоть какая-то стабильность.
20. «

    Сильнейший признак отчуждения во взглядах двух людей состоит в том, что оба говорят друг другу иронические вещи, но никто из них не чувствует иронии в словах другого.

    Сильнейший признак отчуждения во взглядах двух людей состоит в том, что оба говорят друг другу иронические вещи, но никто из них не чувствует иронии в словах другого.

    — Фридрих Вильгельм Ницше · книга