97 глубоких цитат про «Жизненные цитаты про искусство»

Тема «Жизненные цитаты про искусство» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 97 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Искусство, как языческий бог, всегда требует жертв.

   Искусство, как языческий бог, всегда требует жертв.

   — Юрий Винничук · книга
2. «

   У большинства людей ухо забито шумом каменных городов.

   У большинства людей ухо забито шумом каменных городов.

   — Елизавета Спивак · сериал
3. «

   Искусство иногда сознательно, а чаще бессознательно берет на себя функции тех органов общественного организма, которые отказываются работать.

   Искусство иногда сознательно, а чаще бессознательно берет на себя функции тех органов общественного организма, которые отказываются работать.

   — Лев Семёнович Рубинштейн · книга
4. «

   – Упрекают в однообразии. Книги, говорят, похожи друг на друга. – Милочка, – сказал я, – писатели, чтоб ты знала, бывают двух видов. Те, кто всю жизнь пишет одну книгу – и те, кто всю жизнь пишет ни одной. Именно вторые сочиняют рецензии на первых, а не наоборот. И упрекают их в однообразии. Но разные части одной и той же книги всегда будут чем-то похожи. В них обязательно будут сквозные темы. – То есть ты всю жизнь пишешь одну и ту же книгу? Я сделал двухсекундный сетевой фейспалм. – Я бы сказал не так… Я бы сказал, что это противостоящий мне литературный мэйнстрим коллективно пишет одну ничтожную книгу. Все появляющиеся там тексты, в сущности, об одном – они описывают омраченное состояние неразвитого ума, движущегося от одного инфернального пароксизма к другому, причем этот заблуждающийся воспаленный ум описан в качестве всей наблюдаемой вселенной, и без всякой альтернативы подобному состоянию… Иногда ценность такой продукции пытаются поднять утверждением, что автор «стилист и мастер языка», то есть имеет привычку обильно расставлять на своих виртуальных комодах кунгурских слоников, от вида которых открывается течка у безмозглых филологических кумушек, считающих себя кураторами литпроцесса. Но «звенение лиры» не добавляет подобным текстам ценности. Оно просто переводит их авторов из мудаков в мудозвоны.

   – Упрекают в однообразии. Книги, говорят, похожи друг на друга. – Милочка, – сказал я, – писатели, чтоб ты знала, бывают двух видов. Те, кто всю жизнь пишет одну книгу – и те, кто всю жизнь пишет ни одной. Именно вторые сочиняют рецензии на первых, а не наоборот. И упрекают их в однообразии. Но разные части одной и той же книги всегда будут чем-то похожи. В них обязательно будут сквозные темы. – То есть ты всю жизнь пишешь одну и ту же книгу? Я сделал двухсекундный сетевой фейспалм. – Я бы сказал не так… Я бы сказал, что это противостоящий мне литературный мэйнстрим коллективно пишет одну ничтожную книгу. Все появляющиеся там тексты, в сущности, об одном – они описывают омраченное состояние неразвитого ума, движущегося от одного инфернального пароксизма к другому, причем этот заблуждающийся воспаленный ум описан в качестве всей наблюдаемой вселенной, и без всякой альтернативы подобному состоянию… Иногда ценность такой продукции пытаются поднять утверждением, что автор «стилист и мастер языка», то есть имеет привычку обильно расставлять на своих виртуальных комодах кунгурских слоников, от вида которых открывается течка у безмозглых филологических кумушек, считающих себя кураторами литпроцесса. Но «звенение лиры» не добавляет подобным текстам ценности. Оно просто переводит их авторов из мудаков в мудозвоны.

   — Виктор Пелевин · книга
5. «

   Цветы любви недолговечны, плоды искусства бессмертны.

   Цветы любви недолговечны, плоды искусства бессмертны.

   — Оноре де Бальзак · книга
6. «

   Чем более падает господство религии и всякого рода наркотических искусств, тем основательнее люди обращают внимание на действительное устранение бедствий.

   Чем более падает господство религии и всякого рода наркотических искусств, тем основательнее люди обращают внимание на действительное устранение бедствий.

   — Фридрих Вильгельм Ницше · книга
7. «

   Бокс может быть искусством.

   Бокс может быть искусством.

   — Чарльз Буковски · книга
8. «

   Наше восприятие искусства зависит не от уровня нашей подготовки, а от того, что мы чувствуем в данный момент. Я хожу на музыкальные концерты, и случается иногда, сижу и думаю: «Что же я, как заслонка печная, ничего не чувствую? Вроде бы и музыка любимая…» А бывает состояние, когда мы всё впитываем полностью.

   Наше восприятие искусства зависит не от уровня нашей подготовки, а от того, что мы чувствуем в данный момент. Я хожу на музыкальные концерты, и случается иногда, сижу и думаю: «Что же я, как заслонка печная, ничего не чувствую? Вроде бы и музыка любимая…» А бывает состояние, когда мы всё впитываем полностью.

   — Ирина Александровна Антонова
9. «

   Как бы глубок и безнадёжен ни был органический ущерб, искусство, причастие, дух могут возродить личность.

   Как бы глубок и безнадёжен ни был органический ущерб, искусство, причастие, дух могут возродить личность.

   — Оливер Сакс · книга
10. «

    Искусство должно испытывать людей, провоцировать их. Я считал себя самозванцем, годным только кисти переводить. А теперь я в этом засомневался. Мы ведь будим в людях эмоции, нет?

    Искусство должно испытывать людей, провоцировать их. Я считал себя самозванцем, годным только кисти переводить. А теперь я в этом засомневался. Мы ведь будим в людях эмоции, нет?

    — Чарльз Шатене · игра
11. «

    Жить — это тоже искусство. А любому искусству нужно учиться.

    Жить — это тоже искусство. А любому искусству нужно учиться.

    — Аид аль-Карни · книга
12. «

    Устрашаемые словом «политика» (которое в конце концов в наиболее реакционных кругах стало синонимом «коммунизма», да-да, и за одно только употребление этого слова можно было поплатиться жизнью!), понукаемые со всех сторон — здесь подтянут гайку, там закрутят болт, оттуда ткнут, отсюда пырнут, — искусство и литература вскоре стали похожи на огромную тянучку, которую выкручивали, жали, мяли, завязывали в узел, швыряли туда-сюда до тех пор, пока она не утратила всякую упругость и всякий вкус. А потом осеклись кинокамеры, погрузились в мрак театры, и могучая Ниагара печатной продукции превратилась в выхолощенную струйку «чистого» материала. Поверьте мне, понятие «уход от действительности» тоже попало в разряд крамольных!

    Устрашаемые словом «политика» (которое в конце концов в наиболее реакционных кругах стало синонимом «коммунизма», да-да, и за одно только употребление этого слова можно было поплатиться жизнью!), понукаемые со всех сторон — здесь подтянут гайку, там закрутят болт, оттуда ткнут, отсюда пырнут, — искусство и литература вскоре стали похожи на огромную тянучку, которую выкручивали, жали, мяли, завязывали в узел, швыряли туда-сюда до тех пор, пока она не утратила всякую упругость и всякий вкус. А потом осеклись кинокамеры, погрузились в мрак театры, и могучая Ниагара печатной продукции превратилась в выхолощенную струйку «чистого» материала. Поверьте мне, понятие «уход от действительности» тоже попало в разряд крамольных!

    — Рэй Брэдбери · книга
13. «

    Но как ни велика была его тяга к искусству и истории, Юра не затруднялся выбором поприща. Он считал, что искусство не годится в призвание в том же самом смысле, как не может быть профессией прирожденная веселость или склонность к меланхолии. Он интересовался физикой, естествознанием и находил, что в практической жизни надо заниматься чем-нибудь общеполезным. Вот он и пошел по медицине.

    Но как ни велика была его тяга к искусству и истории, Юра не затруднялся выбором поприща. Он считал, что искусство не годится в призвание в том же самом смысле, как не может быть профессией прирожденная веселость или склонность к меланхолии. Он интересовался физикой, естествознанием и находил, что в практической жизни надо заниматься чем-нибудь общеполезным. Вот он и пошел по медицине.

    — Борис Леонидович Пастернак · книга
14. «

    Строительство мостов у нас не считается искусством, поэтому шансов на мошенничество и подделку меньше.

    Строительство мостов у нас не считается искусством, поэтому шансов на мошенничество и подделку меньше.

    — Александра Бакши · книга
15. «

    С большим искусством, как актёр, я научился глубокомысленно молчать, когда я ничего не понимал, и с больной выразительностью произносить таинственные восклицания: «Да! Хм!... Пожалуй, я подумаю...»

    С большим искусством, как актёр, я научился глубокомысленно молчать, когда я ничего не понимал, и с больной выразительностью произносить таинственные восклицания: «Да! Хм!... Пожалуй, я подумаю...»

    — Константин Станиславский · книга
16. «

    – В чем суть нашего жизненного опыта? – Ого, – сказала Мара, принимая эстафету разговора, – ну и вопрос. Я не знаю, естественно. – Подумайте, что видит на секунду отвернувшийся от электронной галлюцинации человек? Он видит свою загаженную клетку. Видит часы, сообщающие, что его время подходит к концу. И еще – блюдце, в котором опять ничего нет… Но электронная галлюцинация каждый день сообщает человеку, что на самом деле мир гораздо шире – в нем есть гениальные художники, символические свинки, чеченские авторитеты, востребованные Мировым Океаном киски, огромные непреодолимые пространства, непобедимая китайская натурфилософия и так далее. Проблема в том, что все это существует главным образом в виде нашей веры. Практически весь «мир» в любом его аспекте – это дошедшие до человека смутные слухи, изредка сопровождаемые подозрительным видеорядом. Все это слишком далеко, чтобы проверить лично. А сам человек изо дня в день видит только свою клетку, в которой пусто и грязно. Если он по-настоящему умен, он может догадаться, что в этой клетке никто даже не живет. Но как только он забывается, в его голове начинают греметь истории о том, что такое он и что такое мир. Увы, если разобраться, все эти истории имеют лишь одно назначение – объяснить человеку, почему он сидит в клетке и будет сидеть в ней до тех пор, пока табло не покажет «ноль».

    – В чем суть нашего жизненного опыта? – Ого, – сказала Мара, принимая эстафету разговора, – ну и вопрос. Я не знаю, естественно. – Подумайте, что видит на секунду отвернувшийся от электронной галлюцинации человек? Он видит свою загаженную клетку. Видит часы, сообщающие, что его время подходит к концу. И еще – блюдце, в котором опять ничего нет… Но электронная галлюцинация каждый день сообщает человеку, что на самом деле мир гораздо шире – в нем есть гениальные художники, символические свинки, чеченские авторитеты, востребованные Мировым Океаном киски, огромные непреодолимые пространства, непобедимая китайская натурфилософия и так далее. Проблема в том, что все это существует главным образом в виде нашей веры. Практически весь «мир» в любом его аспекте – это дошедшие до человека смутные слухи, изредка сопровождаемые подозрительным видеорядом. Все это слишком далеко, чтобы проверить лично. А сам человек изо дня в день видит только свою клетку, в которой пусто и грязно. Если он по-настоящему умен, он может догадаться, что в этой клетке никто даже не живет. Но как только он забывается, в его голове начинают греметь истории о том, что такое он и что такое мир. Увы, если разобраться, все эти истории имеют лишь одно назначение – объяснить человеку, почему он сидит в клетке и будет сидеть в ней до тех пор, пока табло не покажет «ноль».

    — Виктор Пелевин · книга
17. «

    Если уж мы говорим об искусстве, то оно должно, по крайней мере, открывать дверь в новый мир. А если ты хочешь открыть что-то новое, имея все что мы имеем, весь постмодернизм, то уже сложно удивить, понимаешь, поэтому, если ты претендуешь на что-то, ты же, соответственно, должен что-то новое и дать.

    Если уж мы говорим об искусстве, то оно должно, по крайней мере, открывать дверь в новый мир. А если ты хочешь открыть что-то новое, имея все что мы имеем, весь постмодернизм, то уже сложно удивить, понимаешь, поэтому, если ты претендуешь на что-то, ты же, соответственно, должен что-то новое и дать.

    — Дмитрий Порубов
18. «

    Умение ненавидеть, но одновременно подстраиваться и улыбаться — греховное искусство перевоплощения.

    Умение ненавидеть, но одновременно подстраиваться и улыбаться — греховное искусство перевоплощения.
19. «

    Не жизнь будет содержанием искусства, а содержанием жизни должно быть искусство, ибо только с этим условием жизнь может быть прекрасной.

    Не жизнь будет содержанием искусства, а содержанием жизни должно быть искусство, ибо только с этим условием жизнь может быть прекрасной.

    — Казимир Малевич
20. «

    Люди, делающие искусство своим бизнесом, по большей части мошенники.

    Люди, делающие искусство своим бизнесом, по большей части мошенники.

    — Пабло Пикассо