Перед сном, на несколько минут хорошо сосредоточься над своим поведением, что делал ты на протяжении всего дня; что не понравилось, где грешил, что не должен был говорить. Отчитайся перед самим собой. Постоянно будь внимателен и трезв к себе.
Я уж думал, что настал мой последний час, и решил исповедоваться перед господом богом в своих грехах. По счастью, их оказалось так много, что я не успел перебрать и половины, как показалась земля. Остальные я приберег для обратного пути.
Я плачу по ночам, живу, как полутруп, Но с близкими – и то на излиянья скуп. Кто настежь пред людьми распахивает двери В тайник своей души, безумен или глуп.
Никто не спасся без смирения. Помни, что до конца жизни ты будешь впадать в грехи, тяжкие или легкие, гневаться, хвастаться, лгать, тщеславиться, обижать других, жадничать. Вот это-то сознание и будет держать тебя в смирении. Чем тут гордиться, если ежедневно грешишь и обижаешь ближнего. Но на всякий грех есть покаяние. Согрешил и покайся... и так до конца. Делая так, никогда не будешь отчаиваться, а постепенно придешь в мирное устроение.
Его не удовлетворяла пастырская деятельность только во время исповеди. Он старался улучить момент, чтобы утешить людей в любое время: в храме, на улице, на молебне, на панихиде – всюду слышалось его наставление, слово участия и сострадания. Для всех он был доступен, всех приветствовал словом отеческой любви, для всех был любящим отцом, мудрым наставником, добрым и верным другом.
…У людей, еще не усвоивших привычку лгать, ничто не требует таких затрат энергии, как необходимость хранить тайну, и ничто не приносит такого облегчения, как исповедь…
Тересина часто исповедовалась. Отец Рамон приходил из-за нее в отчаяние. Ведь он прекрасно видел, что в то время как руки, колени и губы Тересины каялись в прошлом грехе, её томные потупленные глаза, сверкнув из-под опущенных ресниц, обещали свершение нового.
— Меня зовут Сиракуз, и я — алкоголик. — Я уже говорил тебе, Циркач, что исповедь — это не общество анонимных алкоголиков. — Ну, в нашем городке его нет. Я не пью уже 2 года, 7 месяцев и 18 дней. В этом месте обычно хлопают, Отец. — Ты в кино видел? — Да.
— Я вытащил её в сети из воды. — В сети? — В моей рыбацкой сети. — Ты, конечно, шутишь? — Нет, не шучу. Может, это мне и приснилось, но когда утром я вернулся к лодке, она была там. — Она провела ночь на лодке? — Нет. — Нет? — Так где же девушка провела ночь? — Я Вам не скажу. — И я не могу тебя заставить? — Нет. И Вы не можете никому рассказать. — Нет, на моих устах печать. Но ты будешь держать меня в курсе, Сиракуз? — Разумеется, Отец. — Так я увижу тебя в воскресенье на мессе? — Вы же знаете, что нет, Отец. — Полагаю, да. Ты приходишь только на исповедь. Потому что в нашем захудалом городишке нет общества анонимных алкоголиков. Хотя бы прочти пару раз «Аве Мария» по пути домой.
Нужно учить людей на исповедях и на проповедях: «Перестаньте просить! Благодарите, хвалите Бога». Ибо тот, кто умеет быть благодарным за то, что имеет сегодня, завтра получит то, что ему не достает, в чем он нуждается. Таков закон бытия.