35 глубоких цитат про «Жизненные цитаты на тему «испытания»»

Собрали 35 цитат на тему «Жизненные цитаты на тему «испытания»» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   …Если бы все придуманное и разработанное на земле столь же безотказно действовало в воздухе, лётные испытания были бы не нужны. И нам с тобой срочно пришлось бы менять профессию.

   …Если бы все придуманное и разработанное на земле столь же безотказно действовало в воздухе, лётные испытания были бы не нужны. И нам с тобой срочно пришлось бы менять профессию.

   — Марк Лазаревич Галлай · книга
2. «

   Нужда — лишь проверка на стойкость, одна из множества великолепных проверок.

   Нужда — лишь проверка на стойкость, одна из множества великолепных проверок.

   — Мария Фариса · книга
3. «

   Господь говорит — кто не берёт креста своего, тот недостоин меня. У каждого свой крест, а вот каков он — ведает только Бог.

   Господь говорит — кто не берёт креста своего, тот недостоин меня. У каждого свой крест, а вот каков он — ведает только Бог.

   — Старец Порфирий / Бецкий · сериал
4. «

   Выпьем за то, чтобы время испытаний для наших обетов не наступило никогда.

   Выпьем за то, чтобы время испытаний для наших обетов не наступило никогда.

   — Александр Вяземка · книга
5. «

   Жизнь любит подбрасывать сюрпризы. Наверное, так проверяет нас на прочность.

   Жизнь любит подбрасывать сюрпризы. Наверное, так проверяет нас на прочность.

   — Ника Остожева · книга
6. «

   Испытание жизнью — основа Человеческого бытия!

   Испытание жизнью — основа Человеческого бытия!
7. «

   Самая долгая разлука меньше угрожает любви, чем страшное испытание постоянной близостью.

   Самая долгая разлука меньше угрожает любви, чем страшное испытание постоянной близостью.

   — Эдна Сент-Винсент Миллей
8. «

   Все-таки великолепен этот город – он макиавеллиевский по природе своей. Люди почти не обременяют тебя довершениями, завершениями, свершениями, вообще редко бывают последовательны – и нарочно выкручиваться незачем, тебя просто несет потоком нью-йоркской жизни. Изо дня в день Нью-Йорк подтачивает своих обитателей великим потопом, и только сильнейшим – волевым наследникам Спартака – хватает сил не просто не утонуть, но держаться курса. Касается и работы, и личной жизни. Спустя какую-то пару месяцев почти все оказываются в далекой дали от места назначения, застревают в колючих кустах посреди трясины, хотя направлялись прямиком к океану. Кое-кто попросту тонет (садится на наркоту) или выползает на берег (переезжает в Коннектикут).

   Все-таки великолепен этот город – он макиавеллиевский по природе своей. Люди почти не обременяют тебя довершениями, завершениями, свершениями, вообще редко бывают последовательны – и нарочно выкручиваться незачем, тебя просто несет потоком нью-йоркской жизни. Изо дня в день Нью-Йорк подтачивает своих обитателей великим потопом, и только сильнейшим – волевым наследникам Спартака – хватает сил не просто не утонуть, но держаться курса. Касается и работы, и личной жизни. Спустя какую-то пару месяцев почти все оказываются в далекой дали от места назначения, застревают в колючих кустах посреди трясины, хотя направлялись прямиком к океану. Кое-кто попросту тонет (садится на наркоту) или выползает на берег (переезжает в Коннектикут).

   — Мариша Пессл · книга
9. «

   Все испытания очень важны. Они меняют человека всё больше и больше. Чем чернее мрак в твоей жизни, тем лучше ты потом различаешь свет. Понимаешь, что это свет, и умеешь ценить его.

   Все испытания очень важны. Они меняют человека всё больше и больше. Чем чернее мрак в твоей жизни, тем лучше ты потом различаешь свет. Понимаешь, что это свет, и умеешь ценить его.

   — Иеромонах Филофей (Тифинюк)
10. «

    Каждому посылается столько, сколько он может вынести.

    Каждому посылается столько, сколько он может вынести.

    — Максимус Децим Меридий · фильм
11. «

    Первый бой — он в жизни каждого мужа самый главный. Пока со смертью глазами не встретился, никак не поймешь, человек ты али скот двуногий. На ногах стоять станешь али на коленях ползать и со страху выть. Остальное не так важно. Был бы человек. Коли в тебе душа, как дуб, крепка, любое испытание тебя токмо прочнее сделает, тверже булата, ако дуб мореный. А коли душа, что ольха — она и от простого дождика трухой обратится.

    Первый бой — он в жизни каждого мужа самый главный. Пока со смертью глазами не встретился, никак не поймешь, человек ты али скот двуногий. На ногах стоять станешь али на коленях ползать и со страху выть. Остальное не так важно. Был бы человек. Коли в тебе душа, как дуб, крепка, любое испытание тебя токмо прочнее сделает, тверже булата, ако дуб мореный. А коли душа, что ольха — она и от простого дождика трухой обратится.

    — Александр Прозоров · книга
12. «

    Любовь нуждается в испытаниях. Арматура отношений заливается бетоном сложностей. Проверка на прочность. Испытания сшивают потрескавшиеся сердца. Судьба накладывает швы, рана заживает, нити отсыхают. Со временем выпадают. Кому-то достаётся больше испытаний, кому-то меньше. Конкретной «дозы» нет. Турецкая мудрость гласит: «Чем прочнее дерево любви, тем чаще оно подвергается порывам ураганов».

    Любовь нуждается в испытаниях. Арматура отношений заливается бетоном сложностей. Проверка на прочность. Испытания сшивают потрескавшиеся сердца. Судьба накладывает швы, рана заживает, нити отсыхают. Со временем выпадают. Кому-то достаётся больше испытаний, кому-то меньше. Конкретной «дозы» нет. Турецкая мудрость гласит: «Чем прочнее дерево любви, тем чаще оно подвергается порывам ураганов».

    — Эльчин Сафарли · книга
13. «

    Я многого не знаю из того, что должна бы была знать, потому что это прошло мимо меня. Зато я знаю такие вещи, которых, наверное, не должна была бы знать. Например, каково это — ехать на машине со скованными руками или какой вкус имеет стекловолокно. Жизнь моя сложилась совсем не так, как я задумывала. Что-то навсегда изменилось, и жизнь направилась по совершенно другому руслу. Иногда приходится слышать от людей, переживших какой-нибудь кризис, что теперь они видят, что без него никогда не стали бы теми, кто они есть. Я не могу этого сказать о себе. Я помню, как это была тяжко, какой безнадёжной казалась жизнь. Я знаю, сколько я натворила глупостей, навредила самой себе и тем, кого я люблю. Я знаю, как легко всё могло обернуться в самую худшую сторону. Я знаю, что мне невероятно повезло, что я вообще осталась жива. Так что если бы в моей власти было выбирать, я постаралась бы избежать этой боли. Однако наверняка было лучше, что выбор от меня не зависел. Потому что я узнала страшно много такого, чего иначе мне никогда не довелось бы узнать. Может быть, я стала лучше в человеческом смысле, и я знаю, что мне это помогло стать хорошим психологом. Не потому что моя история справедлива для всех и каждого. Но потому что мой опыт показал мне, что нет никаких «мы» и «они». Все мы просто люди. Все мы разные. И все в основе своей одинаковы.

    Я многого не знаю из того, что должна бы была знать, потому что это прошло мимо меня. Зато я знаю такие вещи, которых, наверное, не должна была бы знать. Например, каково это — ехать на машине со скованными руками или какой вкус имеет стекловолокно. Жизнь моя сложилась совсем не так, как я задумывала. Что-то навсегда изменилось, и жизнь направилась по совершенно другому руслу. Иногда приходится слышать от людей, переживших какой-нибудь кризис, что теперь они видят, что без него никогда не стали бы теми, кто они есть. Я не могу этого сказать о себе. Я помню, как это была тяжко, какой безнадёжной казалась жизнь. Я знаю, сколько я натворила глупостей, навредила самой себе и тем, кого я люблю. Я знаю, как легко всё могло обернуться в самую худшую сторону. Я знаю, что мне невероятно повезло, что я вообще осталась жива. Так что если бы в моей власти было выбирать, я постаралась бы избежать этой боли. Однако наверняка было лучше, что выбор от меня не зависел. Потому что я узнала страшно много такого, чего иначе мне никогда не довелось бы узнать. Может быть, я стала лучше в человеческом смысле, и я знаю, что мне это помогло стать хорошим психологом. Не потому что моя история справедлива для всех и каждого. Но потому что мой опыт показал мне, что нет никаких «мы» и «они». Все мы просто люди. Все мы разные. И все в основе своей одинаковы.

    — Арнхильд Лаувенг · книга
14. «

    Простая жизнь делает дух мягким. Только испытания дают силу.

    Простая жизнь делает дух мягким. Только испытания дают силу.

    — Мария Фариса · книга
15. «

    Как только начнется пост, так начнутся и искушения. Враг особенно нападает, так как это время покаяния – самое для него ненавистное. Один афонский инок рассказывал мне, что враг не только внушает всякие непотребные помыслы, но является чувственно, большей частью в виде варанчиков. для того, чтобы смутить и устрашить душу, работающую Господу. Впрочем, чувственно они являются людям святым; нам, грешным, они так не покажутся, довольно испытания в трудах, посылаемых от Господа.

    Как только начнется пост, так начнутся и искушения. Враг особенно нападает, так как это время покаяния – самое для него ненавистное. Один афонский инок рассказывал мне, что враг не только внушает всякие непотребные помыслы, но является чувственно, большей частью в виде варанчиков. для того, чтобы смутить и устрашить душу, работающую Господу. Впрочем, чувственно они являются людям святым; нам, грешным, они так не покажутся, довольно испытания в трудах, посылаемых от Господа.

    — Иосиф Оптинский
16. «

    В самом деле, почему? Что ответить на такой философский вопрос? Жизнь полна испытаний, и клип начинаешь думать, что сумел выдержать каждое, тут же возникает новое, ещё более сложное, заставляющее тебя напрягаться ещё больше или задумываться о том, как бы из него выпутаться.

    В самом деле, почему? Что ответить на такой философский вопрос? Жизнь полна испытаний, и клип начинаешь думать, что сумел выдержать каждое, тут же возникает новое, ещё более сложное, заставляющее тебя напрягаться ещё больше или задумываться о том, как бы из него выпутаться.

    — Лия Флеминг · книга
17. «

    Когда мой путь бывает слишком тяжёл для моих ног или слишком крут для моих сил, я сворачиваю на какую-нибудь гладкую бархатную тропинку, которую фантазия усыпала розовыми бутонами наслаждений, и, прогулявшись по ней, возвращаюсь назад, окрепший и посвежевший.

    Когда мой путь бывает слишком тяжёл для моих ног или слишком крут для моих сил, я сворачиваю на какую-нибудь гладкую бархатную тропинку, которую фантазия усыпала розовыми бутонами наслаждений, и, прогулявшись по ней, возвращаюсь назад, окрепший и посвежевший.

    — Лоренс Стерн · книга
18. «

    Преодоление — путь к исправлению.

    Преодоление — путь к исправлению.
19. «

    Через что бы ты не проходил сейчас, я уверена — это часть Божьего замысла, ведь даже самые жалкие и невезучие, беспомощные существа служат какой-то цели. <...> Никогда не знаешь, когда твоя запредельная боль или унижения окажутся полезны другим. Неисповедимы пути Господни, так что нужно верить, что когда Бог бьёт тебя по яйцам, у него есть на то причины.

    Через что бы ты не проходил сейчас, я уверена — это часть Божьего замысла, ведь даже самые жалкие и невезучие, беспомощные существа служат какой-то цели. <...> Никогда не знаешь, когда твоя запредельная боль или унижения окажутся полезны другим. Неисповедимы пути Господни, так что нужно верить, что когда Бог бьёт тебя по яйцам, у него есть на то причины.

    — Элла Лопес · сериал
20. «

    Я слонялся в степях, помнящих вопли гунна, надевал на себя что сызнова входит в моду, сеял рожь, покрывал черной толью гумна и не пил только сухую воду. Я впустил в свои сны вороненый зрачок конвоя, жрал хлеб изгнанья, не оставляя корок. Позволял своим связкам все звуки, помимо воя; перешел на шепот. Теперь мне сорок. Что сказать мне о жизни? Что оказалась длинной. Только с горем я чувствую солидарность. Но пока мне рот не забили глиной, из него раздаваться будет лишь благодарность.

    Я слонялся в степях, помнящих вопли гунна, надевал на себя что сызнова входит в моду, сеял рожь, покрывал черной толью гумна и не пил только сухую воду. Я впустил в свои сны вороненый зрачок конвоя, жрал хлеб изгнанья, не оставляя корок. Позволял своим связкам все звуки, помимо воя; перешел на шепот. Теперь мне сорок. Что сказать мне о жизни? Что оказалась длинной. Только с горем я чувствую солидарность. Но пока мне рот не забили глиной, из него раздаваться будет лишь благодарность.

    — Иосиф Александрович Бродский