116 цитат про «истории» — большая подборка

Собрали 116 цитат на тему «истории» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   С историями все по-другому: они оживают, лишь когда их рассказывают. Без человеческого голоса, читающего их вслух, без широко раскрытых глаз, бегущих по строкам при свете фонарика под одеялом, они не существуют в нашем мире. Они — как зерна в птичьем клюве, ожидающие возможности упасть в землю и прорасти. Или ноты, жаждущие инструмента, способного дать жизнь музыке. Они дремлют в надежде на случай, который пробудит их. Если кто-то их читает, они получают возможность пустить корни в воображении читателя и изменить его.

   С историями все по-другому: они оживают, лишь когда их рассказывают. Без человеческого голоса, читающего их вслух, без широко раскрытых глаз, бегущих по строкам при свете фонарика под одеялом, они не существуют в нашем мире. Они — как зерна в птичьем клюве, ожидающие возможности упасть в землю и прорасти. Или ноты, жаждущие инструмента, способного дать жизнь музыке. Они дремлют в надежде на случай, который пробудит их. Если кто-то их читает, они получают возможность пустить корни в воображении читателя и изменить его.

   — Джон Коннолли · книга
2. «

   Дошло до меня, о великий царь, что в славном городе Багдаде жил-был портной, по имени... — Он встал на четвереньки, выгнул спину и злобно зашипел. — Вот с этими именами у меня особенно отвратительно! Абу... Али... Кто-то ибн чей-то... Н-ну хорошо, скажем, Полуэкт. Полуэкт ибн... мнэ-э... Полуэктович... Всё равно не помню, что было с этим портным. Ну и пес с ним, начнём другую...

   Дошло до меня, о великий царь, что в славном городе Багдаде жил-был портной, по имени... — Он встал на четвереньки, выгнул спину и злобно зашипел. — Вот с этими именами у меня особенно отвратительно! Абу... Али... Кто-то ибн чей-то... Н-ну хорошо, скажем, Полуэкт. Полуэкт ибн... мнэ-э... Полуэктович... Всё равно не помню, что было с этим портным. Ну и пес с ним, начнём другую...

   — Борис Стругацкий · книга
3. «

   Парни, было у вас такое, что ты рассказываешь своей девушке историю и где-то на середине понимаешь, что лучше ей эту историю вообще не рассказывать? И начинаешь на ходу убирать из этой истории все весёлые моменты. В итоге получаются истории из серии: «Мы, короче, сидели у Серёги, было скучно, Серёга говорит: «Сейчас всё будет». Тут позвонили в дверь и мы легли спать».

   Парни, было у вас такое, что ты рассказываешь своей девушке историю и где-то на середине понимаешь, что лучше ей эту историю вообще не рассказывать? И начинаешь на ходу убирать из этой истории все весёлые моменты. В итоге получаются истории из серии: «Мы, короче, сидели у Серёги, было скучно, Серёга говорит: «Сейчас всё будет». Тут позвонили в дверь и мы легли спать».

   — Слава Комиссаренко
4. «

   Он думает, что истории повторяются до бесконечности. Иногда кажется, будто они подходят к концу, но нет, меняются только действующие лица. Актеры другие, а роли все те же. Тот, кто убивает, тот, кто умирает, тот, кто не знает, тот, кто наконец понимает и готов заплатить жизнью...

   Он думает, что истории повторяются до бесконечности. Иногда кажется, будто они подходят к концу, но нет, меняются только действующие лица. Актеры другие, а роли все те же. Тот, кто убивает, тот, кто умирает, тот, кто не знает, тот, кто наконец понимает и готов заплатить жизнью...

   — Джорджио Фалетти · книга
5. «

   Истории — страшное дело. Они преследуют, цепляют и не отпускают.

   Истории — страшное дело. Они преследуют, цепляют и не отпускают.

   — Патрик Несс · книга
6. «

   Только пусть это будет хорошая история. Потому что это и была хорошая история. Самая лучшая. Сумасбродный старик, который стащил волшебную будку и улетел. Я сказал, что украл её? Нет, я её одолжил. Собирался вернуть обратно. О, эта будка, Эми. Она будет тебе сниться. Никогда тебя не оставит. Большая, и в тоже время маленькая. Новенькая и старинная. И самая, самая синяя. Самая синяя.

   Только пусть это будет хорошая история. Потому что это и была хорошая история. Самая лучшая. Сумасбродный старик, который стащил волшебную будку и улетел. Я сказал, что украл её? Нет, я её одолжил. Собирался вернуть обратно. О, эта будка, Эми. Она будет тебе сниться. Никогда тебя не оставит. Большая, и в тоже время маленькая. Новенькая и старинная. И самая, самая синяя. Самая синяя.

   — 11 Доктор · сериал
7. «

   Всякую хорошую историю не грех и приукрасить.

   Всякую хорошую историю не грех и приукрасить.

   — Гэндальф · фильм
8. «

   ...история эта совершенно истинна, поскольку я её выдумал от начала и до конца...

   ...история эта совершенно истинна, поскольку я её выдумал от начала и до конца...

   — Борис Виан · книга
9. «

   Странные они, эти войны. Море крови и жестокости — но и сюжетов, у которых также не достать дна. «Это правда, — невнятно бормочут люди. — Можете не верить, мне все равно. Та лиса спасла мне жизнь.» Или: «Тех, кто шел слева и справа, убило, а я так и стоял, единственный не получил пулю между глаз. Почему я? Я остался, а они погибли?»

   Странные они, эти войны. Море крови и жестокости — но и сюжетов, у которых также не достать дна. «Это правда, — невнятно бормочут люди. — Можете не верить, мне все равно. Та лиса спасла мне жизнь.» Или: «Тех, кто шел слева и справа, убило, а я так и стоял, единственный не получил пулю между глаз. Почему я? Я остался, а они погибли?»

   — Маркус Зусак · книга
10. «

    Истории становятся былью, когда их рассказывают.

    Истории становятся былью, когда их рассказывают.

    — Кэтрин Мадженди · книга
11. «

    Мораль сей басни такова: как бы сильно мы ни старались, как бы сильно чего-то не хотели... У некоторых историй не бывает счастливого конца.

    Мораль сей басни такова: как бы сильно мы ни старались, как бы сильно чего-то не хотели... У некоторых историй не бывает счастливого конца.

    — Джоди Пиколт · книга
12. «

    Истории слагаются о тех, кто преодолевал трудности... никто не хочет быть забытым.

    Истории слагаются о тех, кто преодолевал трудности... никто не хочет быть забытым.

    — Джордж Грегори Плитт (младший)
13. «

    Я не сказала ему правду. Как можно? Я угостила его очередной историей. Тощей, жалкой, малокровной сказкой без ярких деталей и изящных поворотов: выцветшие лоскуты, сметанные на живую нитку, с бахромой по неровным краям. Одной из тех историй, что так похожи на реальную жизнь. Точнее, на то, что представляется людям реальной жизнью, а это совсем не одно и тоже. Человеку моего склада, наделенному живой фантазией, нелегко сочинять истории вроде этой.

    Я не сказала ему правду. Как можно? Я угостила его очередной историей. Тощей, жалкой, малокровной сказкой без ярких деталей и изящных поворотов: выцветшие лоскуты, сметанные на живую нитку, с бахромой по неровным краям. Одной из тех историй, что так похожи на реальную жизнь. Точнее, на то, что представляется людям реальной жизнью, а это совсем не одно и тоже. Человеку моего склада, наделенному живой фантазией, нелегко сочинять истории вроде этой.

    — Диана Сеттерфилд · книга
14. «

    Это были маленькие истории, рассказывая и слушая которые можно смотреть друг другу в глаза, кивать друг другу, улыбаться друг другу, хотя ничего смешного в этих историях нет. Влюбленные рассказывают друг другу... истории, которые дают им возможность ощущать свою влюбленность и при этом не молчать. Это были истории, позволяющие вслушиваться в руки друг друга, читать движения пальцев и ладоней.

    Это были маленькие истории, рассказывая и слушая которые можно смотреть друг другу в глаза, кивать друг другу, улыбаться друг другу, хотя ничего смешного в этих историях нет. Влюбленные рассказывают друг другу... истории, которые дают им возможность ощущать свою влюбленность и при этом не молчать. Это были истории, позволяющие вслушиваться в руки друг друга, читать движения пальцев и ладоней.

    — Даниэль Глаттауэр · книга
15. «

    Черт! Басни Крылова куда понятнее и яснее, чем эти древние истории с многослойными философскими подтекстами и контекстами.

    Черт! Басни Крылова куда понятнее и яснее, чем эти древние истории с многослойными философскими подтекстами и контекстами.

    — Александр Чубарьян · книга
16. «

    Истории сами доходят до нас. С этим ничего нельзя поделать. Существует множество различных мифов, много конкурирующих реальностей в наших головах. Эти реальности питают книги, телевидение, даже полузабытые детские сказки. Существует бесчисленное множество вымышленных образов, с которыми мы знакомы лучше, чем с реальными вещами и людьми. Мы гораздо прочнее связаны с выдуманными персонажами, которых мы знаем и любим, чем со случайными людьми, мимо которых проходим на улице. Наши судьбы и наше вдохновение состоят из лжи, мифов и выдумок.

    Истории сами доходят до нас. С этим ничего нельзя поделать. Существует множество различных мифов, много конкурирующих реальностей в наших головах. Эти реальности питают книги, телевидение, даже полузабытые детские сказки. Существует бесчисленное множество вымышленных образов, с которыми мы знакомы лучше, чем с реальными вещами и людьми. Мы гораздо прочнее связаны с выдуманными персонажами, которых мы знаем и любим, чем со случайными людьми, мимо которых проходим на улице. Наши судьбы и наше вдохновение состоят из лжи, мифов и выдумок.
17. «

    Большинство семейных пар обожают рассказывать о себе всякие истории и полагают, будто их встреча — это нечто исключительное; у бесчисленных союзов, возникающих в обстановке полнейшей банальности, всегда найдется в запасе какая-нибудь умилительная мелочь, которая неизменно вызывает восторг.

    Большинство семейных пар обожают рассказывать о себе всякие истории и полагают, будто их встреча — это нечто исключительное; у бесчисленных союзов, возникающих в обстановке полнейшей банальности, всегда найдется в запасе какая-нибудь умилительная мелочь, которая неизменно вызывает восторг.

    — Давид Фонкинос · книга
18. «

    Есть истории, которые нужно рассказывать и слушать ночью.

    Есть истории, которые нужно рассказывать и слушать ночью.

    — Мария Фариса · книга
19. «

    Некоторые истории любви все же имеют счастливый конец.

    Некоторые истории любви все же имеют счастливый конец.

    — Мэтт Шейд · сериал
20. «

    Реальность, как мне кажется, гораздо страшнее любой истории о мертвецах, призраках или инопланетянах.

    Реальность, как мне кажется, гораздо страшнее любой истории о мертвецах, призраках или инопланетянах.

    — Джордж А. Ромеро