144 цитаты про «истории» — коротко и по делу

Собрали 144 цитаты на тему «истории» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Есть истории, которые нас очаровывают, как запах, не дают жить собственной жизнью, размышляешь о них без конца, как над отрывком из Библии.

   Есть истории, которые нас очаровывают, как запах, не дают жить собственной жизнью, размышляешь о них без конца, как над отрывком из Библии.

   — Никки Каллен · книга
2. «

   Неведомою осталась судьба страны, где воцарился зверь, и самое имя страны поглощено забвением.

   Неведомою осталась судьба страны, где воцарился зверь, и самое имя страны поглощено забвением.

   — Федор Сологуб · книга
3. «

   История любви. Ни больше, ни меньше.

   История любви. Ни больше, ни меньше.

   — День Святого Валентина (Valentine's Day) · фильм
4. «

   У нас на Востоке так: любая, даже самая трогательная история, поведанная караванщиком, не влияет на окончательный расчет.

   У нас на Востоке так: любая, даже самая трогательная история, поведанная караванщиком, не влияет на окончательный расчет.

   — Дина Рубина · книга
5. «

   – Кругом теперь одни машины, – говорил тем временем он. – Мир стал – как это называется? – высокотехнологичным. Замечательно, конечно, только вот Джон думает, что высокие технологии отучили людей разговаривать друг с другом, а человеческий опыт обесценился. Для историй, которые хоть что то значат, в мире не осталось места, но так не должно быть, ведь истории – это часть языка мечты, и складывает их не один автор, а весь народ. Они – голос страны, голос народа. Без них люди совсем потеряют себя.

   – Кругом теперь одни машины, – говорил тем временем он. – Мир стал – как это называется? – высокотехнологичным. Замечательно, конечно, только вот Джон думает, что высокие технологии отучили людей разговаривать друг с другом, а человеческий опыт обесценился. Для историй, которые хоть что то значат, в мире не осталось места, но так не должно быть, ведь истории – это часть языка мечты, и складывает их не один автор, а весь народ. Они – голос страны, голос народа. Без них люди совсем потеряют себя.

   — Чарльз де Линт · книга
6. «

   Истории дают нам чувство причастности к разным событиям. И, наконец, истории добавляют вкус жизни.

   Истории дают нам чувство причастности к разным событиям. И, наконец, истории добавляют вкус жизни.

   — Александр Куберский · книга
7. «

   — Ты просишь меня оставить потомкам историю, как принцессу Уэссекса сделали шлюхой для тех, кто больше заплатит? — Эта история затмит все остальные. Битва при Этандуне померкнет перед ней. — Но, милорд, если мы заплатим выкуп, не останется никакого Уэссекса. Истории будут о короле, оплатившем собственное уничтожение.

   — Ты просишь меня оставить потомкам историю, как принцессу Уэссекса сделали шлюхой для тех, кто больше заплатит? — Эта история затмит все остальные. Битва при Этандуне померкнет перед ней. — Но, милорд, если мы заплатим выкуп, не останется никакого Уэссекса. Истории будут о короле, оплатившем собственное уничтожение.

   — Король Уэссекса Альфред Великий · сериал
8. «

   Души состоят из историй. Всё, что с нами когда-либо происходило, люди, которых мы любили, потеряли и нашли снова вопреки всему...

   Души состоят из историй. Всё, что с нами когда-либо происходило, люди, которых мы любили, потеряли и нашли снова вопреки всему...

   — 11 Доктор · сериал
9. «

   В такую ночь хорошо греться сготовленным на чугунной печи перед супом, наполняющим весь дом ароматом розмарина и запахом лука. Чудесно пить вино — бутылку красного они купили в свой медовый месяц и хранили для особого случая. Можно сидеть на полу у печки, подложив под спину диванные подушки, смотреть на язычки пламени в волнах жара, пока дом потрескивает и постанывает под грузом крыши, покрытой толстой коркой льда. Но эти двое решили рассказывать истории, те истории, которые только смесь холода и огня, ветра и молчаливой темноты могла вынудить их рассказать.

   В такую ночь хорошо греться сготовленным на чугунной печи перед супом, наполняющим весь дом ароматом розмарина и запахом лука. Чудесно пить вино — бутылку красного они купили в свой медовый месяц и хранили для особого случая. Можно сидеть на полу у печки, подложив под спину диванные подушки, смотреть на язычки пламени в волнах жара, пока дом потрескивает и постанывает под грузом крыши, покрытой толстой коркой льда. Но эти двое решили рассказывать истории, те истории, которые только смесь холода и огня, ветра и молчаливой темноты могла вынудить их рассказать.

   — Мэри Рикерт · книга
10. «

    Я не сказала ему правду. Как можно? Я угостила его очередной историей. Тощей, жалкой, малокровной сказкой без ярких деталей и изящных поворотов: выцветшие лоскуты, сметанные на живую нитку, с бахромой по неровным краям. Одной из тех историй, что так похожи на реальную жизнь. Точнее, на то, что представляется людям реальной жизнью, а это совсем не одно и тоже. Человеку моего склада, наделенному живой фантазией, нелегко сочинять истории вроде этой.

    Я не сказала ему правду. Как можно? Я угостила его очередной историей. Тощей, жалкой, малокровной сказкой без ярких деталей и изящных поворотов: выцветшие лоскуты, сметанные на живую нитку, с бахромой по неровным краям. Одной из тех историй, что так похожи на реальную жизнь. Точнее, на то, что представляется людям реальной жизнью, а это совсем не одно и тоже. Человеку моего склада, наделенному живой фантазией, нелегко сочинять истории вроде этой.

    — Диана Сеттерфилд · книга
11. «

    Истории — это забытые воспоминания.

    Истории — это забытые воспоминания.

    — 12 Доктор · сериал
12. «

    Однако на сотню мертвых историй сохранялись одна-две живые. Эти я вызываю в памяти с осторожностью, не часто, чтобы они не износились. Выужу одну, передо мной воскреснет обстановка, действующие люди, их позы. И вдруг стоп: я почувствовал потертость — сквозь основу чувств уже проглядывает слово. Я угадываю: это слово вскоре займет место многих дорогих мне образов. Я сразу останавливаюсь, начинаю думать о другом — не хочу перетруждать свои воспоминания. Но тщетно — в следующий раз, когда я захочу их оживить, многие из них уже омертвеют.

    Однако на сотню мертвых историй сохранялись одна-две живые. Эти я вызываю в памяти с осторожностью, не часто, чтобы они не износились. Выужу одну, передо мной воскреснет обстановка, действующие люди, их позы. И вдруг стоп: я почувствовал потертость — сквозь основу чувств уже проглядывает слово. Я угадываю: это слово вскоре займет место многих дорогих мне образов. Я сразу останавливаюсь, начинаю думать о другом — не хочу перетруждать свои воспоминания. Но тщетно — в следующий раз, когда я захочу их оживить, многие из них уже омертвеют.

    — Жан-Поль Сартр · книга
13. «

    Некоторые истории похожи на работу часов. Однажды вы заводите их, и ничто уже больше не в силах их остановить. Они движутся вперёд до тех пор, пока не достигнут предрешённого окончания, и не важно, как сильно действующим лицам хотелось бы изменить свою судьбу, — они в ней не властны.

    Некоторые истории похожи на работу часов. Однажды вы заводите их, и ничто уже больше не в силах их остановить. Они движутся вперёд до тех пор, пока не достигнут предрешённого окончания, и не важно, как сильно действующим лицам хотелось бы изменить свою судьбу, — они в ней не властны.

    — Филип Пулман · книга
14. «

    Всякую хорошую историю не грех и приукрасить.

    Всякую хорошую историю не грех и приукрасить.

    — Гэндальф · фильм
15. «

    Какой смысл быть старым, если не знаешь историй?

    Какой смысл быть старым, если не знаешь историй?

    — Эльза (восьмилетняя девочка) · фильм
16. «

    Чем ближе к концу истории, тем сюжеты правдоподобнее.

    Чем ближе к концу истории, тем сюжеты правдоподобнее.

    — Геннадий Ефимович Малкин · книга
17. «

    В одном из городских углов располагается кофейня. Место, открытие которого всегда сопровождается живописным закатом. Место, где люди делятся друг с другом своими историями.

    В одном из городских углов располагается кофейня. Место, открытие которого всегда сопровождается живописным закатом. Место, где люди делятся друг с другом своими историями.
18. «

    Я уже не в первый раз рассказываю эту проклятую историю о ней, в самых разных инкарнациях. В одной невинность озаряла её честь. В другой — она предстала исполненной зла, лишённой совести и души. Я изображал её как фигляра, пророка, клоуна, спасителя, героя и злодея. Но в действительности она не была ни тем ни другим и никем из того, что я перечислил. Она была всего лишь женщиной.

    Я уже не в первый раз рассказываю эту проклятую историю о ней, в самых разных инкарнациях. В одной невинность озаряла её честь. В другой — она предстала исполненной зла, лишённой совести и души. Я изображал её как фигляра, пророка, клоуна, спасителя, героя и злодея. Но в действительности она не была ни тем ни другим и никем из того, что я перечислил. Она была всего лишь женщиной.

    — Джеймс Клеменс · книга
19. «

    Истории — страшное дело. Они преследуют, цепляют и не отпускают.

    Истории — страшное дело. Они преследуют, цепляют и не отпускают.

    — Патрик Несс · книга
20. «

    Каждая настоящая история — это история, конца которой нет.

    Каждая настоящая история — это история, конца которой нет.

    — Михаэль Энде · книга