227 цитат на тему «истории» — подборка редакции

Собрали 227 цитат на тему «истории» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Всю свою жизнь он находил в символах успокоение. Энрике считал их историями, для которых не существовало понятия времени.

   Всю свою жизнь он находил в символах успокоение. Энрике считал их историями, для которых не существовало понятия времени.

   — Рошани Чокши · книга
2. «

   Хорошая история, как и хорошая песня, никогда не старится.

   Хорошая история, как и хорошая песня, никогда не старится.

   — Чарльз де Линт · книга
3. «

   Мы познакомились в самолете. Тогда я еще не знала, кто он такой. До посадки он все время на меня пялился, а потом оказалось, что у нас места рядом. Он говорит: «Привет, я Санджай Сингхания!». А я отвечаю: «Привет». Вот тогда-то я и узнала, что это сам Санджай Сингхания. Он болтал все время, пока мы летели из Дели в Мумбаи. То одно, то другое, рот не закрывался. А я сидела и слушала. Вдруг ни с того, ни с сего говорит: «Я тебя люблю, выходи за меня замуж». А я на это: «Ты спятил, что ли? Кто же говорит об этом в самолете?». «Нет», — говорю, а он: «Пожалуйста». Я — «Нет», а он — «Пожалуйста». Я — «Ну ладно». А что еще остается, когда человек так умоляет. Вот и вся история.

   Мы познакомились в самолете. Тогда я еще не знала, кто он такой. До посадки он все время на меня пялился, а потом оказалось, что у нас места рядом. Он говорит: «Привет, я Санджай Сингхания!». А я отвечаю: «Привет». Вот тогда-то я и узнала, что это сам Санджай Сингхания. Он болтал все время, пока мы летели из Дели в Мумбаи. То одно, то другое, рот не закрывался. А я сидела и слушала. Вдруг ни с того, ни с сего говорит: «Я тебя люблю, выходи за меня замуж». А я на это: «Ты спятил, что ли? Кто же говорит об этом в самолете?». «Нет», — говорю, а он: «Пожалуйста». Я — «Нет», а он — «Пожалуйста». Я — «Ну ладно». А что еще остается, когда человек так умоляет. Вот и вся история.

   — Гаджини (Ghajini) · фильм
4. «

   Людей лучше рассматривать издали. Например, из окна; ещё лучше, если окно расположено на самом верху башни. Это очень увлекательно: люди на расстоянии. Рыцарь не пахнет перегаром и чесноком, принцесса не кажется стервой, беременной от конюха, а первые встречные никак не норовят сунуть кулаком в зубы вместо того, чтобы поделиться вином на привале. Маленькие люди таскают за плечами маленькие истории – лживые, противоречивые и сиюминутные, собранные в кудель пряхи, нить за нитью плетут они гобелен одной, большой и чудесной Истории. Сиди в башне, смотри из окна, любуйся.

   Людей лучше рассматривать издали. Например, из окна; ещё лучше, если окно расположено на самом верху башни. Это очень увлекательно: люди на расстоянии. Рыцарь не пахнет перегаром и чесноком, принцесса не кажется стервой, беременной от конюха, а первые встречные никак не норовят сунуть кулаком в зубы вместо того, чтобы поделиться вином на привале. Маленькие люди таскают за плечами маленькие истории – лживые, противоречивые и сиюминутные, собранные в кудель пряхи, нить за нитью плетут они гобелен одной, большой и чудесной Истории. Сиди в башне, смотри из окна, любуйся.

   — Генри Лайон Олди · книга
5. «

   Как-то он сказал мне, что истории могут сделать человека бессмертным, пока есть те, кто готов их слушать.

   Как-то он сказал мне, что истории могут сделать человека бессмертным, пока есть те, кто готов их слушать.

   — Адам Сильвера · книга
6. «

   – Мистер Смерть, можно, вас спросить. Тот таинственный заказчик, который отправил всех нас в этот поезд, меня, Шершня, Мандарина, Лемона, вашего сына... Это, были Вы? – Ты очень догадлив. Я надеялся, что вы перебьёте друг друга. – Ясно. Но, всего один вопрос, зачем? – А зачем ты согласился на мутное дело. – Я сам задаюсь этим вопросом. – Моя жена... Её забрали у меня. – Я слышал и очень соболезную о вашей потере. – Хэ-хэ. Нет, нет. Ничто не происходит случайно. На самом деле покушение планировалось на меня. Но судьба... Судьба распорядилась, что где-то в Боливии близнецы– мясники (Мандарин и Лемон) безжалостно зарезали моих людей и мне пришлось ехать, разбираться. Поэтому в тот вечер в машине оказалась моя жена, а не я. Моя жена, попала в больницу, кусок ребра пронзил её сердце. И только самый лучший кардиохирург мог её спасти. Но за пару дней до этого кардиохирурга отравили (Шершень). Опять судьба... – Я вас не осуждаю, про Шершня, но убийство сына вы заказали ей. – Верно. Мелкого засранца убил я. В ту ночь, я просил её (жену) не ехать, дождаться меня. Но она обещала, что это в последний раз который она вытаскивает его (сына) из дерьма. И в чём то она была права. Я избавился от этой слабости, а не когда-то, давно, как и хотел. Сейчас бы она была со мной. – Вам бы проработать эту травму. У меня есть хороший психоаналитик... – Моя жена научила меня одной вещи, если ты не управляешь своей судьбой, она будет управлять тобой. Я взял свою судьбу в свои руки и собрал вас здесь, чтоб убить. И теперь в живых остался лишь один, мистер Резчик, Тот который убил мою жену! — Что? Да чтоб тебя. Э, в смысле Резчик? Бро, я не Резчик! Я правда не убивал вашу жену. Это какая-то ошибка. Я не Резчик. Я берусь только за кражи... – Где Резчик? Мне нужен был Резчик. Я нанял его. – Да, но у него живот прихватило, а я его подменил. – Подменил?? – Кстати говоря он, реальный козел. Самый коварный убийца?? Скорее, самый ленивый... О, забей уже брат. – Не называй меня «Братан»!

   – Мистер Смерть, можно, вас спросить. Тот таинственный заказчик, который отправил всех нас в этот поезд, меня, Шершня, Мандарина, Лемона, вашего сына... Это, были Вы? – Ты очень догадлив. Я надеялся, что вы перебьёте друг друга. – Ясно. Но, всего один вопрос, зачем? – А зачем ты согласился на мутное дело. – Я сам задаюсь этим вопросом. – Моя жена... Её забрали у меня. – Я слышал и очень соболезную о вашей потере. – Хэ-хэ. Нет, нет. Ничто не происходит случайно. На самом деле покушение планировалось на меня. Но судьба... Судьба распорядилась, что где-то в Боливии близнецы– мясники (Мандарин и Лемон) безжалостно зарезали моих людей и мне пришлось ехать, разбираться. Поэтому в тот вечер в машине оказалась моя жена, а не я. Моя жена, попала в больницу, кусок ребра пронзил её сердце. И только самый лучший кардиохирург мог её спасти. Но за пару дней до этого кардиохирурга отравили (Шершень). Опять судьба... – Я вас не осуждаю, про Шершня, но убийство сына вы заказали ей. – Верно. Мелкого засранца убил я. В ту ночь, я просил её (жену) не ехать, дождаться меня. Но она обещала, что это в последний раз который она вытаскивает его (сына) из дерьма. И в чём то она была права. Я избавился от этой слабости, а не когда-то, давно, как и хотел. Сейчас бы она была со мной. – Вам бы проработать эту травму. У меня есть хороший психоаналитик... – Моя жена научила меня одной вещи, если ты не управляешь своей судьбой, она будет управлять тобой. Я взял свою судьбу в свои руки и собрал вас здесь, чтоб убить. И теперь в живых остался лишь один, мистер Резчик, Тот который убил мою жену! — Что? Да чтоб тебя. Э, в смысле Резчик? Бро, я не Резчик! Я правда не убивал вашу жену. Это какая-то ошибка. Я не Резчик. Я берусь только за кражи... – Где Резчик? Мне нужен был Резчик. Я нанял его. – Да, но у него живот прихватило, а я его подменил. – Подменил?? – Кстати говоря он, реальный козел. Самый коварный убийца?? Скорее, самый ленивый... О, забей уже брат. – Не называй меня «Братан»!

   — Белая Смерть · фильм
7. «

   Истории — дикие создания. Если отпустишь их на свободу, кто знает, каких бед они могут натворить?

   Истории — дикие создания. Если отпустишь их на свободу, кто знает, каких бед они могут натворить?

   — Патрик Несс · книга
8. «

   Важна история, а не тот, кто ее рассказывает.

   Важна история, а не тот, кто ее рассказывает.

   — Стивен Кинг · книга
9. «

   Правдивые истории редко оправдывают ожидания. Догадки и иллюзии куда интереснее. А когда знаешь наверняка, обычно всё сводится к самым подленьким мотивам.

   Правдивые истории редко оправдывают ожидания. Догадки и иллюзии куда интереснее. А когда знаешь наверняка, обычно всё сводится к самым подленьким мотивам.

   — Роджер Желязны · книга
10. «

    Плакал над отчётом о суде над двадцатитрехлетней Марией Абрахам, задушившей из-за нужды и голода девятимесячную дочь Барбару мужским галстуком, который она носила вместо подвязки и сняла с ноги. Совершенно банальная история.

    Плакал над отчётом о суде над двадцатитрехлетней Марией Абрахам, задушившей из-за нужды и голода девятимесячную дочь Барбару мужским галстуком, который она носила вместо подвязки и сняла с ноги. Совершенно банальная история.

    — Франц Кафка · книга
11. «

    – Что может быть скучнее прошедшей истории! – произнесла Терез с улыбкой. – Возможно, будущее, у которого нет никакой истории.

    – Что может быть скучнее прошедшей истории! – произнесла Терез с улыбкой. – Возможно, будущее, у которого нет никакой истории.

    — Патриция Хайсмит · книга
12. «

    Я думаю, что часть меня всегда была кочевником физически и духовно. Истории сопровождают меня, соединяя мои произведения и воспоминания, как экзистенциальный клей.

    Я думаю, что часть меня всегда была кочевником физически и духовно. Истории сопровождают меня, соединяя мои произведения и воспоминания, как экзистенциальный клей.

    — Элиф Шафак
13. «

    В одном из городских углов располагается кофейня. Место, открытие которого всегда сопровождается живописным закатом. Место, где люди делятся друг с другом своими историями.

    В одном из городских углов располагается кофейня. Место, открытие которого всегда сопровождается живописным закатом. Место, где люди делятся друг с другом своими историями.
14. «

    Все истории банальны, — возразила я, — пока они не случаются лично с тобой.

    Все истории банальны, — возразила я, — пока они не случаются лично с тобой.

    — Дина Рубина · книга
15. «

    В такую ночь хорошо греться сготовленным на чугунной печи перед супом, наполняющим весь дом ароматом розмарина и запахом лука. Чудесно пить вино — бутылку красного они купили в свой медовый месяц и хранили для особого случая. Можно сидеть на полу у печки, подложив под спину диванные подушки, смотреть на язычки пламени в волнах жара, пока дом потрескивает и постанывает под грузом крыши, покрытой толстой коркой льда. Но эти двое решили рассказывать истории, те истории, которые только смесь холода и огня, ветра и молчаливой темноты могла вынудить их рассказать.

    В такую ночь хорошо греться сготовленным на чугунной печи перед супом, наполняющим весь дом ароматом розмарина и запахом лука. Чудесно пить вино — бутылку красного они купили в свой медовый месяц и хранили для особого случая. Можно сидеть на полу у печки, подложив под спину диванные подушки, смотреть на язычки пламени в волнах жара, пока дом потрескивает и постанывает под грузом крыши, покрытой толстой коркой льда. Но эти двое решили рассказывать истории, те истории, которые только смесь холода и огня, ветра и молчаливой темноты могла вынудить их рассказать.

    — Мэри Рикерт · книга
16. «

    Чем ближе к концу истории, тем сюжеты правдоподобнее.

    Чем ближе к концу истории, тем сюжеты правдоподобнее.

    — Геннадий Ефимович Малкин · книга
17. «

    — Опять расскажешь одну из своих историй? На этот раз о том, как ты со сломанной ногой вырубил трех плохих парней в масках? — Да, и при этом успел сделать себе два сэндвича! — О, Боже... — Учись эффективно преувеличивать.

    — Опять расскажешь одну из своих историй? На этот раз о том, как ты со сломанной ногой вырубил трех плохих парней в масках? — Да, и при этом успел сделать себе два сэндвича! — О, Боже... — Учись эффективно преувеличивать.

    — Бен Уокер · сериал
18. «

    Никакая история не может проделать путь из уст в уста в тысячу с лишним километров длиной и остаться неизменной.

    Никакая история не может проделать путь из уст в уста в тысячу с лишним километров длиной и остаться неизменной.

    — Патрик Ротфусс · книга
19. «

    Есть истории, которые нас очаровывают, как запах, не дают жить собственной жизнью, размышляешь о них без конца, как над отрывком из Библии.

    Есть истории, которые нас очаровывают, как запах, не дают жить собственной жизнью, размышляешь о них без конца, как над отрывком из Библии.

    — Никки Каллен · книга
20. «

    Истории — это сети, густые, нить к нити, и вы следуете к центру каждой истории, потому что центр — это финал. А каждый человек — нить.

    Истории — это сети, густые, нить к нити, и вы следуете к центру каждой истории, потому что центр — это финал. А каждый человек — нить.

    — Нил Гейман · книга