27 цитат про «истории», которые захочется сохранить

Собрали 27 цитат на тему «истории» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Истории повторяются.

   Истории повторяются.

   — Марилия · фильм
2. «

   Есть истории любви, живущие вечно!

   Есть истории любви, живущие вечно!

   — Влюбленные (Mohabbatein) · фильм
3. «

   В нашей истории три части – начало, середина и конец, и хотя для любовных историй это обычное дело, до сих пор не могу поверить, что наша любовь не продлилась вечно.

   В нашей истории три части – начало, середина и конец, и хотя для любовных историй это обычное дело, до сих пор не могу поверить, что наша любовь не продлилась вечно.

   — Николас Спаркс · книга
4. «

   Now the story's played out like this Just like a paperback novel Lets rewrite an ending that fits Instead of a hollywood horror

   Now the story's played out like this Just like a paperback novel Lets rewrite an ending that fits Instead of a hollywood horror
5. «

   Самые интересные истории те, которые мы никому не рассказываем.

   Самые интересные истории те, которые мы никому не рассказываем.

   — Мэри Элис Янг · сериал
6. «

   Некоторые тайны просто необходимо обнародовать, а истории поведать.

   Некоторые тайны просто необходимо обнародовать, а истории поведать.

   — Шерлок Холмс · сериал
7. «

   Я не сказала ему правду. Как можно? Я угостила его очередной историей. Тощей, жалкой, малокровной сказкой без ярких деталей и изящных поворотов: выцветшие лоскуты, сметанные на живую нитку, с бахромой по неровным краям. Одной из тех историй, что так похожи на реальную жизнь. Точнее, на то, что представляется людям реальной жизнью, а это совсем не одно и тоже. Человеку моего склада, наделенному живой фантазией, нелегко сочинять истории вроде этой.

   Я не сказала ему правду. Как можно? Я угостила его очередной историей. Тощей, жалкой, малокровной сказкой без ярких деталей и изящных поворотов: выцветшие лоскуты, сметанные на живую нитку, с бахромой по неровным краям. Одной из тех историй, что так похожи на реальную жизнь. Точнее, на то, что представляется людям реальной жизнью, а это совсем не одно и тоже. Человеку моего склада, наделенному живой фантазией, нелегко сочинять истории вроде этой.

   — Диана Сеттерфилд · книга
8. «

   В детстве мы особенно остро ощущаем, что кроме обычного, видимого мира есть ещё и мир невидимый. Смутная уверенность эта внушает нам искреннюю любовь к «ужастикам» любого содержания и качества; она же становится источником нашего вдохновения, когда мы придумываем свои «авторские» страшные истории, сколь бы наивны и неуклюжи они ни были. Страх становится для нас неотъемлемой частью чудесного, главным настроением любой загадочной истории, непременным атрибутом тайны.

   В детстве мы особенно остро ощущаем, что кроме обычного, видимого мира есть ещё и мир невидимый. Смутная уверенность эта внушает нам искреннюю любовь к «ужастикам» любого содержания и качества; она же становится источником нашего вдохновения, когда мы придумываем свои «авторские» страшные истории, сколь бы наивны и неуклюжи они ни были. Страх становится для нас неотъемлемой частью чудесного, главным настроением любой загадочной истории, непременным атрибутом тайны.

   — Макс Фрай · книга
9. «

   Истории никогда по-настоящему не кончаются. Они продолжаются до бесконечности. Просто в каком-то месте их перестают рассказывать.

   Истории никогда по-настоящему не кончаются. Они продолжаются до бесконечности. Просто в каком-то месте их перестают рассказывать.

   — Мэри Нортон · книга
10. «

    Когда люди говорят «это длинная история», обычно имеется в виду, что история такая короткая и дурацкая, что стыдно рассказывать!

    Когда люди говорят «это длинная история», обычно имеется в виду, что история такая короткая и дурацкая, что стыдно рассказывать!

    — Сесилия Ахерн · книга
11. «

    Только пусть это будет хорошая история. Потому что это и была хорошая история. Самая лучшая. Сумасбродный старик, который стащил волшебную будку и улетел. Я сказал, что украл её? Нет, я её одолжил. Собирался вернуть обратно. О, эта будка, Эми. Она будет тебе сниться. Никогда тебя не оставит. Большая, и в тоже время маленькая. Новенькая и старинная. И самая, самая синяя. Самая синяя.

    Только пусть это будет хорошая история. Потому что это и была хорошая история. Самая лучшая. Сумасбродный старик, который стащил волшебную будку и улетел. Я сказал, что украл её? Нет, я её одолжил. Собирался вернуть обратно. О, эта будка, Эми. Она будет тебе сниться. Никогда тебя не оставит. Большая, и в тоже время маленькая. Новенькая и старинная. И самая, самая синяя. Самая синяя.

    — 11 Доктор · сериал
12. «

    Ну ладно, вот что я сделаю. Я расскажу тебе историю. Слышишь их? Всех этих людей, что жили в страхе перед тобой и твоим страшным судом. Люди, чьи предки отдавали жизни, жертвовали собой ради тебя. Слышишь, как они поют? Да, тебе нравится думать, что ты Бог, но ты не Бог. Ты просто паразит, с жадностью и завистью поглощающий чужие жизни. Ты питаешься ими, их воспоминаниями о любви, потерях, рождениях и смерти, радостях и печалях, так что... Так что давай. Возьми мои. Возьми мои воспоминания. Надеюсь, у тебя хороший аппетит. Потому что я прожил долгую жизнь и немало повидал: я ушел от последней великой войны Времени; я отметился уходом Повелителей Времени; я видел рождение Вселенной. Наблюдал, как её время уходило. Секунда за секундой, пока ничего не осталось: ни времени, ни пространства — только я! Я бывал во Вселенных, где законы физики были созданы гением безумца. Я видел застывшие Вселенные и горящие создания. Я видел вещи, в которые ты бы не поверил. Я потерял такое, чего тебе никогда не понять. Я многое знаю: тайны, которые никогда не были раскрыты, знания, о которых никогда не должно быть сказано, знания, которые заставят сиять паразитирующего Бога. Так что давай! Забирай. Забирай всё!

    Ну ладно, вот что я сделаю. Я расскажу тебе историю. Слышишь их? Всех этих людей, что жили в страхе перед тобой и твоим страшным судом. Люди, чьи предки отдавали жизни, жертвовали собой ради тебя. Слышишь, как они поют? Да, тебе нравится думать, что ты Бог, но ты не Бог. Ты просто паразит, с жадностью и завистью поглощающий чужие жизни. Ты питаешься ими, их воспоминаниями о любви, потерях, рождениях и смерти, радостях и печалях, так что... Так что давай. Возьми мои. Возьми мои воспоминания. Надеюсь, у тебя хороший аппетит. Потому что я прожил долгую жизнь и немало повидал: я ушел от последней великой войны Времени; я отметился уходом Повелителей Времени; я видел рождение Вселенной. Наблюдал, как её время уходило. Секунда за секундой, пока ничего не осталось: ни времени, ни пространства — только я! Я бывал во Вселенных, где законы физики были созданы гением безумца. Я видел застывшие Вселенные и горящие создания. Я видел вещи, в которые ты бы не поверил. Я потерял такое, чего тебе никогда не понять. Я многое знаю: тайны, которые никогда не были раскрыты, знания, о которых никогда не должно быть сказано, знания, которые заставят сиять паразитирующего Бога. Так что давай! Забирай. Забирай всё!

    — 11 Доктор · сериал
13. «

    Живёт себе человек. И есть у него машина времени. Мотается он по истории, туда-сюда, лесом-полем, влипает в истории...

    Живёт себе человек. И есть у него машина времени. Мотается он по истории, туда-сюда, лесом-полем, влипает в истории...
14. «

    Конфликт — очень важная вещь. «Кошка села на подушку» — это не начало романа, а вот «кошка села на собачью подушку» — да.

    Конфликт — очень важная вещь. «Кошка села на подушку» — это не начало романа, а вот «кошка села на собачью подушку» — да.

    — Джон Ле Карре
15. «

    — Как ты его нашла? — Шла, шла и нашла. — Какая удивительная история! Сколько опасностей, неожиданностей, приключений! А средняя часть твоего рассказа просто за душу цепляет!

    — Как ты его нашла? — Шла, шла и нашла. — Какая удивительная история! Сколько опасностей, неожиданностей, приключений! А средняя часть твоего рассказа просто за душу цепляет!

    — Евгения Гордеева · книга
16. «

    Люди в основном очень печальны и обожают читать истории других людей, ещё более печальных.

    Люди в основном очень печальны и обожают читать истории других людей, ещё более печальных.

    — Януш Леон Вишневский · книга
17. «

    Истории сами доходят до нас. С этим ничего нельзя поделать. Существует множество различных мифов, много конкурирующих реальностей в наших головах. Эти реальности питают книги, телевидение, даже полузабытые детские сказки. Существует бесчисленное множество вымышленных образов, с которыми мы знакомы лучше, чем с реальными вещами и людьми. Мы гораздо прочнее связаны с выдуманными персонажами, которых мы знаем и любим, чем со случайными людьми, мимо которых проходим на улице. Наши судьбы и наше вдохновение состоят из лжи, мифов и выдумок.

    Истории сами доходят до нас. С этим ничего нельзя поделать. Существует множество различных мифов, много конкурирующих реальностей в наших головах. Эти реальности питают книги, телевидение, даже полузабытые детские сказки. Существует бесчисленное множество вымышленных образов, с которыми мы знакомы лучше, чем с реальными вещами и людьми. Мы гораздо прочнее связаны с выдуманными персонажами, которых мы знаем и любим, чем со случайными людьми, мимо которых проходим на улице. Наши судьбы и наше вдохновение состоят из лжи, мифов и выдумок.
18. «

    Со временем рассказы становятся небылицами.

    Со временем рассказы становятся небылицами.

    — Картер Ратерфорд · фильм
19. «

    Человек навыдумывает себе бог весть каких историй и носится с ними полжизни; не важно, что все это россказни и небылицы, главное – «мое», и точка. Мало того, он еще и гордится этим. Он даже счастлив. Так может продолжаться до бесконечности. Но вот в один прекрасный день что-то ломается в этой громадной машине грез – бац, – разрывается ни с того ни с сего; человек и в толк не возьмет, как это вдруг вся эта небывальщина уже не в нем, а перед ним, словно бред постороннего, только этот посторонний и есть он сам.

    Человек навыдумывает себе бог весть каких историй и носится с ними полжизни; не важно, что все это россказни и небылицы, главное – «мое», и точка. Мало того, он еще и гордится этим. Он даже счастлив. Так может продолжаться до бесконечности. Но вот в один прекрасный день что-то ломается в этой громадной машине грез – бац, – разрывается ни с того ни с сего; человек и в толк не возьмет, как это вдруг вся эта небывальщина уже не в нем, а перед ним, словно бред постороннего, только этот посторонний и есть он сам.

    — Алессандро Барикко · книга
20. «

    Долгие истории лучше всего рассказывать и выслушивать во время долгой дороги.

    Долгие истории лучше всего рассказывать и выслушивать во время долгой дороги.

    — Анна Борисова (писатель) · книга