93 глубоких цитаты про «история» со смыслом»

93 цитаты про «история» со смыслом»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   — Мы победили, а они не поступили неправильно верно? Мы победили значит, мы правы. — Если ты считаешь, что мы правы, потому что победили. То думаешь, так как Шишио. Мы победили Шишио и Дзюппонгатана, потому что верили, что должны остановить их. Но всех с их стороны думали, что должны драться за Шишио и его дело, потому что верили в его философию, и в то что он нужен Японии, как лидер. В этом смысле мы одинаковы, мы все дрались за то, во что верили. Наша победа не значит, что их точка зрения была хуже нашей, просто они проиграли. Никто из нас не может, что правильно, а что нет. Ни здесь и сейчас, об этом рассудит история. Но я знаю Шишио был абсолютно неправ в одном, в так называемом законе природы выживает сильнейший. Среди людей такого закона не должно быть, иначе человечество не выживет.

   — Мы победили, а они не поступили неправильно верно? Мы победили значит, мы правы. — Если ты считаешь, что мы правы, потому что победили. То думаешь, так как Шишио. Мы победили Шишио и Дзюппонгатана, потому что верили, что должны остановить их. Но всех с их стороны думали, что должны драться за Шишио и его дело, потому что верили в его философию, и в то что он нужен Японии, как лидер. В этом смысле мы одинаковы, мы все дрались за то, во что верили. Наша победа не значит, что их точка зрения была хуже нашей, просто они проиграли. Никто из нас не может, что правильно, а что нет. Ни здесь и сейчас, об этом рассудит история. Но я знаю Шишио был абсолютно неправ в одном, в так называемом законе природы выживает сильнейший. Среди людей такого закона не должно быть, иначе человечество не выживет.

   — Яхико Мëдзин · аниме
2. «

   Любой рассказ — это вымысел, подвластный прихотям автора. Для читателя же, пребывающего по ту сторону страницы, слова следуют одно за другим с определенной неизбежностью, как будто рассказ может существовать лишь в одном-единственном виде, в том, в котором он написан. Но любую историю можно передавать сегодня так, а завтра — иначе. Для одного рассказчика важны начало и финал. Для другого — герой, героиня, злодей. Вариантов бесчисленное множество — выбирай не хочу. И кто определит, какая из версий истинная?

   Любой рассказ — это вымысел, подвластный прихотям автора. Для читателя же, пребывающего по ту сторону страницы, слова следуют одно за другим с определенной неизбежностью, как будто рассказ может существовать лишь в одном-единственном виде, в том, в котором он написан. Но любую историю можно передавать сегодня так, а завтра — иначе. Для одного рассказчика важны начало и финал. Для другого — герой, героиня, злодей. Вариантов бесчисленное множество — выбирай не хочу. И кто определит, какая из версий истинная?

   — Мишель Ричмонд · книга
3. «

   Была Россия, был великий, ломившийся от всякого скарба дом, населенный могучим семейством, созданный благословенными трудами многих и многих поколений, освященный богопочитанием, памятью о прошлом и всем тем, что называется культом и культурой. Что же с ним сделали? Заплатили за свержение домоправителя полным разгромом буквально всего дома и неслыханным братоубийством, всем тем кошмарно-кровавым балаганом, чудовищные последствия которого неисчислимы… Планетарный же злодей, осененный знаменем с издевательским призывом к свободе, братству, равенству, высоко сидел на шее русского «дикаря» и призывал в грязь топтать совесть, стыд, любовь, милосердие… Выродок, нравственный идиот от рождения, Ленин явил миру как раз в разгар своей деятельности нечто чудовищное, потрясающее, он разорил величайшую в мире страну и убил миллионы людей, а среди бела дня спорят: благодетель он человечества или нет?

   Была Россия, был великий, ломившийся от всякого скарба дом, населенный могучим семейством, созданный благословенными трудами многих и многих поколений, освященный богопочитанием, памятью о прошлом и всем тем, что называется культом и культурой. Что же с ним сделали? Заплатили за свержение домоправителя полным разгромом буквально всего дома и неслыханным братоубийством, всем тем кошмарно-кровавым балаганом, чудовищные последствия которого неисчислимы… Планетарный же злодей, осененный знаменем с издевательским призывом к свободе, братству, равенству, высоко сидел на шее русского «дикаря» и призывал в грязь топтать совесть, стыд, любовь, милосердие… Выродок, нравственный идиот от рождения, Ленин явил миру как раз в разгар своей деятельности нечто чудовищное, потрясающее, он разорил величайшую в мире страну и убил миллионы людей, а среди бела дня спорят: благодетель он человечества или нет?

   — Иван Алексеевич Бунин
4. «

   У каждого есть своя история.

   У каждого есть своя история.

   — Диана Сеттерфилд · книга
5. «

   Без возврата к основам культуры невозможно творить для будущего.

   Без возврата к основам культуры невозможно творить для будущего.

   — Сергей Михайлович Эйзенштейн
6. «

   Гениальность и безумие часто взаимозаменяемы. И то и другое привело к величайшим событиям в истории человечества.

   Гениальность и безумие часто взаимозаменяемы. И то и другое привело к величайшим событиям в истории человечества.

   — Кора Рейли · книга
7. «

   Когда людям приходится помогать друг другу, в них пробуждаются давно забытые человеческие качества. Подтверждением тому служит любое историческое лихолетье. И не исключено, что кризис, в который мы сегодня погружаемся, — лучшее из того, что может с нами произойти.

   Когда людям приходится помогать друг другу, в них пробуждаются давно забытые человеческие качества. Подтверждением тому служит любое историческое лихолетье. И не исключено, что кризис, в который мы сегодня погружаемся, — лучшее из того, что может с нами произойти.

   — Александр фон Шенбург · книга
8. «

   — А ведь четырнадцатого июля мы так радуемся фейерверкам — Так устроен наш мир, одно поколение умирает, другое празднует

   — А ведь четырнадцатого июля мы так радуемся фейерверкам — Так устроен наш мир, одно поколение умирает, другое празднует

   — Дана Делон · книга
9. «

   — Я только что прочёл хорошую книгу. Врач прописал мне отдых, и я прочитал «Сказания луны и дождя». Одна из глав называлась «Обет верности между двумя мужчинами». Это история об учёном, который заботился о самурае, заболевшем в пути. Через какое-то время они сблизились и поклялись в вечной дружбе. Но самурай должен был вернуться в родные края. Он уехал, пообещав, что снова объявится в следующем году, 9-го сентября. Прошло время. Наступил Сезон хризантем. Утром 9-го сентября учёный и его мать украсили дом цветами, приготовили саке и рыбу. Но самурай не приехал. Мать учёного пыталась успокоить сына, но безуспешно. Он вышел из дому. Луну скрывали горы. Было темно. Он собирался вернуться внутрь, когда в сумерках заметил какого-то человека. Самурай вернулся. Они вошли в дом. Самурай казался необычно печальным и тихим. Он не стал ни есть, ни пить. Внезапно он сказал, что больше не принадлежит этому миру. По дороге домой его взяли в плен. Сбежать ему не удалось. Тогда он убил себя, чтобы сдержать обещание. Его дух принёс ветер. — Чудесная история. — Да. Мораль такова: избегай легкомысленных людей, окружая себя друзьями, на которых можешь положиться. Я думаю, что эти два человека любили друг друга. Иначе зачем убивать себя, чтобы сдержать слово? И заглавие говорит о том же...

   — Я только что прочёл хорошую книгу. Врач прописал мне отдых, и я прочитал «Сказания луны и дождя». Одна из глав называлась «Обет верности между двумя мужчинами». Это история об учёном, который заботился о самурае, заболевшем в пути. Через какое-то время они сблизились и поклялись в вечной дружбе. Но самурай должен был вернуться в родные края. Он уехал, пообещав, что снова объявится в следующем году, 9-го сентября. Прошло время. Наступил Сезон хризантем. Утром 9-го сентября учёный и его мать украсили дом цветами, приготовили саке и рыбу. Но самурай не приехал. Мать учёного пыталась успокоить сына, но безуспешно. Он вышел из дому. Луну скрывали горы. Было темно. Он собирался вернуться внутрь, когда в сумерках заметил какого-то человека. Самурай вернулся. Они вошли в дом. Самурай казался необычно печальным и тихим. Он не стал ни есть, ни пить. Внезапно он сказал, что больше не принадлежит этому миру. По дороге домой его взяли в плен. Сбежать ему не удалось. Тогда он убил себя, чтобы сдержать обещание. Его дух принёс ветер. — Чудесная история. — Да. Мораль такова: избегай легкомысленных людей, окружая себя друзьями, на которых можешь положиться. Я думаю, что эти два человека любили друг друга. Иначе зачем убивать себя, чтобы сдержать слово? И заглавие говорит о том же...

   — Табу (Gohatto) · фильм
10. «

    Не знать истории – значит всегда быть ребенком.

    Не знать истории – значит всегда быть ребенком.

    — Марк Туллий Цицерон
11. «

    — Иногда история повторяется. — Только если вы ничему не учитесь.

    — Иногда история повторяется. — Только если вы ничему не учитесь.

    — Скотт МакКолл · сериал
12. «

    Такие, как ты... Вы всюду сеете смерть и разрушение. Имей в виду, в конце концов... История нас рассудит. И не по тому, что мы разрушили, а по тому, что мы создали.

    Такие, как ты... Вы всюду сеете смерть и разрушение. Имей в виду, в конце концов... История нас рассудит. И не по тому, что мы разрушили, а по тому, что мы создали.

    — Генерал Вильгельм Штрассе · игра
13. «

    Победители пишут историю. А узнав истину, ты узнаешь забытую правду проигравших!

    Победители пишут историю. А узнав истину, ты узнаешь забытую правду проигравших!

    — Валери Энсли(#12) · игра
14. «

    Всю историю русского терроризма можно свести к борьбе горстки интеллектуалов против самодержавия на глазах безмолвствующего народа.

    Всю историю русского терроризма можно свести к борьбе горстки интеллектуалов против самодержавия на глазах безмолвствующего народа.

    — Альбер Камю · книга
15. «

    Слова на бумаге можно прочитать в любое время, но история, которая разворачивается вокруг нас, живет лишь одно мгновение.

    Слова на бумаге можно прочитать в любое время, но история, которая разворачивается вокруг нас, живет лишь одно мгновение.

    — Саид · игра
16. «

    Потому что не может быть законов, защищающих нас от самих себя, ни один уголовный кодекс не предусматривает наказаний за преступления против литературы. И среди преступлений этих наиболее тяжким является не цензурные ограничения и т. п., не предание книг костру. Существует преступление более тяжкое — пренебрежение книгами, их не–чтение. За преступление это человек расплачивается всей своей жизнью: если же преступление это совершает нация — она платит за это своей историей. Живя в той стране, в которой я живу, я первый готов был бы поверить, что существует некая пропорция между материальным благополучием человека и его литературным невежеством; удерживает от этого меня, однако, история страны, в которой я родился и вырос. Ибо сведенная к причинно–следственному минимуму, к грубой формуле, русская трагедия — это именно трагедия общества, литература в котором оказалась прерогативой меньшинства: знаменитой русской интеллигенции.

    Потому что не может быть законов, защищающих нас от самих себя, ни один уголовный кодекс не предусматривает наказаний за преступления против литературы. И среди преступлений этих наиболее тяжким является не цензурные ограничения и т. п., не предание книг костру. Существует преступление более тяжкое — пренебрежение книгами, их не–чтение. За преступление это человек расплачивается всей своей жизнью: если же преступление это совершает нация — она платит за это своей историей. Живя в той стране, в которой я живу, я первый готов был бы поверить, что существует некая пропорция между материальным благополучием человека и его литературным невежеством; удерживает от этого меня, однако, история страны, в которой я родился и вырос. Ибо сведенная к причинно–следственному минимуму, к грубой формуле, русская трагедия — это именно трагедия общества, литература в котором оказалась прерогативой меньшинства: знаменитой русской интеллигенции.

    — Иосиф Александрович Бродский · книга
17. «

    История — это совершенно иной источник истины, нежели теоретический разум.

    История — это совершенно иной источник истины, нежели теоретический разум.

    — Ханс Георг Гадамер
18. «

    Если нет больше памяти и подтасованы история, раз это произошло, приходится принять утверждение Партии, что она улучшила условия жизни, ведь нет же и никогда уже не будет эталона, с помощью которого можно всё это проверить.

    Если нет больше памяти и подтасованы история, раз это произошло, приходится принять утверждение Партии, что она улучшила условия жизни, ведь нет же и никогда уже не будет эталона, с помощью которого можно всё это проверить.

    — Джордж Оруэлл · книга
19. «

    Женщины творят историю, хотя история запоминает лишь имена мужчин.

    Женщины творят историю, хотя история запоминает лишь имена мужчин.

    — Генрих Гейне
20. «

    Историю может делать всякий, писать её может только великий человек!

    Историю может делать всякий, писать её может только великий человек!

    — Оскар Уайльд