760 цитат «история»: от классиков до современников

Тема «история» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 760 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Если бы русский Царь Николай II стремился к царству земному, царству мелких личных расчётов, себялюбия, он и по сей день сидел бы на престоле в Петрограде. Но он выбрал Небесное Царство, царство жертвы во имя Господне, царство евангельской духовности, за что и сложил свою голову, за что сложили головы его чада и миллионы подданных.

   Если бы русский Царь Николай II стремился к царству земному, царству мелких личных расчётов, себялюбия, он и по сей день сидел бы на престоле в Петрограде. Но он выбрал Небесное Царство, царство жертвы во имя Господне, царство евангельской духовности, за что и сложил свою голову, за что сложили головы его чада и миллионы подданных.

   — Святитель Николай Сербский
2. «

   История имеет привычку менять людей, которые воображают, что это они меняют её.

   История имеет привычку менять людей, которые воображают, что это они меняют её.

   — Терри Пратчетт · книга
3. «

   Историю не надо учить. Её просто нужно знать.

   Историю не надо учить. Её просто нужно знать.

   — Кира Касс · книга
4. «

   Старые миры приходилось разрушать именно потому, что они мешали... мешали строить новое, не любили новое, давили его...

   Старые миры приходилось разрушать именно потому, что они мешали... мешали строить новое, не любили новое, давили его...

   — Аркадий Стругацкий · книга
5. «

   История не иное есть, как воспоминовение бывших деяний и приключений.

   История не иное есть, как воспоминовение бывших деяний и приключений.

   — Василий Никитич Татищев
6. «

   — Сейчас 22:25 и терять мне уже нечего. Если тебя предал друг, ты должен ответить. Давай же. — У меня тоже есть своя история. Она попроще. Много лет назад у меня был друг, я сдал его властям, чтобы уберечь от смерти. Его убили, но он сам этого хотел. Это была великая дружба... Для него все закончилось плохо. Для меня — еще хуже.

   — Сейчас 22:25 и терять мне уже нечего. Если тебя предал друг, ты должен ответить. Давай же. — У меня тоже есть своя история. Она попроще. Много лет назад у меня был друг, я сдал его властям, чтобы уберечь от смерти. Его убили, но он сам этого хотел. Это была великая дружба... Для него все закончилось плохо. Для меня — еще хуже.

   — Максимилиан «Макс» Беркович · фильм
7. «

   Я уверен, что погибнем, но пример останется.

   Я уверен, что погибнем, но пример останется.

   — Н. А. Арзуманова · книга
8. «

   Что дает человеку власть? Умение править или божественное предназначение? Все мы знаем историю меча под названием Экскалибур. Его могучий клинок застрял в большом камне и остался там. Многие достойные рыцари пытались вытащить меч из камня и только Артур это сделал, доказав право на престол.

   Что дает человеку власть? Умение править или божественное предназначение? Все мы знаем историю меча под названием Экскалибур. Его могучий клинок застрял в большом камне и остался там. Многие достойные рыцари пытались вытащить меч из камня и только Артур это сделал, доказав право на престол.

   — Эйзенхайм · фильм
9. «

   Можете осуждать меня. Это не имеет значения — история меня оправдает.

   Можете осуждать меня. Это не имеет значения — история меня оправдает.

   — Фидель Кастро
10. «

    То, что я называю генератором исторических событий, не просматривается в самих событиях — так же как в деяниях богов не угадываются их намерения. Как говорится, неисповедимы пути Господни.

    То, что я называю генератором исторических событий, не просматривается в самих событиях — так же как в деяниях богов не угадываются их намерения. Как говорится, неисповедимы пути Господни.

    — Нассим Николас Талеб · книга
11. «

    Во всякой истории есть больше, чем одна сторона.

    Во всякой истории есть больше, чем одна сторона.

    — Роджер Желязны · книга
12. «

    История учит нас, что ложь служит ей значительно успешней, чем правда, ибо человек слаб и к каждому этапу в своем развитии должен быть подведен насильно — через сорокалетние скитания по пустыне. К этим скитаниям его приходится принуждать угрозами и посулами, мнимыми наградами и воображаемыми карами — чтобы он не остановился преждевременно, ибо, остановившись на отдых, он снова начнет поклоняться золотому тельцу.

    История учит нас, что ложь служит ей значительно успешней, чем правда, ибо человек слаб и к каждому этапу в своем развитии должен быть подведен насильно — через сорокалетние скитания по пустыне. К этим скитаниям его приходится принуждать угрозами и посулами, мнимыми наградами и воображаемыми карами — чтобы он не остановился преждевременно, ибо, остановившись на отдых, он снова начнет поклоняться золотому тельцу.

    — Артур Кёстлер · книга
13. «

    — Десять против одного, сэр, что вы двумя руками держитесь за Библию. — Ну, для меня скорее это священное писание. — Готовитесь к лучшей жизни? — И вам того же желаю. — Я не тороплюсь. И вас не тороплю. — Аккуратнее. Это всемирная история синематографа. — По-моему, он плохо видит. — Зато хорошо слышу! Признаться, грамматика не моя стихия. Но даже я могу разобрать, что многие страницы здесь пусты. — Так это место для истории, сэр. Дерзните, и, быть может, ваше имя впишут в эти страницы. Они ждут своих героев. — Забавные вещи вы говорите, сэр. Послушать бы вас в другой раз. Когда я отправил на тот свет свою первую дюжину, моя матушка сказала мне: «Джек, если ты и виноват то только в том что не встретил на своём пути хорошего человека».

    — Десять против одного, сэр, что вы двумя руками держитесь за Библию. — Ну, для меня скорее это священное писание. — Готовитесь к лучшей жизни? — И вам того же желаю. — Я не тороплюсь. И вас не тороплю. — Аккуратнее. Это всемирная история синематографа. — По-моему, он плохо видит. — Зато хорошо слышу! Признаться, грамматика не моя стихия. Но даже я могу разобрать, что многие страницы здесь пусты. — Так это место для истории, сэр. Дерзните, и, быть может, ваше имя впишут в эти страницы. Они ждут своих героев. — Забавные вещи вы говорите, сэр. Послушать бы вас в другой раз. Когда я отправил на тот свет свою первую дюжину, моя матушка сказала мне: «Джек, если ты и виноват то только в том что не встретил на своём пути хорошего человека».

    — Чёрный Джек · фильм
14. «

    …даже самые блестящие планы бессильны перед ходом истории.

    …даже самые блестящие планы бессильны перед ходом истории.

    — Содзи Симада · книга
15. «

    Я восхищаюсь вашей выносливостью — должно быть, рассказывая эту бесконечную историю, вы сильно устали. Прямо как мои уши.

    Я восхищаюсь вашей выносливостью — должно быть, рассказывая эту бесконечную историю, вы сильно устали. Прямо как мои уши.

    — Доктор Рацио · игра
16. «

    Историю и прогресс толкают вперед люди, умеющие заглядывать в будущее.

    Историю и прогресс толкают вперед люди, умеющие заглядывать в будущее.

    — Борис Акунин · книга
17. «

    В очередной войне за трон станок печатает тираж. Кто защищал свой порт, а кто кричал «На абордаж!» Уже не важно. Важно, кто за это платит.

    В очередной войне за трон станок печатает тираж. Кто защищал свой порт, а кто кричал «На абордаж!» Уже не важно. Важно, кто за это платит.
18. «

    Порою есть коварство у книжек, как у айсберговых льдин: история одна у государства, да летописец — разве он один?

    Порою есть коварство у книжек, как у айсберговых льдин: история одна у государства, да летописец — разве он один?
19. «

    Вы никогда не думали о том, что идея сожрала, растлила и изуродовала лучших? Вам открылось, вы увидели её кровавое лицо, а мы смотрели, любили другое — трогательное, поэтическое… Какое мучительное освобождение… Пытка… Плечом к плечу, нас сплотили, сбили — мы не могли разлепиться. Монолит, блок! Боже мой! Ты там не в силах вырваться, как бабочка в цементе… Ты не можешь себя оторвать. Кто ты? Ты только монолит, без «я», со всеми. Когда я это осознала? В пятьдесят лет… В сумасшедшем доме… Это безумная история, советский детектив…

    Вы никогда не думали о том, что идея сожрала, растлила и изуродовала лучших? Вам открылось, вы увидели её кровавое лицо, а мы смотрели, любили другое — трогательное, поэтическое… Какое мучительное освобождение… Пытка… Плечом к плечу, нас сплотили, сбили — мы не могли разлепиться. Монолит, блок! Боже мой! Ты там не в силах вырваться, как бабочка в цементе… Ты не можешь себя оторвать. Кто ты? Ты только монолит, без «я», со всеми. Когда я это осознала? В пятьдесят лет… В сумасшедшем доме… Это безумная история, советский детектив…

    — Светлана Алексиевич · книга
20. «

    Отними у народа историю — и через поколение он превратится в толпу, а еще через поколение им можно управлять, как стадом.

    Отними у народа историю — и через поколение он превратится в толпу, а еще через поколение им можно управлять, как стадом.

    — Йозеф Геббельс