«Жизненные цитаты на тему «измена»»: 130 цитат со смыслом

130 цитат про «Жизненные цитаты на тему «измена»»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Хозяйство приходит в упадок, а она (женщина) об одном лишь думает: как освободиться от мужа. Что может быть страшнее таких отношений между супругами?

   Хозяйство приходит в упадок, а она (женщина) об одном лишь думает: как освободиться от мужа. Что может быть страшнее таких отношений между супругами?

   — Ихара Сайкаку · книга
2. «

   Верно говорится: чужую жену проще всего соблазнить, когда она с мужем в ссоре.

   Верно говорится: чужую жену проще всего соблазнить, когда она с мужем в ссоре.

   — Уильям Шекспир · книга
3. «

   Just a classic case A scenario Tale as old as time Girl you got what you deserved.

   Just a classic case A scenario Tale as old as time Girl you got what you deserved.
4. «

   Измены разрушают людей изнутри.

   Измены разрушают людей изнутри.

   — Сара Пекканен · книга
5. «

   Мужчина, с которым женщина откровенна, для неё всё. Женщина сразу же перестает быть откровенна с мужем, стоит ей завести себе мужчину.

   Мужчина, с которым женщина откровенна, для неё всё. Женщина сразу же перестает быть откровенна с мужем, стоит ей завести себе мужчину.

   — Ясунари Кавабата · книга
6. «

   Секс между двумя женатыми людьми — это не измена, то взаимовыручка с минимальными рисками.

   Секс между двумя женатыми людьми — это не измена, то взаимовыручка с минимальными рисками.
7. «

   Не может быть, чтобы женщина, осчастливившая многих, сама долго была счастлива.

   Не может быть, чтобы женщина, осчастливившая многих, сама долго была счастлива.

   — Пьер Буаст
8. «

   Слушай, Айрис... Увидев парня с другой бабой, не нужно оставаться его другом.

   Слушай, Айрис... Увидев парня с другой бабой, не нужно оставаться его другом.

   — Ханна (подруга Айрис) · фильм
9. «

   Пытаясь увести женщину, нужно победить её прежнего спутника на всех фронтах. По крайней мере, на основных. Он европейски воспитанный интеллигент, занимающий высокий правительственный пост, а я великовозрастная шпана, разгильдяй и экс-мачо. Он чиновник, а у меня мотоцикл. Он говорит на трёх языках, а у меня мотоцикл. Он умный, тонко чувствующий человек, лелеющий свою красавицу жену, а я мотоцикл разбил. Молодец, блин.

   Пытаясь увести женщину, нужно победить её прежнего спутника на всех фронтах. По крайней мере, на основных. Он европейски воспитанный интеллигент, занимающий высокий правительственный пост, а я великовозрастная шпана, разгильдяй и экс-мачо. Он чиновник, а у меня мотоцикл. Он говорит на трёх языках, а у меня мотоцикл. Он умный, тонко чувствующий человек, лелеющий свою красавицу жену, а я мотоцикл разбил. Молодец, блин.

   — Максим Цхай · книга
10. «

    – Моя жизнь – обман. – Со мной тебе врать не приходится... – Зато в остальное время – ещё как!

    – Моя жизнь – обман. – Со мной тебе врать не приходится... – Зато в остальное время – ещё как!

    — Адриан Дориа · фильм
11. «

    Бывает, когда невозможно простить.

    Бывает, когда невозможно простить.

    — Варвара Шумова · фильм
12. «

    Кто чересчур насчёт рогов опаслив, Тот вовсе не женись — другого средства нет.

    Кто чересчур насчёт рогов опаслив, Тот вовсе не женись — другого средства нет.

    — Жан-Батист Мольер
13. «

    Your heart is unobtainable Even though Lord knows you have mine.

    Your heart is unobtainable Even though Lord knows you have mine.
14. «

    И вообще, человек, раз изменивший, недостоин любви: есть оскорбления, которые прощать было бы низко и показывать, что прощаешь, — весьма неосмотрительно. Фи! Можно ли так потворствовать изменнику? Ведь это все равно что сказать ему: делайте все, что вам угодно, не стесняйтесь, можете уходить, можете приходить, я жду и всегда к вашим услугам.

    И вообще, человек, раз изменивший, недостоин любви: есть оскорбления, которые прощать было бы низко и показывать, что прощаешь, — весьма неосмотрительно. Фи! Можно ли так потворствовать изменнику? Ведь это все равно что сказать ему: делайте все, что вам угодно, не стесняйтесь, можете уходить, можете приходить, я жду и всегда к вашим услугам.

    — Пьер Карле де Шамблен де Мариво · книга
15. «

    Мы все тут можем сложить два и два. И если выходит пять, значит, что-то от нас ускользает.

    Мы все тут можем сложить два и два. И если выходит пять, значит, что-то от нас ускользает.

    — Декстер Дешон. · игра
16. «

    Есть много мужей и жён, которых измена делает более жизнерадостными, способными легче переносить жизненные трудности. Кто же сказал, что узы брака столь тяжелы, что, чтобы нести их, иногда необходимо трое?

    Есть много мужей и жён, которых измена делает более жизнерадостными, способными легче переносить жизненные трудности. Кто же сказал, что узы брака столь тяжелы, что, чтобы нести их, иногда необходимо трое?

    — Джулиан Барнс · книга
17. «

    — Сказал полиции? — Да, что Майк заезжал предложить мне работу. — И всё? Ты не сказал им что... — Нет, не сказал. — Ты об этом не знал? — Подозревал. — А почему тогда молчал? — Что я мог сказать? Послать тебя? — Да! Я бы поняла, что ты не чурбан! «Ты лживая сука, Сара!» «Если бы не копы, я бы плюнул тебе в лицо!» — Плюнуть? — Покажи, что у тебя осталась гордость! — Вся вышла. — Катись ко всем чертям! Тебя никогда нет рядом. Мне было одиноко! — Купи собаку.

    — Сказал полиции? — Да, что Майк заезжал предложить мне работу. — И всё? Ты не сказал им что... — Нет, не сказал. — Ты об этом не знал? — Подозревал. — А почему тогда молчал? — Что я мог сказать? Послать тебя? — Да! Я бы поняла, что ты не чурбан! «Ты лживая сука, Сара!» «Если бы не копы, я бы плюнул тебе в лицо!» — Плюнуть? — Покажи, что у тебя осталась гордость! — Вся вышла. — Катись ко всем чертям! Тебя никогда нет рядом. Мне было одиноко! — Купи собаку.

    — Джо Хэлленбек · фильм
18. «

    Кратчайший путь к измене – преданность по обстоятельствам.

    Кратчайший путь к измене – преданность по обстоятельствам.

    — Геннадий Ефимович Малкин · книга
19. «

    Но я размышляю дальше: раз пол есть тайна, «прикровенность», и это — не поверхность его, а самое внутреннее зерно, «душа» и «глубь», то ведь, очевидно, тот акт и в таких условиях, чтобы никто не мог даже догадаться, предположить, не мог даже «допустить мысли» — и будет «наиболее отвечающим душе предмета и существу дела», то есть совокупления: он будет и наиболее сладким, невыносимо сладким. Не на этом ли основаны измены? Что «совокупление с мужем», как всем известное и раскрытое, полудоставляет радость, есть в сущности полусовокупление: а «неожиданно» и с другим — есть «опять первая ночь с Возлюбленным». «В тот час она опять потеряла невинность» — в отношении мужа: то есть как Гера в отношении Зевса, которая, по словам греков, непрестанно совокупляясь с богом — «всякий раз снова теряла девственность». Ведь острое и сущность — потеря невинности и тайна. И здесь она встаёт во всём своём величии. <...> Муж есть, и — молодой. Ещё более — он любим. «Совсем почтенная семья». Но внутри её и ему и ей до муки хочется измены: которая одна, в сущности, восстановляет «полную мысль брака»: потерю невинности, окруженную глубочайшей тайной. Всякое супружество имеет тот колоссальный дефект, что оно «на виду», что «о нём знают все», тогда как отвечает существу тайны — «чтобы никто не знал». <...> Тайна. Нет существа её - Измены. О, это-то уже сохранится в тайне. И вздрагивая, шепчет: Какое блаженство! Какое блаженство!

    Но я размышляю дальше: раз пол есть тайна, «прикровенность», и это — не поверхность его, а самое внутреннее зерно, «душа» и «глубь», то ведь, очевидно, тот акт и в таких условиях, чтобы никто не мог даже догадаться, предположить, не мог даже «допустить мысли» — и будет «наиболее отвечающим душе предмета и существу дела», то есть совокупления: он будет и наиболее сладким, невыносимо сладким. Не на этом ли основаны измены? Что «совокупление с мужем», как всем известное и раскрытое, полудоставляет радость, есть в сущности полусовокупление: а «неожиданно» и с другим — есть «опять первая ночь с Возлюбленным». «В тот час она опять потеряла невинность» — в отношении мужа: то есть как Гера в отношении Зевса, которая, по словам греков, непрестанно совокупляясь с богом — «всякий раз снова теряла девственность». Ведь острое и сущность — потеря невинности и тайна. И здесь она встаёт во всём своём величии. <...> Муж есть, и — молодой. Ещё более — он любим. «Совсем почтенная семья». Но внутри её и ему и ей до муки хочется измены: которая одна, в сущности, восстановляет «полную мысль брака»: потерю невинности, окруженную глубочайшей тайной. Всякое супружество имеет тот колоссальный дефект, что оно «на виду», что «о нём знают все», тогда как отвечает существу тайны — «чтобы никто не знал». <...> Тайна. Нет существа её - Измены. О, это-то уже сохранится в тайне. И вздрагивая, шепчет: Какое блаженство! Какое блаженство!

    — Василий Розанов · книга
20. «

    — Ты догадываешься, зачем я приехала? — спросила она, подняв на него глаза. Она была все так же красива, и этого по-прежнему нельзя было не заметить. — Нет, не догадываюсь, — сказал он. Это была правда. Всю свою жизнь с нею он почти никогда не мог догадаться, что ей придет в голову в следующую минуту. — Я пришла просить, чтобы ты снял с меня грех и отпустил меня, — не дождавшись ответа, сказала она. — Я должна выйти замуж за Евгения Алексеевича. Сказала «пришла», а не «приехала», — наверное, заранее обдумала. Грешницы не приезжают, а приходят. Он еще раз посмотрел на неё, на её изящно и грустно изогнувшееся на стуле знакомое тело, и удержался от грубости, не сказал: «Ну что ж, раз должна — так и выходи!» Промолчал. В конце концов, при чем тут она? Во всем виновата не она, а вот это её тело, которое он целых пятнадцать лет любил рассудку вопреки. «И не мог оторваться от него, не мог отлипнуть», — с презрением к собственной слабости подумал он о себе. Она смотрела на него, а он молчал. Ей казалось, что он злится или, как она мысленно привыкла выражаться, «закусывает удила», он, наоборот, смягчился, удивленный мыслью о собственной вине. Раньше раздраженно привык считать её виноватой в том, что в нужном ему теле жила ненужная ему душа, равнодушная к тому, чем он жил и что делал, занятая только собой, да и собой-то — по-глупому.

    — Ты догадываешься, зачем я приехала? — спросила она, подняв на него глаза. Она была все так же красива, и этого по-прежнему нельзя было не заметить. — Нет, не догадываюсь, — сказал он. Это была правда. Всю свою жизнь с нею он почти никогда не мог догадаться, что ей придет в голову в следующую минуту. — Я пришла просить, чтобы ты снял с меня грех и отпустил меня, — не дождавшись ответа, сказала она. — Я должна выйти замуж за Евгения Алексеевича. Сказала «пришла», а не «приехала», — наверное, заранее обдумала. Грешницы не приезжают, а приходят. Он еще раз посмотрел на неё, на её изящно и грустно изогнувшееся на стуле знакомое тело, и удержался от грубости, не сказал: «Ну что ж, раз должна — так и выходи!» Промолчал. В конце концов, при чем тут она? Во всем виновата не она, а вот это её тело, которое он целых пятнадцать лет любил рассудку вопреки. «И не мог оторваться от него, не мог отлипнуть», — с презрением к собственной слабости подумал он о себе. Она смотрела на него, а он молчал. Ей казалось, что он злится или, как она мысленно привыкла выражаться, «закусывает удила», он, наоборот, смягчился, удивленный мыслью о собственной вине. Раньше раздраженно привык считать её виноватой в том, что в нужном ему теле жила ненужная ему душа, равнодушная к тому, чем он жил и что делал, занятая только собой, да и собой-то — по-глупому.

    — Константин Симонов · книга