Подборка «картина» — 27 цитат

Тема «картина» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 27 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Художник будет рисовать, Пытаться вновь создать шедевры! Лишь для того, чтоб в мире стать Хоть одиноким, все же первым!

   Художник будет рисовать, Пытаться вновь создать шедевры! Лишь для того, чтоб в мире стать Хоть одиноким, все же первым!
2. «

   — Вот «Березовая роща». Вот продукты питания. Ну, берёте? Только быстро! — Почём за штуку хотите? — Которая роща – 100. — Не смешите меня! Двадцать. — Что? За чудную берёзовую рощу двадцатку? Да тут одних сухих берёзовых дров кубометров сорок! — А зачем нам ваши дрова? У нас, слава Богу, паровое отопление.

   — Вот «Березовая роща». Вот продукты питания. Ну, берёте? Только быстро! — Почём за штуку хотите? — Которая роща – 100. — Не смешите меня! Двадцать. — Что? За чудную берёзовую рощу двадцатку? Да тут одних сухих берёзовых дров кубометров сорок! — А зачем нам ваши дрова? У нас, слава Богу, паровое отопление.

   — Покупательница картин · фильм
3. «

   ...фотографические снимки чрезвычайно редко выходят похожими, и это понятно: сам оригинал, то есть каждый из нас, чрезвычайно редко бывает похож на себя. В редкие только мгновения человеческое лицо выражает главную черту свою, свою самую характерную мысль. Художник изучает лицо и угадывает эту главную мысль лица, хотя бы в тот момент, в который он списывает, и не было её вовсе в лице. Фотография же застаёт человека как есть, и весьма возможно, что Наполеон, в иную минуту, вышел бы глупым, а Бисмарк — нежным...

   ...фотографические снимки чрезвычайно редко выходят похожими, и это понятно: сам оригинал, то есть каждый из нас, чрезвычайно редко бывает похож на себя. В редкие только мгновения человеческое лицо выражает главную черту свою, свою самую характерную мысль. Художник изучает лицо и угадывает эту главную мысль лица, хотя бы в тот момент, в который он списывает, и не было её вовсе в лице. Фотография же застаёт человека как есть, и весьма возможно, что Наполеон, в иную минуту, вышел бы глупым, а Бисмарк — нежным...

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
4. «

   Нарисуй картины этих дней. Пусть тем, кто не верил станет больней. Больше станет больней.

   Нарисуй картины этих дней. Пусть тем, кто не верил станет больней. Больше станет больней.
5. «

   Картина — частица жизни. Мы изображаем жизнь так, как мы ее видим. Скажем, ты, Чарли, идешь по тропе. Ночь. Перед тобой хижина. В окне свет. Одну-две секунды ты смотришь в окно. Увидел что-то и пошел дальше. Допустим, там человек, он пишет письмо. Ты увидел что-то без начала и конца. Ничего не происходило. А все-таки ты видел кусочек жизни. И вспомнишь его потом. У тебя в памяти осталась картина. Картина в раме окна.

   Картина — частица жизни. Мы изображаем жизнь так, как мы ее видим. Скажем, ты, Чарли, идешь по тропе. Ночь. Перед тобой хижина. В окне свет. Одну-две секунды ты смотришь в окно. Увидел что-то и пошел дальше. Допустим, там человек, он пишет письмо. Ты увидел что-то без начала и конца. Ничего не происходило. А все-таки ты видел кусочек жизни. И вспомнишь его потом. У тебя в памяти осталась картина. Картина в раме окна.

   — Джек Лондон · книга
6. «

   Кроме того, он был наделен необычайно сильным воображением, — я давно это заметил. Он все представлял себе наглядно. Он созерцал жизнь в образах, ощущал ее в образах, образно мыслил о ней. И в то же время не понимал образов, созданных другими и запечатленных ими с помощью красок и линий на полотне.

   Кроме того, он был наделен необычайно сильным воображением, — я давно это заметил. Он все представлял себе наглядно. Он созерцал жизнь в образах, ощущал ее в образах, образно мыслил о ней. И в то же время не понимал образов, созданных другими и запечатленных ими с помощью красок и линий на полотне.

   — Джек Лондон · книга
7. «

   Я люблю искусство, потому что в искусстве таится история. Это то, что создано человеческой рукой, и то, что останется вечным.

   Я люблю искусство, потому что в искусстве таится история. Это то, что создано человеческой рукой, и то, что останется вечным.

   — Юлия Боримская · книга
8. «

   Настоящему художнику предстоит громадный труд — закричать миру громко, во всеуслышание всё то, что скажет о нём история, поставить перед лицом людей зеркало, от которого бы сердце их забило тревогу и заставить каждого сказать, что он увидит свой портрет, и тот только будет истинным историческим художником, кто, оставшись верен своему идеалу и началу всего изящного в природе, покажет расстояние, отделяющее начало от его проявления.

   Настоящему художнику предстоит громадный труд — закричать миру громко, во всеуслышание всё то, что скажет о нём история, поставить перед лицом людей зеркало, от которого бы сердце их забило тревогу и заставить каждого сказать, что он увидит свой портрет, и тот только будет истинным историческим художником, кто, оставшись верен своему идеалу и началу всего изящного в природе, покажет расстояние, отделяющее начало от его проявления.

   — Иван Николаевич Крамской
9. «

   С разрушением средневековых форм жизни перед личностью падали одна за другой преграды экономические, социальные, политические; открылись бесконечные дали географические со всеми возможностями нового света, перестраивалась по новым законам вселенная, создавалась новая мораль, философия, религия. И в центре всего — впервые радостно сознавшее и утвердившее себя человеческое «я». Естественно, что все искусство Возрождения — радостная песнь торжествующей над преодоленным миром человеческой личности. Естественно, что в это время появляется станковая картина — как знак личности в ее самоутверждении.

   С разрушением средневековых форм жизни перед личностью падали одна за другой преграды экономические, социальные, политические; открылись бесконечные дали географические со всеми возможностями нового света, перестраивалась по новым законам вселенная, создавалась новая мораль, философия, религия. И в центре всего — впервые радостно сознавшее и утвердившее себя человеческое «я». Естественно, что все искусство Возрождения — радостная песнь торжествующей над преодоленным миром человеческой личности. Естественно, что в это время появляется станковая картина — как знак личности в ее самоутверждении.

   — Анатолий Бакушинский
10. «

    Я для тебя нарисую картину Тонкою кисточкой на полотне; Может, я плохо рисую, прости, Но рисовать очень хочется мне. Я не владею изяществом линий, Мне не смешать краски в правильный тон; Что если я нарисую картину Из маленьких капелек разных цветов?

    Я для тебя нарисую картину Тонкою кисточкой на полотне; Может, я плохо рисую, прости, Но рисовать очень хочется мне. Я не владею изяществом линий, Мне не смешать краски в правильный тон; Что если я нарисую картину Из маленьких капелек разных цветов?
11. «

    Не столько ракурс имеет значение, сколько объектив.

    Не столько ракурс имеет значение, сколько объектив.

    — Любитель
12. «

    Время, требуемое на зарисовку портрета, зависит от настроения. Портрет Хоффмана я могу растянуть на полдня, а для портрета Кэйи хватит трёх штрихов: кружок — это лицо, вторая линия — это ремешок повязки... и третья — сама повязка.

    Время, требуемое на зарисовку портрета, зависит от настроения. Портрет Хоффмана я могу растянуть на полдня, а для портрета Кэйи хватит трёх штрихов: кружок — это лицо, вторая линия — это ремешок повязки... и третья — сама повязка.

    — Альбедо · игра
13. «

    — Взгляни вот на эту, — указал я ему на третью иллюстрацию. — В ней есть определенный смысл. Как ты ее понимаешь? Он рассматривал ее несколько минут. — Девочка больна, — заговорил он наконец. — Вот — доктор, смотрит на нее. Они всю ночь не спали: видишь — в лампе мало керосина, в окне — рассвет. Болезнь тяжелая; может быть, девочка умрет, поэтому доктор такой хмурый. А это — мать. Болезнь тяжелая: мать положила голову на стол и плачет. — Откуда ты знаешь, что плачет? — перебил я. — Ведь лица не видно. Может быть, она спит? Ситка Чарли удивленно взглянул на меня, потом опять на картину. Было ясно, что впечатление его было безотчетным. — Может, и спит, — согласился он. Потом посмотрел внимательнее. — Нет, не спит. По плечам видно, что не спит. Я видел, как плачут женщины — у них такие плечи. Мать плачет. Болезнь очень тяжелая.

    — Взгляни вот на эту, — указал я ему на третью иллюстрацию. — В ней есть определенный смысл. Как ты ее понимаешь? Он рассматривал ее несколько минут. — Девочка больна, — заговорил он наконец. — Вот — доктор, смотрит на нее. Они всю ночь не спали: видишь — в лампе мало керосина, в окне — рассвет. Болезнь тяжелая; может быть, девочка умрет, поэтому доктор такой хмурый. А это — мать. Болезнь тяжелая: мать положила голову на стол и плачет. — Откуда ты знаешь, что плачет? — перебил я. — Ведь лица не видно. Может быть, она спит? Ситка Чарли удивленно взглянул на меня, потом опять на картину. Было ясно, что впечатление его было безотчетным. — Может, и спит, — согласился он. Потом посмотрел внимательнее. — Нет, не спит. По плечам видно, что не спит. Я видел, как плачут женщины — у них такие плечи. Мать плачет. Болезнь очень тяжелая.

    — Джек Лондон · книга
14. «

    Словно нож ударил в спину, Я влюбился в свою же картину.

    Словно нож ударил в спину, Я влюбился в свою же картину.

    — Юлия Потапова
15. «

    Я много думал. Не знаю. Так было. Это картина, которую я помню. Все равно как если б я заглянул в окно и увидел человека, пишущего письмо. Они вошли в мою жизнь и вышли из нее. И картина получилась такая, как я сказал: без начала и с непонятным концом.

    Я много думал. Не знаю. Так было. Это картина, которую я помню. Все равно как если б я заглянул в окно и увидел человека, пишущего письмо. Они вошли в мою жизнь и вышли из нее. И картина получилась такая, как я сказал: без начала и с непонятным концом.

    — Джек Лондон · книга
16. «

    Не обольщает нас лукавое человеческое изобретение, ни бесплодный труд художников – изображения, испещренные различными красками, взгляд на которые возбуждает в безумных похотение и вожделение к бездушному виду мертвого образа. И делающие, и похотствующие, и чествующие суть любители зла, достойные таких надежд.

    Не обольщает нас лукавое человеческое изобретение, ни бесплодный труд художников – изображения, испещренные различными красками, взгляд на которые возбуждает в безумных похотение и вожделение к бездушному виду мертвого образа. И делающие, и похотствующие, и чествующие суть любители зла, достойные таких надежд.

    — Библия. Ветхий Завет. Книга премудрости Соломона · книга
17. «

    Желтые капельки — солнечных бликов Теплые пятнышки, счастья и лета. Тихая нежность будет разлита В розовых, как облака на рассвете. Капли зеленые свежесть вобрали - Листья и травы на влажной земле. Капли прозрачные — капли печали, Слезы дождя на холодном стекле. Капельки алые — бусинки крови Я соберу под израненным сердцем; Капли молочные — те, что покроют Теплые губы грудного младенца. Синие капли разбрызгает море В память о чайках, свободе и ветре. Черные капельки выплеснет горе: Капельки страха, капельки смерти.

    Желтые капельки — солнечных бликов Теплые пятнышки, счастья и лета. Тихая нежность будет разлита В розовых, как облака на рассвете. Капли зеленые свежесть вобрали - Листья и травы на влажной земле. Капли прозрачные — капли печали, Слезы дождя на холодном стекле. Капельки алые — бусинки крови Я соберу под израненным сердцем; Капли молочные — те, что покроют Теплые губы грудного младенца. Синие капли разбрызгает море В память о чайках, свободе и ветре. Черные капельки выплеснет горе: Капельки страха, капельки смерти.
18. «

    — В этой картинке только конец, — заявил он. — У нее нет начала. — Это жизнь, — сказал я. — В жизни есть начало, — возразил он.

    — В этой картинке только конец, — заявил он. — У нее нет начала. — Это жизнь, — сказал я. — В жизни есть начало, — возразил он.

    — Джек Лондон · книга
19. «

    Я конспектировала в карандаше таким образом самые яркие наши моменты, среди которых был также запечатлен и вечер в Старике Джо: я проиллюстрировала музыкантов, стараясь отобразить посредством разноцветных диагональных линий динамику их движения и вибрацию звука, инструменты, посетителей бара, ставших на один этот вечер одним целым. В нижнем углу справа – еле заметно мое лицо как очевидца этого удивительного эпизода. Исполнено оно на фоне остальной части рисунка было скорее совсем схематично, как крокис. Мне понравилось такое сочетание изображения. Словно все, что происходило вокруг – вечное, прекрасное. Крокис же используют для передачи движущегося субъекта, что не позирует и не сидит на месте. Он неуловим, динамичен. Так изображают диких кошек перед прыжком, полет волос на ветру, маленького ребенка… Сейчас он здесь, а через минуту уже совсем в другом месте, другой позе, с другими эмоциями, новым опытом. Именно так я сейчас ощущала себя, именно такой хотелось бы себя видеть. Движущейся, развивающейся, живой.

    Я конспектировала в карандаше таким образом самые яркие наши моменты, среди которых был также запечатлен и вечер в Старике Джо: я проиллюстрировала музыкантов, стараясь отобразить посредством разноцветных диагональных линий динамику их движения и вибрацию звука, инструменты, посетителей бара, ставших на один этот вечер одним целым. В нижнем углу справа – еле заметно мое лицо как очевидца этого удивительного эпизода. Исполнено оно на фоне остальной части рисунка было скорее совсем схематично, как крокис. Мне понравилось такое сочетание изображения. Словно все, что происходило вокруг – вечное, прекрасное. Крокис же используют для передачи движущегося субъекта, что не позирует и не сидит на месте. Он неуловим, динамичен. Так изображают диких кошек перед прыжком, полет волос на ветру, маленького ребенка… Сейчас он здесь, а через минуту уже совсем в другом месте, другой позе, с другими эмоциями, новым опытом. Именно так я сейчас ощущала себя, именно такой хотелось бы себя видеть. Движущейся, развивающейся, живой.

    — Марина Матисс
20. «

    Но беда карикатур состоит в том, что они напоминают оригинал гораздо больше, чем нам <...> хотелось бы признать.

    Но беда карикатур состоит в том, что они напоминают оригинал гораздо больше, чем нам <...> хотелось бы признать.

    — Всеволод Овчинников · книга