Цитаты на тему «картина»

— Вот «Березовая роща». Вот продукты питания. Ну, берёте? Только быстро! — Почём за штуку хотите? — Которая роща – 100. — Не смешите меня! Двадцать. — Что? За чудную берёзовую рощу двадцатку? Да тут одних сухих берёзовых дров кубометров сорок! — А зачем нам ваши дрова? У нас, слава Богу, паровое отопление.

Используй контрасты. У тебя всего одна краска, но ты можешь выразить всё что угодно…

— Жаль, картины без подписей... — Ну какие подписи? Ну чего вы цепляетесь? Тут и без подписей всё ясно — вот берёзовая роща, вот продукты питания.

Я люблю искусство, потому что в искусстве таится история. Это то, что создано человеческой рукой, и то, что останется вечным.

Но беда карикатур состоит в том, что они напоминают оригинал гораздо больше, чем нам <...> хотелось бы признать.

Баланс Святого Грааля — это когда ты тратишь на изготовление картины меньше времени, чем люди тратят на ее разглядывание.

— Взгляни вот на эту, — указал я ему на третью иллюстрацию. — В ней есть определенный смысл. Как ты ее понимаешь? Он рассматривал ее несколько минут. — Девочка больна, — заговорил он наконец. — Вот — доктор, смотрит на нее. Они всю ночь не спали: видишь — в лампе мало керосина, в окне — рассвет. Болезнь тяжелая; может быть, девочка умрет, поэтому доктор такой хмурый. А это — мать. Болезнь тяжелая: мать положила голову на стол и плачет. — Откуда ты знаешь, что плачет? — перебил я. — Ведь лица не видно. Может быть, она спит? Ситка Чарли удивленно взглянул на меня, потом опять на картину. Было ясно, что впечатление его было безотчетным. — Может, и спит, — согласился он. Потом посмотрел внимательнее. — Нет, не спит. По плечам видно, что не спит. Я видел, как плачут женщины — у них такие плечи. Мать плачет. Болезнь очень тяжелая.

— В этой картинке только конец, — заявил он. — У нее нет начала. — Это жизнь, — сказал я. — В жизни есть начало, — возразил он.

Факты, перенесенные на холст без прикрас, должны красноречиво говорить сами за себя.

Скажи мне так, чтоб я тебя увидел.

Настоящему художнику предстоит громадный труд — закричать миру громко, во всеуслышание всё то, что скажет о нём история, поставить перед лицом людей зеркало, от которого бы сердце их забило тревогу и заставить каждого сказать, что он увидит свой портрет, и тот только будет истинным историческим художником, кто, оставшись верен своему идеалу и началу всего изящного в природе, покажет расстояние, отделяющее начало от его проявления.

...фотографические снимки чрезвычайно редко выходят похожими, и это понятно: сам оригинал, то есть каждый из нас, чрезвычайно редко бывает похож на себя. В редкие только мгновения человеческое лицо выражает главную черту свою, свою самую характерную мысль. Художник изучает лицо и угадывает эту главную мысль лица, хотя бы в тот момент, в который он списывает, и не было её вовсе в лице. Фотография же застаёт человека как есть, и весьма возможно, что Наполеон, в иную минуту, вышел бы глупым, а Бисмарк — нежным...

— А чьих кистей произведения? — Минуточку... Нюша, тут покупатели про какие-то кисти спрашивают. Только быстро, быстро... — Да какие ещё кисти! Нет у меня никаких кистей!

Кроме того, он был наделен необычайно сильным воображением, — я давно это заметил. Он все представлял себе наглядно. Он созерцал жизнь в образах, ощущал ее в образах, образно мыслил о ней. И в то же время не понимал образов, созданных другими и запечатленных ими с помощью красок и линий на полотне.

— Это не жизнь, — наставительно промолвил он. — В жизни девочка либо умирает, либо выздоравливает. В жизни что-то происходит. На картине ничего не происходит.

Я много думал. Не знаю. Так было. Это картина, которую я помню. Все равно как если б я заглянул в окно и увидел человека, пишущего письмо. Они вошли в мою жизнь и вышли из нее. И картина получилась такая, как я сказал: без начала и с непонятным концом.