64 фразы, которые всё говорят о «классика»

64 цитаты про «классика»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Классическая музыка — основа цивилизованного общества. И признак утонченного ума.

   Классическая музыка — основа цивилизованного общества. И признак утонченного ума.

   — Доктор Генри Морган · сериал
2. «

   Народ тянется только к классическому искусству, потому что только оно вызывает в человеке самые возвышенные чувства, даёт пищу для души и сердца. Идёт человек по пустыне, и нужен ему лишь глоток воды. Так и классическое искусство очищает и облагораживает души людей, зовёт их к добру, а иначе зачем оно нужно!

   Народ тянется только к классическому искусству, потому что только оно вызывает в человеке самые возвышенные чувства, даёт пищу для души и сердца. Идёт человек по пустыне, и нужен ему лишь глоток воды. Так и классическое искусство очищает и облагораживает души людей, зовёт их к добру, а иначе зачем оно нужно!

   — Александр Максович Шилов
3. «

   Классическая музыка не может жить в современном уродливом контексте. Сегодня она может существовать лишь в заповедниках.

   Классическая музыка не может жить в современном уродливом контексте. Сегодня она может существовать лишь в заповедниках.

   — Дмитрий Грунтовский · книга
4. «

   «Классика» — это книга, которую восхваляют — и не читают.

   «Классика» — это книга, которую восхваляют — и не читают.

   — Марк Твен
5. «

   0000168. Классику мы ценим за вневременную актуальность.

   0000168. Классику мы ценим за вневременную актуальность.
6. «

   Раскавычьте классику цитаты, останется ли он классиком?

   Раскавычьте классику цитаты, останется ли он классиком?

   — Виктор Коняхин
7. «

   Тот, кто родится классиком, не умирает. О нем забывают.

   Тот, кто родится классиком, не умирает. О нем забывают.

   — Станислав Ежи Лец · книга
8. «

   Гольдберовских вариаций достаточно для того, чтобы оркестровать любой момент жизни, любого смертного создания на земле.

   Гольдберовских вариаций достаточно для того, чтобы оркестровать любой момент жизни, любого смертного создания на земле.

   — Дмитрий Грунтовский · книга
9. «

   Классическая музыка восхитительно звучит в замке или дворце. Пристойно звучит в дореволюционном купеческом доме или даже сталинской номенклатурной квартире. В хрущёвке, и, тем более, в новостройке классическая музыка звучит противоестественно, натужно, будто бы из под палки.

   Классическая музыка восхитительно звучит в замке или дворце. Пристойно звучит в дореволюционном купеческом доме или даже сталинской номенклатурной квартире. В хрущёвке, и, тем более, в новостройке классическая музыка звучит противоестественно, натужно, будто бы из под палки.

   — Дмитрий Грунтовский · книга
10. «

    Если хочешь понять, что у тебя творится в голове, в сердце, — читай и слушай классиков.

    Если хочешь понять, что у тебя творится в голове, в сердце, — читай и слушай классиков.

    — Армен Джигарханян
11. «

    — Если Кент или Гримуар рядом, её паучье чутьё даст нам знать. — Кажется, кто-то быстро навёрстывает упущенное в чтении. — Я читаю только классику.

    — Если Кент или Гримуар рядом, её паучье чутьё даст нам знать. — Кажется, кто-то быстро навёрстывает упущенное в чтении. — Я читаю только классику.

    — Икабод Крейн · сериал
12. «

    — Как определяется грань? Что становится классикой, а что нет? <...> — Кукольник писал: «Пока живёт поэзия Кукольника, поэзия не умрёт». Где Кукольник? Нету. Если вы можете узнать с первых трёх строчек, что это Пушкин, а это Фет, а это Лермонтов... Это Бах, а это Прокофьев. — А это Таривердиев... — Таривердиева оставим в покое. Пока он не помер, оставим в покое... Если вы можете узнать, это тоже входит в комплект. Вы должны узнавать музыку. Тогда это композитор, потому что иначе это автор. Один из многих.

    — Как определяется грань? Что становится классикой, а что нет? <...> — Кукольник писал: «Пока живёт поэзия Кукольника, поэзия не умрёт». Где Кукольник? Нету. Если вы можете узнать с первых трёх строчек, что это Пушкин, а это Фет, а это Лермонтов... Это Бах, а это Прокофьев. — А это Таривердиев... — Таривердиева оставим в покое. Пока он не помер, оставим в покое... Если вы можете узнать, это тоже входит в комплект. Вы должны узнавать музыку. Тогда это композитор, потому что иначе это автор. Один из многих.

    — Владислав Николаевич Листьев
13. «

    Уборка под классическую музыку оскорбляет классическую музыку.

    Уборка под классическую музыку оскорбляет классическую музыку.

    — Дмитрий Грунтовский · книга
14. «

    — Что именно вам нравится? — Всё подряд, главное, классика. — С классикой не прогадаешь.

    — Что именно вам нравится? — Всё подряд, главное, классика. — С классикой не прогадаешь.

    — Ложная память (Ipersonnia) · фильм
15. «

    Быть все время инновационным невозможно. Я хочу создавать классику!

    Быть все время инновационным невозможно. Я хочу создавать классику!

    — Коко Шанель
16. «

    Вот то качество великой русской литературы, о котором труднее всего говорить: она вся написана всерьез.

    Вот то качество великой русской литературы, о котором труднее всего говорить: она вся написана всерьез.

    — Людмила Улицкая · книга
17. «

    Мы растем вместе с книгами – они растут в нас. И когда-то настает пора бунта против вложенного еще в детстве отношения к классике.

    Мы растем вместе с книгами – они растут в нас. И когда-то настает пора бунта против вложенного еще в детстве отношения к классике.

    — Петр Вайль · книга
18. «

    — Вот читал я тут недавно Генри Миллера... — неожиданно изрёк водитель. Вид водителя не внушал надежда даже на то, что он читал модных Мураками и Коэльо. Честно говоря, насчёт Тургенева, Джека Лондона и Стругацких тоже существовали изрядные сомнения... — Слушай, вот не понимаю я этой высокой литературы! Читаю, читаю... Что за беда такая? Если высокая литература — значит или говно едят, или в жопу трахаются! Вот как себя пересиливать — и читать такое? — Вы не пересиливайте, — посоветовал я. — Читайте классику. — Я Тютчева очень люблю, — неожиданно сказал водитель. И замолчал — как обрезало. Так мы и доехали до Студёного проезда — молча и в размышлениях о высокой литературы.

    — Вот читал я тут недавно Генри Миллера... — неожиданно изрёк водитель. Вид водителя не внушал надежда даже на то, что он читал модных Мураками и Коэльо. Честно говоря, насчёт Тургенева, Джека Лондона и Стругацких тоже существовали изрядные сомнения... — Слушай, вот не понимаю я этой высокой литературы! Читаю, читаю... Что за беда такая? Если высокая литература — значит или говно едят, или в жопу трахаются! Вот как себя пересиливать — и читать такое? — Вы не пересиливайте, — посоветовал я. — Читайте классику. — Я Тютчева очень люблю, — неожиданно сказал водитель. И замолчал — как обрезало. Так мы и доехали до Студёного проезда — молча и в размышлениях о высокой литературы.

    — Сергей Лукьяненко · книга
19. «

    Удивительно, что фильму [Бриллиантовая рука] 45 лет, мне 46, но я помню премьеру!

    Удивительно, что фильму [Бриллиантовая рука] 45 лет, мне 46, но я помню премьеру!

    — Алексей Кортнев
20. «

    — Слышь, народ, а что это у Царя там валит? — Охохо, какая-то муть... классика, ребят. — Берёза... я не понял. — Простите, народу интересно, что за фигню Вы слушаете. — Сам ты фигня, это Вагнер. — Кто? — Вагнер, Сень. «Полет Валькирий» слышал? — Ну, между прочим, я тоже Вагнера по утрам слушаю. У соседей так собаку зовут.

    — Слышь, народ, а что это у Царя там валит? — Охохо, какая-то муть... классика, ребят. — Берёза... я не понял. — Простите, народу интересно, что за фигню Вы слушаете. — Сам ты фигня, это Вагнер. — Кто? — Вагнер, Сень. «Полет Валькирий» слышал? — Ну, между прочим, я тоже Вагнера по утрам слушаю. У соседей так собаку зовут.