«книги, литература» со смыслом» в 355 цитат

Собрали 355 цитат на тему «книги, литература» со смыслом» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Похоже, он любил по-настоящему. Прекрасное испытание для молодого человека, чтобы не потерять честь и приобрести величие. Время поиска учителя или метода для жизни, первой любви, что сможет сделать его мерзавцем или полубогом. В этом возрасте совершается множество подвигов и поступков, не скрытого мужества и соблазнов. Время благородства и побед, заброшенности и заблуждений. Поле битвы для будущей жизни.

   Похоже, он любил по-настоящему. Прекрасное испытание для молодого человека, чтобы не потерять честь и приобрести величие. Время поиска учителя или метода для жизни, первой любви, что сможет сделать его мерзавцем или полубогом. В этом возрасте совершается множество подвигов и поступков, не скрытого мужества и соблазнов. Время благородства и побед, заброшенности и заблуждений. Поле битвы для будущей жизни.

   — Владимир Болтунов · книга
2. «

   Литература придаёт жизни форму.

   Литература придаёт жизни форму.

   — Жан Ануй
3. «

   «Любовная инициатива идёт только от женщины. Она выбирает, если надо — удержит, она же и отпускает. Что же мужчины? Они проверяются временем, нельзя быть хорошим мужем и плохим человеком одновременно, так не бывает, и женщина это увидит сразу, если она мудрая»

   «Любовная инициатива идёт только от женщины. Она выбирает, если надо — удержит, она же и отпускает. Что же мужчины? Они проверяются временем, нельзя быть хорошим мужем и плохим человеком одновременно, так не бывает, и женщина это увидит сразу, если она мудрая»

   — Владимир Болтунов · книга
4. «

   В веках от литературы остаётся лишь гротеск.

   В веках от литературы остаётся лишь гротеск.

   — Марсель Пруст
5. «

   Как утешать плачущую душу, чем, где найти слова утешения близкому, когда душу грызёт и рвёт собственное отчаяние? Понимаю, надо плакать вместе с ним... Но, как это делать здесь, в тюрьме? Любая доброта, отзывчивость, внимание к страданию человека может расцениваться как слабость.

   Как утешать плачущую душу, чем, где найти слова утешения близкому, когда душу грызёт и рвёт собственное отчаяние? Понимаю, надо плакать вместе с ним... Но, как это делать здесь, в тюрьме? Любая доброта, отзывчивость, внимание к страданию человека может расцениваться как слабость.

   — Владимир Болтунов · книга
6. «

   «Я раньше вынужден был размышлять о причинах некоторых поступков других людей. Искать в их действиях ответ для себя лично. Да, возможно, я через их опыт открывал бы что-то и для себя. Но это их опыт, для меня во многом, возможно, неприменим. Зачем мне это надо было — от осуждения? Ведь тогда я примерял всё на себя. Смогу ли я так поступить? Что будет, если Господь и мне пошлёт пройти такое испытание, совершить поступок? Смогу ли? Сейчас знаю точно: не осуждать, не примерять, не желать чужого опыта для своей жизни. Идти своим путём, ведь чужие пути уже точно заняты»

   «Я раньше вынужден был размышлять о причинах некоторых поступков других людей. Искать в их действиях ответ для себя лично. Да, возможно, я через их опыт открывал бы что-то и для себя. Но это их опыт, для меня во многом, возможно, неприменим. Зачем мне это надо было — от осуждения? Ведь тогда я примерял всё на себя. Смогу ли я так поступить? Что будет, если Господь и мне пошлёт пройти такое испытание, совершить поступок? Смогу ли? Сейчас знаю точно: не осуждать, не примерять, не желать чужого опыта для своей жизни. Идти своим путём, ведь чужие пути уже точно заняты»

   — Владимир Болтунов · книга
7. «

   Литература — это управляемое сновидение.

   Литература — это управляемое сновидение.

   — Хорхе Луис Борхес
8. «

   Единственным недостатком хороших книг является то, что они порождают много плохих.

   Единственным недостатком хороших книг является то, что они порождают много плохих.

   — Георг Кристоф Лихтенберг
9. «

   Литература — это еще и власть. Писать хорошо — это претендовать и захватывать, владеть чужою душой.

   Литература — это еще и власть. Писать хорошо — это претендовать и захватывать, владеть чужою душой.

   — Андрей Битов · книга
10. «

    «…дорого назначаете цену книгам». Но это преднамеренно: книга — не дешевка, не разврат, не пойло, которое заманивает «опустившегося человека». Не дева из цирка, которая соблазняет дешевизною. Книгу нужно уважать: и первый этого знак — готовность дорого заплатить.

    «…дорого назначаете цену книгам». Но это преднамеренно: книга — не дешевка, не разврат, не пойло, которое заманивает «опустившегося человека». Не дева из цирка, которая соблазняет дешевизною. Книгу нужно уважать: и первый этого знак — готовность дорого заплатить.

    — Василий Розанов · книга
11. «

    «Тоска и одиночество, лишения и оставленность — вот основа подлой сделки. Душа должна согласиться, разменять себя. Следствие предлагает — заключённый принимает предложение. Вся тягость выбора порой падает на слабого человека, это испытание для него и величайший позор для служителей закона. Окунувшись в это, одни становятся грязью, другие превращаются в камень. От них всех начинает веять холодом, лица растерянные или суровые. Жизнь для них своего последнего слова ещё не сказала. Одни покорились судьбе, боясь испытаний и страданий, с готовностью утратить и себя. Другие не покорились испытаниям, не боясь утрат, не желая проявлять покорность перед злом и неправдой. Их нечем больше испугать, они перестали бояться»

    «Тоска и одиночество, лишения и оставленность — вот основа подлой сделки. Душа должна согласиться, разменять себя. Следствие предлагает — заключённый принимает предложение. Вся тягость выбора порой падает на слабого человека, это испытание для него и величайший позор для служителей закона. Окунувшись в это, одни становятся грязью, другие превращаются в камень. От них всех начинает веять холодом, лица растерянные или суровые. Жизнь для них своего последнего слова ещё не сказала. Одни покорились судьбе, боясь испытаний и страданий, с готовностью утратить и себя. Другие не покорились испытаниям, не боясь утрат, не желая проявлять покорность перед злом и неправдой. Их нечем больше испугать, они перестали бояться»

    — Владимир Болтунов · книга
12. «

    «Тюрьма на многое даёт только свои особенные ответы. Здесь люди открываются в своей простоте. Заключение под стражу всех выравнивает, не замечая человеческих заслуг на вольной жизни. Здесь все равны на первых этапах тюремного пути. На тебя смотрят: пристально, с опаской, часто злобно. В тебе ищут стержень, который проявит опору в твоей дальнейшей жизни, пытаясь распознать твою силу и возможности. Позже, распознав тебя, ты для них станешь другом или врагом»

    «Тюрьма на многое даёт только свои особенные ответы. Здесь люди открываются в своей простоте. Заключение под стражу всех выравнивает, не замечая человеческих заслуг на вольной жизни. Здесь все равны на первых этапах тюремного пути. На тебя смотрят: пристально, с опаской, часто злобно. В тебе ищут стержень, который проявит опору в твоей дальнейшей жизни, пытаясь распознать твою силу и возможности. Позже, распознав тебя, ты для них станешь другом или врагом»

    — Владимир Болтунов · книга
13. «

    «Завершение отношений — очень трудное понятие. Ведь признать надо то, что, возможно, уже погибло, погубив любовь, разрушив счастье. Потеряв свои планы и цели, отложив мечты на потом»

    «Завершение отношений — очень трудное понятие. Ведь признать надо то, что, возможно, уже погибло, погубив любовь, разрушив счастье. Потеряв свои планы и цели, отложив мечты на потом»

    — Владимир Болтунов · книга
14. «

    Уму нужны книги, так же, как и мечу точильный камень. =============================== Ум заостряется от книг, словно меч.

    Уму нужны книги, так же, как и мечу точильный камень. =============================== Ум заостряется от книг, словно меч.

    — Тирион Ланнистер · сериал
15. «

    Евангелие учит нас осуждать только себя, других — оправдывать. Чья доля вины больше — не наше дело, это самокопание может привести к осуждению другого через оправдание себя. Кайся сам и оправдывай не себя, сокрушаясь только о своей доле вины. Тогда зло может не коснуться тебя, а если уже коснулось и живёт в тебе — уйдёт. Затхлость боится света и чистого воздуха.

    Евангелие учит нас осуждать только себя, других — оправдывать. Чья доля вины больше — не наше дело, это самокопание может привести к осуждению другого через оправдание себя. Кайся сам и оправдывай не себя, сокрушаясь только о своей доле вины. Тогда зло может не коснуться тебя, а если уже коснулось и живёт в тебе — уйдёт. Затхлость боится света и чистого воздуха.

    — Владимир Болтунов · книга
16. «

    Все люди, как книги, и мы их читаем, Кого-то за месяц, кого-то за два. Кого-то спустя лишь года понимаем, Кого-то прочесть не дано никогда.

    Все люди, как книги, и мы их читаем, Кого-то за месяц, кого-то за два. Кого-то спустя лишь года понимаем, Кого-то прочесть не дано никогда.

    — Михаил Михайлович Жванецкий
17. «

    Волнение не исправит ситуацию, заставит плохо спать, измучает душу и, значит, испортит здоровье. Головные боли от плохих мыслей: у меня всегда так. Кто опять виноват? Вот и ответ: обращаясь к Богу, ты обращаешься и к себе!

    Волнение не исправит ситуацию, заставит плохо спать, измучает душу и, значит, испортит здоровье. Головные боли от плохих мыслей: у меня всегда так. Кто опять виноват? Вот и ответ: обращаясь к Богу, ты обращаешься и к себе!

    — Владимир Болтунов · книга
18. «

    Тот мужчина, кто читает, поймет истинную красоту женщины.

    Тот мужчина, кто читает, поймет истинную красоту женщины.

    — Бекнур Кисиков · книга
19. «

    В истории нашего вида, в истории «сапиенса», книга — феномен антропологический, аналогичный по сути изобретению колеса. Возникшая для того, чтоб дать нам представление не столько о наших истоках, сколько о том, на что «сапиенс» этот способен, книга является средством перемещения в пространстве опыта со скоростью переворачиваемой страницы. Перемещение это, в свою очередь, как всякое перемещение, оборачивается бегством от общего знаменателя, от попытки навязать знаменателя этого черту, не поднимавшуюся ранее выше пояса, нашему сердцу, нашему сознанию, нашему воображению.

    В истории нашего вида, в истории «сапиенса», книга — феномен антропологический, аналогичный по сути изобретению колеса. Возникшая для того, чтоб дать нам представление не столько о наших истоках, сколько о том, на что «сапиенс» этот способен, книга является средством перемещения в пространстве опыта со скоростью переворачиваемой страницы. Перемещение это, в свою очередь, как всякое перемещение, оборачивается бегством от общего знаменателя, от попытки навязать знаменателя этого черту, не поднимавшуюся ранее выше пояса, нашему сердцу, нашему сознанию, нашему воображению.

    — Иосиф Александрович Бродский · книга
20. «

    Пытливый ум заводит в неприглядную тьму своих размышлений, душа же говорит иное, шепчет. Как распознать этот тихий, но порой такой важный голос своего сердца, как уловить его тихие, но такие добрые и нужные нотки? Если не слышишь шёпот своего сердца, то со временем услышишь крик, и это будет крик твоей души.

    Пытливый ум заводит в неприглядную тьму своих размышлений, душа же говорит иное, шепчет. Как распознать этот тихий, но порой такой важный голос своего сердца, как уловить его тихие, но такие добрые и нужные нотки? Если не слышишь шёпот своего сердца, то со временем услышишь крик, и это будет крик твоей души.

    — Владимир Болтунов · книга