Подборка · 401 цитата по теме

401 цитата «книги, литература» со смыслом» на каждый день

Собрали 401 цитата на тему «книги, литература» со смыслом» — от классиков литературы до современных мыслителей.

Другие размеры:10 15 20 25 30 40 50 75 100 125 150 200 250 300 399 400 402 403 все варианты

Книги и памятники — это остатки жизни, которыми жизнь может и должна питаться.
— Жорж Санд · книга
Книгу можно научиться писать, только начав писать. В этом ремесле, как и в любом другом, следует после краткого колебания броситься в воду.
— Андре Моруа · книга
«Люди, законы, события — кружились над моей головой. Всё это было пропитано жестокостью и равнодушием, втаптывая всё ценное в грязь. Страдающие люди, души, упавшие в глубокую бездну закона, застряв на дне, принимая на себя весь гнев общества. Всё это действительность, ещё чужая, наделённая образами другой жизни, которую сложно выразить словами»
«Люди, законы, события — кружились над моей головой. Всё это было пропитано жестокостью и равнодушием, втаптывая всё ценное в грязь. Страдающие люди, души, упавшие в глубокую бездну закона, застряв на дне, принимая на себя весь гнев общества. Всё это действительность, ещё чужая, наделённая образами другой жизни, которую сложно выразить словами»
— Владимир Болтунов · книга
«Тюрьма на многое даёт только свои особенные ответы. Здесь люди открываются в своей простоте. Заключение под стражу всех выравнивает, не замечая человеческих заслуг на вольной жизни. Здесь все равны на первых этапах тюремного пути. На тебя смотрят: пристально, с опаской, часто злобно. В тебе ищут стержень, который проявит опору в твоей дальнейшей жизни, пытаясь распознать твою силу и возможности. Позже, распознав тебя, ты для них станешь другом или врагом»
«Тюрьма на многое даёт только свои особенные ответы. Здесь люди открываются в своей простоте. Заключение под стражу всех выравнивает, не замечая человеческих заслуг на вольной жизни. Здесь все равны на первых этапах тюремного пути. На тебя смотрят: пристально, с опаской, часто злобно. В тебе ищут стержень, который проявит опору в твоей дальнейшей жизни, пытаясь распознать твою силу и возможности. Позже, распознав тебя, ты для них станешь другом или врагом»
— Владимир Болтунов · книга
Все люди, как книги, и мы их читаем, Кого-то за месяц, кого-то за два. Кого-то спустя лишь года понимаем, Кого-то прочесть не дано никогда.
— Михаил Михайлович Жванецкий
Настоящая война никогда не попадает в книги.
— Уолт Уитмен
Похоже, он любил по-настоящему. Прекрасное испытание для молодого человека, чтобы не потерять честь и приобрести величие. Время поиска учителя или метода для жизни, первой любви, что сможет сделать его мерзавцем или полубогом. В этом возрасте совершается множество подвигов и поступков, не скрытого мужества и соблазнов. Время благородства и побед, заброшенности и заблуждений. Поле битвы для будущей жизни.
Похоже, он любил по-настоящему. Прекрасное испытание для молодого человека, чтобы не потерять честь и приобрести величие. Время поиска учителя или метода для жизни, первой любви, что сможет сделать его мерзавцем или полубогом. В этом возрасте совершается множество подвигов и поступков, не скрытого мужества и соблазнов. Время благородства и побед, заброшенности и заблуждений. Поле битвы для будущей жизни.
— Владимир Болтунов · книга
«Печаль меня будто связала с теми, кого я потерял, незаметной нитью. Моя тоска научилась быть незаметной. Обида осталась в одиночестве. Злость пытливо ищет объект, на который сможет себя выплеснуть»
— Владимир Болтунов · книга
Книга — немой учитель.
— Платон
Я не думаю, что я знаю о жизни больше, чем любой человек моего возраста, но мне кажется, что в качестве собеседника книга более надежна, чем приятель или возлюбленная. Роман или стихотворение — не монолог, но разговор писателя с читателем — разговор, повторяю, крайне частный, исключающий всех остальных, если угодно — обоюдно мизантропический.
Я не думаю, что я знаю о жизни больше, чем любой человек моего возраста, но мне кажется, что в качестве собеседника книга более надежна, чем приятель или возлюбленная. Роман или стихотворение — не монолог, но разговор писателя с читателем — разговор, повторяю, крайне частный, исключающий всех остальных, если угодно — обоюдно мизантропический.
— Иосиф Александрович Бродский · книга
«Я не верю в инстинкт толпы, Аркадий. Чистый разум в толпе будет подвержен общему замутнению. Это начало разрушения и разграбления, это ложный путь. Путь отрицания справедливости Божией. «Демократия — в аду, а на небе — Царство», — говорил праведный Иоанн Кронштадтский. Вот это для меня истина и поиск пути. Смута принесёт кровь и вражду. Любой призыв к этому для меня является преступным. В любых бунтах нарушается верность людей Богу. Толпа — это всегда предатели по отношению к самому народу и стране»
«Я не верю в инстинкт толпы, Аркадий. Чистый разум в толпе будет подвержен общему замутнению. Это начало разрушения и разграбления, это ложный путь. Путь отрицания справедливости Божией. «Демократия — в аду, а на небе — Царство», — говорил праведный Иоанн Кронштадтский. Вот это для меня истина и поиск пути. Смута принесёт кровь и вражду. Любой призыв к этому для меня является преступным. В любых бунтах нарушается верность людей Богу. Толпа — это всегда предатели по отношению к самому народу и стране»
— Владимир Болтунов · книга
«Когда долгое время проводишь на одном месте, живёшь там, тебе начинает казаться, что всё вокруг видишь в сером цвете. Улицы, дома и мостовые уже перестаёшь замечать. Со временем и всё вокруг становится безразличным. Но, когда там уже нет тебя, понимаешь, как это всё для тебя дорого и необходимо. Именно там остаётся частичка твоей души. Печаль посещает тебя только от одной мысли, что больше это можно не увидеть»
«Когда долгое время проводишь на одном месте, живёшь там, тебе начинает казаться, что всё вокруг видишь в сером цвете. Улицы, дома и мостовые уже перестаёшь замечать. Со временем и всё вокруг становится безразличным. Но, когда там уже нет тебя, понимаешь, как это всё для тебя дорого и необходимо. Именно там остаётся частичка твоей души. Печаль посещает тебя только от одной мысли, что больше это можно не увидеть»
— Владимир Болтунов · книга
С. Степанов пишет, что «выход крупной монографии… Е. П. Ильина восполняет этот пробел (отсутствие книг по психологии эмоций. – Е. И.). Написанная исключительно обстоятельно и подробно, с упоминанием множества теорий и экспериментов, со ссылками на сотни научных источников (…) книга Ильина подобна настоящей энциклопедии по психологии эмоций. Выпущенная в серии «Мастера психологии» (наверно, именно такого уровня книги и должны в этой серии выходить), книга по форме представляет учебное пособие и в этом качестве может быть использована каждым, кто изучает психологию…»
С. Степанов пишет, что «выход крупной монографии… Е. П. Ильина восполняет этот пробел (отсутствие книг по психологии эмоций. – Е. И.). Написанная исключительно обстоятельно и подробно, с упоминанием множества теорий и экспериментов, со ссылками на сотни научных источников (…) книга Ильина подобна настоящей энциклопедии по психологии эмоций. Выпущенная в серии «Мастера психологии» (наверно, именно такого уровня книги и должны в этой серии выходить), книга по форме представляет учебное пособие и в этом качестве может быть использована каждым, кто изучает психологию…»
— Евгений Павлович Ильин · книга
Как же здесь видны изъяны человеческой души. Как научиться не осуждать и помогать брату своему? Смотрю на бревно в своём глазу... И только пытаясь с ним повозиться, понимаю, как трудна борьба и глубина причины греха, какую жалость и терпение я должен проявлять к брату, живущему в грехе. Любовь и сочувствие — вот на что я должен опираться. Эти чувства и уже имеющийся опыт дадут возможность вытащить и сучок из глаза брата. Осуждение отпадёт само, если будет любовь и сочувствие.
Как же здесь видны изъяны человеческой души. Как научиться не осуждать и помогать брату своему? Смотрю на бревно в своём глазу... И только пытаясь с ним повозиться, понимаю, как трудна борьба и глубина причины греха, какую жалость и терпение я должен проявлять к брату, живущему в грехе. Любовь и сочувствие — вот на что я должен опираться. Эти чувства и уже имеющийся опыт дадут возможность вытащить и сучок из глаза брата. Осуждение отпадёт само, если будет любовь и сочувствие.
— Владимир Болтунов · книга
«Любой опыт и знания подобны зеркалу и, взглянув на себя, ты поймёшь — кто ты, кем был, и кем можешь стать. Что же тогда терпение? Как найти и утвердиться с этим в себе? Как поступать, когда тебя унижают, пытаясь вогнать в состояния зверя? Как найти баланс между добром и злом? Это невыносимо трудно для меня, тем более здесь, находясь в неправде»
«Любой опыт и знания подобны зеркалу и, взглянув на себя, ты поймёшь — кто ты, кем был, и кем можешь стать. Что же тогда терпение? Как найти и утвердиться с этим в себе? Как поступать, когда тебя унижают, пытаясь вогнать в состояния зверя? Как найти баланс между добром и злом? Это невыносимо трудно для меня, тем более здесь, находясь в неправде»
— Владимир Болтунов · книга
Потому что не может быть законов, защищающих нас от самих себя, ни один уголовный кодекс не предусматривает наказаний за преступления против литературы. И среди преступлений этих наиболее тяжким является не цензурные ограничения и т. п., не предание книг костру. Существует преступление более тяжкое — пренебрежение книгами, их не–чтение. За преступление это человек расплачивается всей своей жизнью: если же преступление это совершает нация — она платит за это своей историей. Живя в той стране, в которой я живу, я первый готов был бы поверить, что существует некая пропорция между материальным благополучием человека и его литературным невежеством; удерживает от этого меня, однако, история страны, в которой я родился и вырос. Ибо сведенная к причинно–следственному минимуму, к грубой формуле, русская трагедия — это именно трагедия общества, литература в котором оказалась прерогативой меньшинства: знаменитой русской интеллигенции.
Потому что не может быть законов, защищающих нас от самих себя, ни один уголовный кодекс не предусматривает наказаний за преступления против литературы. И среди преступлений этих наиболее тяжким является не цензурные ограничения и т. п., не предание книг костру. Существует преступление более тяжкое — пренебрежение книгами, их не–чтение. За преступление это человек расплачивается всей своей жизнью: если же преступление это совершает нация — она платит за это своей историей. Живя в той стране, в которой я живу, я первый готов был бы поверить, что существует некая пропорция между материальным благополучием человека и его литературным невежеством; удерживает от этого меня, однако, история страны, в которой я родился и вырос. Ибо сведенная к причинно–следственному минимуму, к грубой формуле, русская трагедия — это именно трагедия общества, литература в котором оказалась прерогативой меньшинства: знаменитой русской интеллигенции.
— Иосиф Александрович Бродский · книга
Книги – это самое лучшее оружие! В них содержатся знания и необходимая информация.
— Дмитрий Блейк · книга
«Если не заниматься собой каждый день, появится бессилие и дряблость души. Вера начнет утихать, чувства оставлять тебя в одиночестве, жизнь будет бесследно растрачиваться во внутренней пустоте. Такое состояние позже будет сложно преодолеть. Изменить его потом сможет только желание совершить подвиг. Но какой, зачем, на пользу ли будет это?»
«Если не заниматься собой каждый день, появится бессилие и дряблость души. Вера начнет утихать, чувства оставлять тебя в одиночестве, жизнь будет бесследно растрачиваться во внутренней пустоте. Такое состояние позже будет сложно преодолеть. Изменить его потом сможет только желание совершить подвиг. Но какой, зачем, на пользу ли будет это?»
— Владимир Болтунов · книга
«Любовная инициатива идёт только от женщины. Она выбирает, если надо — удержит, она же и отпускает. Что же мужчины? Они проверяются временем, нельзя быть хорошим мужем и плохим человеком одновременно, так не бывает, и женщина это увидит сразу, если она мудрая»
«Любовная инициатива идёт только от женщины. Она выбирает, если надо — удержит, она же и отпускает. Что же мужчины? Они проверяются временем, нельзя быть хорошим мужем и плохим человеком одновременно, так не бывает, и женщина это увидит сразу, если она мудрая»
— Владимир Болтунов · книга
Несомненный признак всякой хорошей книги это тот, что она нравится тем больше, чем человек становится старше.
— Георг Кристоф Лихтенберг

20 из 401

Смотрите также

Все цитаты — книги, литература» со смыслом Все подборки — книги, литература» со смыслом Каталог подборок Темы