144 цитаты «Красивые цитаты на тему «книги, литература»» на каждый день

144 цитаты про «Красивые цитаты на тему «книги, литература»»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Мама с детства внушала мне, что недостатки нужно превращать в достоинства, а достоинства – подчеркивать. И тогда уж точно будешь состоять из одних достоинств.

   Мама с детства внушала мне, что недостатки нужно превращать в достоинства, а достоинства – подчеркивать. И тогда уж точно будешь состоять из одних достоинств.

   — Наталья Калинина · книга
2. «

   Рассматривая стопку книг, которые никто до него не открывал и которые ещё пахли типографской краской, он ощущал себя пиратом из приключенческого романа, заворожено глядящим на вырытый клад.

   Рассматривая стопку книг, которые никто до него не открывал и которые ещё пахли типографской краской, он ощущал себя пиратом из приключенческого романа, заворожено глядящим на вырытый клад.

   — Хорхе Букай · книга
3. «

   Я не пил, был вежлив, замкнут, а окружающих мало замечал. И никому не давал читать своих рукописей. Их мнение меня не интересовало: без надобности. Меня интересовало мнение Истории.

   Я не пил, был вежлив, замкнут, а окружающих мало замечал. И никому не давал читать своих рукописей. Их мнение меня не интересовало: без надобности. Меня интересовало мнение Истории.

   — Михаил Веллер · книга
4. «

   Я зачитался. Я читал давно, с тех пор как дождь пошёл хлестать в окно. Весь с головою в чтение уйдя, не слышал я дождя.

   Я зачитался. Я читал давно, с тех пор как дождь пошёл хлестать в окно. Весь с головою в чтение уйдя, не слышал я дождя.

   — Райнер Мария Рильке
5. «

   Я должна написать о любви. Я должна думать, думать, писать и писать о любви — иначе душа не выдержит, надломится.

   Я должна написать о любви. Я должна думать, думать, писать и писать о любви — иначе душа не выдержит, надломится.

   — Пауло Коэльо · книга
6. «

   Рассказы, бывает, начинаются внезапно и точно так же обрываются. Это нырок: задержал дыхание, прыгнул, открыл глаза и вынырнул. Это примерка шляпы из старого сундука: надел, глянул в зеркало и спрятал обратно. Как писал один книжный маг, рассказ подобен окошку в чужой мир, чужой ум, чужой сон. А сборник рассказов хорош тем, что это не ухоженный сад, а горное разнотравье: не понравился один цветок – сделай шаг, переверни страницу, и вот у тебя в руках совсем другой.

   Рассказы, бывает, начинаются внезапно и точно так же обрываются. Это нырок: задержал дыхание, прыгнул, открыл глаза и вынырнул. Это примерка шляпы из старого сундука: надел, глянул в зеркало и спрятал обратно. Как писал один книжный маг, рассказ подобен окошку в чужой мир, чужой ум, чужой сон. А сборник рассказов хорош тем, что это не ухоженный сад, а горное разнотравье: не понравился один цветок – сделай шаг, переверни страницу, и вот у тебя в руках совсем другой.
7. «

   Все мы главные герои своей истории, но для меня остальные лишь второстепенные персонажи.

   Все мы главные герои своей истории, но для меня остальные лишь второстепенные персонажи.

   — Cha Seojin · книга
8. «

   Осень похожа на уже прочитанную, но успевшую позабыться книгу – каждая страница о том, что знаешь и о чем смутно помнишь, каждая страница – возвращение туда, где уже побывал.

   Осень похожа на уже прочитанную, но успевшую позабыться книгу – каждая страница о том, что знаешь и о чем смутно помнишь, каждая страница – возвращение туда, где уже побывал.

   — Наринэ Абгарян · книга
9. «

   — Мы живем, словно сочиняем историю, — заметил как-то Торп месяца через два после смерти Лилы. — Слагаем тысячи и тысячи рассказиков, чтобы осмыслить и удержать в памяти дни нашей жизни. Из этих мини-повестей складывается главная история, наше восприятие самих себя в этом мире.

   — Мы живем, словно сочиняем историю, — заметил как-то Торп месяца через два после смерти Лилы. — Слагаем тысячи и тысячи рассказиков, чтобы осмыслить и удержать в памяти дни нашей жизни. Из этих мини-повестей складывается главная история, наше восприятие самих себя в этом мире.

   — Мишель Ричмонд · книга
10. «

    — Феникс кажется идеальным. Таких людей не бывает. — Кажется идеальным? — удивилась я. — Он выглядит как модель с обложки журнала. Отлично разговаривает на английском и итальянском. Ведет себя так, словно он потомок королевской семьи. — Это разве плохо? — я прищурилась, внимательно посмотрев на маму. — Это хорошо, но в нем есть что-то ненастоящее. Феникс — словно принц из романа, написанного женщиной. Я прикусила губу и отвела взгляд, боясь посмотреть матери в глаза. Она практически догадалась, что Феникс нарисован мной.

    — Феникс кажется идеальным. Таких людей не бывает. — Кажется идеальным? — удивилась я. — Он выглядит как модель с обложки журнала. Отлично разговаривает на английском и итальянском. Ведет себя так, словно он потомок королевской семьи. — Это разве плохо? — я прищурилась, внимательно посмотрев на маму. — Это хорошо, но в нем есть что-то ненастоящее. Феникс — словно принц из романа, написанного женщиной. Я прикусила губу и отвела взгляд, боясь посмотреть матери в глаза. Она практически догадалась, что Феникс нарисован мной.

    — Элли Либэр · книга
11. «

    Я всю жизнь провела между страницами книг. При отсутствии человеческих отношений у меня сложились связи с бумажными героями. Я жила любовью и потерями через рассказы, складывающиеся в историю. Мой мир — одна плетеная паутина слов, натягивающая конечность к конечности, кость к сухожилию, мысли к образам. Я существо, состоящее из писем, персонаж, созданный предложениями, плод воображения, сформированный за счет фантастики.

    Я всю жизнь провела между страницами книг. При отсутствии человеческих отношений у меня сложились связи с бумажными героями. Я жила любовью и потерями через рассказы, складывающиеся в историю. Мой мир — одна плетеная паутина слов, натягивающая конечность к конечности, кость к сухожилию, мысли к образам. Я существо, состоящее из писем, персонаж, созданный предложениями, плод воображения, сформированный за счет фантастики.

    — Тахира Мафи · книга
12. «

    Мой список для чтения бесконечен, как високосный год.

    Мой список для чтения бесконечен, как високосный год.

    — Карл Уве Кнаусгорд · книга
13. «

    Для того и существует художественная литература… Чтобы расписывать всякие «а что, если».

    Для того и существует художественная литература… Чтобы расписывать всякие «а что, если».

    — Фрейя · игра
14. «

    Писатель – уникальный архивариус, страж времени, странный персонаж, – в его котомке фасоны одежды, марки машин, блеск жестяной крыши сарая, смятая салфетка с мимолетным адресом, едва подсохшая слеза на скуле хохочущей девушки, лепнина балтийских облаков… И когда из всего этого барахлишка вдруг оживет и зашевелится кусочек времени, отрезок эпохи… вот уж ликование, вот радость!

    Писатель – уникальный архивариус, страж времени, странный персонаж, – в его котомке фасоны одежды, марки машин, блеск жестяной крыши сарая, смятая салфетка с мимолетным адресом, едва подсохшая слеза на скуле хохочущей девушки, лепнина балтийских облаков… И когда из всего этого барахлишка вдруг оживет и зашевелится кусочек времени, отрезок эпохи… вот уж ликование, вот радость!

    — Дина Рубина · книга
15. «

    Мне кажется, между медициной и литературой есть что-то общее — в частности, интерес к человеку и его недугам. Писатель исцеляет души. Когда мне говорят «ваша книга помогла мне в трудную минуту», это лучший для меня комплимент.

    Мне кажется, между медициной и литературой есть что-то общее — в частности, интерес к человеку и его недугам. Писатель исцеляет души. Когда мне говорят «ваша книга помогла мне в трудную минуту», это лучший для меня комплимент.

    — Эрик-Эмманюэль Шмитт
16. «

    Есть люди, получасовое общение с которыми заменяет прочтение хорошей книги. Причём информацию воспринимаешь не столько через слова, сколько на уровне соприкосновения душ.

    Есть люди, получасовое общение с которыми заменяет прочтение хорошей книги. Причём информацию воспринимаешь не столько через слова, сколько на уровне соприкосновения душ.

    — Кристина Кашкан
17. «

    ... он часто заходил тихонько в комнату, где мама читала, улыбался ей (и всегда получал улыбку в ответ), садился рядом и погружался в собственную книгу. Они блуждали каждый в своих мирах, но делили друг с другом место и время.

    ... он часто заходил тихонько в комнату, где мама читала, улыбался ей (и всегда получал улыбку в ответ), садился рядом и погружался в собственную книгу. Они блуждали каждый в своих мирах, но делили друг с другом место и время.

    — Джон Коннолли · книга
18. «

    Была когда-то страна искусных наездников и хлопковых полей, звалась она Старым Югом... Там, в дивных уголках, застыла в прощальном поклоне сама Галантность. Там жили последние Рыцари и прекрасные Дамы, последние Хозяева и их Рабы... Теперь об этом можно прочитать только в книгах, теперь это не более, чем сон, которые трудно забыть. Это целый Мир, унесенный ветром...

    Была когда-то страна искусных наездников и хлопковых полей, звалась она Старым Югом... Там, в дивных уголках, застыла в прощальном поклоне сама Галантность. Там жили последние Рыцари и прекрасные Дамы, последние Хозяева и их Рабы... Теперь об этом можно прочитать только в книгах, теперь это не более, чем сон, которые трудно забыть. Это целый Мир, унесенный ветром...

    — эпиграф · фильм
19. «

    Перечитываю — и снова, должно быть, не удержусь от слез… Как сердцу мил этот томик Тургенева в пожелтевшей обложке!..

    Перечитываю — и снова, должно быть, не удержусь от слез… Как сердцу мил этот томик Тургенева в пожелтевшей обложке!..

    — Токи Дзэммаро
20. «

    Я люблю книги: каждая из них мне кажется чудом, а писатель — магом.

    Я люблю книги: каждая из них мне кажется чудом, а писатель — магом.

    — Максим Горький