143 лучших мыслей на тему «Красивые цитаты на тему «книги, литература»»

143 цитаты про «Красивые цитаты на тему «книги, литература»»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Наполовину прочтенная повесть — что любовь, брошенная на полдороги.

   Наполовину прочтенная повесть — что любовь, брошенная на полдороги.

   — Роберт Фробишер · фильм
2. «

   Она уже могла позволить себе покупать книги, однако продолжала посещать библиотеку, превратившуюся в некий мост, который связывал её с реальным миром, — самый прочный и самый долговечный мост.

   Она уже могла позволить себе покупать книги, однако продолжала посещать библиотеку, превратившуюся в некий мост, который связывал её с реальным миром, — самый прочный и самый долговечный мост.

   — Пауло Коэльо · книга
3. «

   Бумага плюс ручка равняется Литература. Меня всегда поражало, как такими скудными средствами можно создать такие великие шедевры. На телевидении все наоборот.

   Бумага плюс ручка равняется Литература. Меня всегда поражало, как такими скудными средствами можно создать такие великие шедевры. На телевидении все наоборот.

   — Фредерик Бегбедер · книга
4. «

   Когда, не упомню, оставил я возле окна раскрытую книгу. Давно уж, забаву найдя, листает ее ветерок…

   Когда, не упомню, оставил я возле окна раскрытую книгу. Давно уж, забаву найдя, листает ее ветерок…

   — Окума Котомити
5. «

   Временами я беру с полки ту или иную книгу и наугад прочитываю из неё страничку другую. В конце концов, чтение является таким же проявлением заботы, как дружеская беседа. Пусть эти книги недостаточно стары для того, чтобы цениться исключительно за свой возраст, и не настолько значительны, чтобы привлечь внимание коллекционеров, но мне нравится за ними ухаживать, даже если их содержание так же уныло и пресно, как их внешний вид. Каким бы скучным ни был прочитанный мною отрывок, он никогда не оставляет меня равнодушной, – ведь кто то ныне покойный в своё время считал эти слова достойными того, чтобы сохранить их для потомков.

   Временами я беру с полки ту или иную книгу и наугад прочитываю из неё страничку другую. В конце концов, чтение является таким же проявлением заботы, как дружеская беседа. Пусть эти книги недостаточно стары для того, чтобы цениться исключительно за свой возраст, и не настолько значительны, чтобы привлечь внимание коллекционеров, но мне нравится за ними ухаживать, даже если их содержание так же уныло и пресно, как их внешний вид. Каким бы скучным ни был прочитанный мною отрывок, он никогда не оставляет меня равнодушной, – ведь кто то ныне покойный в своё время считал эти слова достойными того, чтобы сохранить их для потомков.

   — Диана Сеттерфилд · книга
6. «

   Новелла дает писателю эту власть — власть управлять временем, создавать драму ожидания, неожиданности, дергать за ниточки чувства и интеллекта, а затем внезапно опустить занавес.

   Новелла дает писателю эту власть — власть управлять временем, создавать драму ожидания, неожиданности, дергать за ниточки чувства и интеллекта, а затем внезапно опустить занавес.

   — Эрик-Эмманюэль Шмитт · книга
7. «

   Книги — это ноты, а беседа — пение.

   Книги — это ноты, а беседа — пение.

   — Антон Павлович Чехов · книга
8. «

   Я ухаживала за книгами, как иные ухаживают за могилами своих близких.

   Я ухаживала за книгами, как иные ухаживают за могилами своих близких.

   — Диана Сеттерфилд · книга
9. «

   Истории, рассказанные в книгах, принадлежат не рассказчику, а тем, кто его слушал.

   Истории, рассказанные в книгах, принадлежат не рассказчику, а тем, кто его слушал.

   — Макс Фрай · книга
10. «

    Пусть луч мира пройдет через вас как через призму. Пламенем на бумажный лист будущей книги.

    Пусть луч мира пройдет через вас как через призму. Пламенем на бумажный лист будущей книги.

    — Рэй Брэдбери
11. «

    Прошлое — то, что порой выпадает из старой книги засушенным цветком.

    Прошлое — то, что порой выпадает из старой книги засушенным цветком.
12. «

    Том, третий сын, пошел весь в отца. Родился он с громовым криком и жил, сверкая, как молния. В жизнь он ринулся очертя голову. Он не знал меры в радости и восторге. Мир и людей он не открывал, а создавал сам. Когда он читал книги, то знал, что читает их первым. Он жил в мире, сияющем свежестью и новизной, нетронутом, как Эдем на шестой день сотворения мира. Он стремительно нёсся по раздолью жизни, словно ошалевший от простора жеребёнок, а когда позднее жизнь воздвигла перед ним изгородь, он промчался сквозь неё, разметав рейки и проволоку, а ещё позже, когда вокруг бесповоротно сомкнулись стены, он прошиб их собой и вырвался на свободу. Ему была доступна великая радость, но столь же великой бывала и его скорбь; так, например, когда у него умерла собака, мир рухнул.

    Том, третий сын, пошел весь в отца. Родился он с громовым криком и жил, сверкая, как молния. В жизнь он ринулся очертя голову. Он не знал меры в радости и восторге. Мир и людей он не открывал, а создавал сам. Когда он читал книги, то знал, что читает их первым. Он жил в мире, сияющем свежестью и новизной, нетронутом, как Эдем на шестой день сотворения мира. Он стремительно нёсся по раздолью жизни, словно ошалевший от простора жеребёнок, а когда позднее жизнь воздвигла перед ним изгородь, он промчался сквозь неё, разметав рейки и проволоку, а ещё позже, когда вокруг бесповоротно сомкнулись стены, он прошиб их собой и вырвался на свободу. Ему была доступна великая радость, но столь же великой бывала и его скорбь; так, например, когда у него умерла собака, мир рухнул.

    — Джон Стейнбек · книга
13. «

    — Но для чего же тогда столько книг? — Для того, чтобы понять эти несколько строчек...

    — Но для чего же тогда столько книг? — Для того, чтобы понять эти несколько строчек...

    — Пауло Коэльо · книга
14. «

    Библиотека — это город, где улицы сплетены из шёпота. Его жители — фразы, его небо — переплёты, а под мостовыми спят реки чернил, готовые затопить мир

    Библиотека — это город, где улицы сплетены из шёпота. Его жители — фразы, его небо — переплёты, а под мостовыми спят реки чернил, готовые затопить мир

    — Бекнур Кисиков · книга
15. «

    Раньше я думал, что люблю книги больше людей. А потом появилась ты. Гораздо более сложная, интригующая, глубокая... Тебя хочется читать неотрывно, до утра. И с каждой новой страницей меня затягивает всё сильнее.

    Раньше я думал, что люблю книги больше людей. А потом появилась ты. Гораздо более сложная, интригующая, глубокая... Тебя хочется читать неотрывно, до утра. И с каждой новой страницей меня затягивает всё сильнее.

    — Влад Дракула · игра
16. «

    Я всю жизнь провела между страницами книг. При отсутствии человеческих отношений у меня сложились связи с бумажными героями. Я жила любовью и потерями через рассказы, складывающиеся в историю. Мой мир — одна плетеная паутина слов, натягивающая конечность к конечности, кость к сухожилию, мысли к образам. Я существо, состоящее из писем, персонаж, созданный предложениями, плод воображения, сформированный за счет фантастики.

    Я всю жизнь провела между страницами книг. При отсутствии человеческих отношений у меня сложились связи с бумажными героями. Я жила любовью и потерями через рассказы, складывающиеся в историю. Мой мир — одна плетеная паутина слов, натягивающая конечность к конечности, кость к сухожилию, мысли к образам. Я существо, состоящее из писем, персонаж, созданный предложениями, плод воображения, сформированный за счет фантастики.

    — Тахира Мафи · книга
17. «

    Нежным цветком спит под льдом В сердце больном твое имя. Красной строкой Каждой главой В книге живой твое имя.

    Нежным цветком спит под льдом В сердце больном твое имя. Красной строкой Каждой главой В книге живой твое имя.
18. «

    Грузные тома, обитающие на этих полках, выглядят куда серьезнее тех книжек, что стоят на виду, и публика, похоже, их не трогает — хотя, возможно, предполагает приезжий, в потемках вершится некое сокровенное действо.

    Грузные тома, обитающие на этих полках, выглядят куда серьезнее тех книжек, что стоят на виду, и публика, похоже, их не трогает — хотя, возможно, предполагает приезжий, в потемках вершится некое сокровенное действо.

    — Робин Слоун · книга
19. «

    Почему книги? Потому что ничто другое не обладает мистической способностью заставить людей увидеть мир глазами другого человека. И наша библиотека — некий книжный мост между культурами.

    Почему книги? Потому что ничто другое не обладает мистической способностью заставить людей увидеть мир глазами другого человека. И наша библиотека — некий книжный мост между культурами.

    — Джанет Скеслиен Чарльз · книга
20. «

    Даже тогда я знала, что он не прав. Никакая история не может иметь одного-единственного финала. «Каждый произвольно выбирает миг, с которого потом смотрит назад или вперед». Любая история подвержена изменениям. Даже если она уже напечатана и заключена в обложку. Люди пересказывают ее по-своему, запоминают как им заблагорассудится. И каждый пересказ может поменять конец или даже начало. Порой в худшую сторону, порой — в лучшую. Ведь история принадлежит не только рассказчику. В равной мере она принадлежит слушателю.

    Даже тогда я знала, что он не прав. Никакая история не может иметь одного-единственного финала. «Каждый произвольно выбирает миг, с которого потом смотрит назад или вперед». Любая история подвержена изменениям. Даже если она уже напечатана и заключена в обложку. Люди пересказывают ее по-своему, запоминают как им заблагорассудится. И каждый пересказ может поменять конец или даже начало. Порой в худшую сторону, порой — в лучшую. Ведь история принадлежит не только рассказчику. В равной мере она принадлежит слушателю.

    — Мишель Ричмонд · книга