89 коротких цитат по теме «Красивые цитаты на тему «книги, литература»»

89 цитат про «Красивые цитаты на тему «книги, литература»»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Книги — особый мир, чистый, добрый, среди которого мы можем жить и быть счастливыми.

   Книги — особый мир, чистый, добрый, среди которого мы можем жить и быть счастливыми.

   — Уильям Вордсворт
2. «

   Раньше я думал, что люблю книги больше людей. А потом появилась ты. Гораздо более сложная, интригующая, глубокая... Тебя хочется читать неотрывно, до утра. И с каждой новой страницей меня затягивает всё сильнее.

   Раньше я думал, что люблю книги больше людей. А потом появилась ты. Гораздо более сложная, интригующая, глубокая... Тебя хочется читать неотрывно, до утра. И с каждой новой страницей меня затягивает всё сильнее.

   — Влад Дракула · игра
3. «

   Бумага плюс ручка равняется Литература. Меня всегда поражало, как такими скудными средствами можно создать такие великие шедевры. На телевидении все наоборот.

   Бумага плюс ручка равняется Литература. Меня всегда поражало, как такими скудными средствами можно создать такие великие шедевры. На телевидении все наоборот.

   — Фредерик Бегбедер · книга
4. «

   Эта незавершенная страница будет самой великолепной во всей книге.

   Эта незавершенная страница будет самой великолепной во всей книге.
5. «

   Он был пьян по-иному, глубже, – пьянила Руфь, она зажгла в нем любовь и на миг дала приобщиться к жизни возвышенной и вечной; пьянили книги, они породили мириады навязчивых желаний, не дающих покоя; пьянило и ощущение чистоты, которой он достиг, от нее еще прибыло здоровья, бодрость духа и сила так и играли в нем.

   Он был пьян по-иному, глубже, – пьянила Руфь, она зажгла в нем любовь и на миг дала приобщиться к жизни возвышенной и вечной; пьянили книги, они породили мириады навязчивых желаний, не дающих покоя; пьянило и ощущение чистоты, которой он достиг, от нее еще прибыло здоровья, бодрость духа и сила так и играли в нем.

   — Джек Лондон · книга
6. «

   Дни, годы, века проходят как тень и все мы приближаемся к своему концу. Жизнь любого человека – книга, а каждый день жизни – одна её страница. У каждой книги есть конец, конец есть и у человеческой жизни. На страницах этой книги есть и плохое и хорошее, записаны и светлые и тёмные дела человека. А когда окончится жизнь, тогда откроется пред Богом эта книга и на основании того, что в ней написано, человек даст ответ.

   Дни, годы, века проходят как тень и все мы приближаемся к своему концу. Жизнь любого человека – книга, а каждый день жизни – одна её страница. У каждой книги есть конец, конец есть и у человеческой жизни. На страницах этой книги есть и плохое и хорошее, записаны и светлые и тёмные дела человека. А когда окончится жизнь, тогда откроется пред Богом эта книга и на основании того, что в ней написано, человек даст ответ.

   — Ефрем Филофейский
7. «

   Библиотека — это город, где улицы сплетены из шёпота. Его жители — фразы, его небо — переплёты, а под мостовыми спят реки чернил, готовые затопить мир

   Библиотека — это город, где улицы сплетены из шёпота. Его жители — фразы, его небо — переплёты, а под мостовыми спят реки чернил, готовые затопить мир

   — Бекнур Кисиков · книга
8. «

   Мой список для чтения бесконечен, как високосный год.

   Мой список для чтения бесконечен, как високосный год.

   — Карл Уве Кнаусгорд · книга
9. «

   — Меня немного раздражает то, как на нас все пялятся, — добавила я, потупив взгляд. — Это ты сделала меня чересчур красивым. Поэтому терпи, — отчеканил Феникс, вальяжно вытягивая ноги перед собой. — Я ничего против не имею. Я не поверила своим ушам. Слова застряли в горле, так и не вырвавшись наружу. Было максимально неожиданно лицезреть издевательскую усмешку, тронувшую его губы. — Жаль, я не предугадала, что ты получишься настолько самовлюбленным, — гневно прошипела я. — Следовало подрисовать пару изъянов на твоей физиономии.

   — Меня немного раздражает то, как на нас все пялятся, — добавила я, потупив взгляд. — Это ты сделала меня чересчур красивым. Поэтому терпи, — отчеканил Феникс, вальяжно вытягивая ноги перед собой. — Я ничего против не имею. Я не поверила своим ушам. Слова застряли в горле, так и не вырвавшись наружу. Было максимально неожиданно лицезреть издевательскую усмешку, тронувшую его губы. — Жаль, я не предугадала, что ты получишься настолько самовлюбленным, — гневно прошипела я. — Следовало подрисовать пару изъянов на твоей физиономии.

   — Элли Либэр · книга
10. «

    – В океане жизни, где каждый корабль подстерегают бури и подводные течения, книги становятся путеводными звёздами. – Красивый образ, дорогая. Но ведь звёзды светят одинаково для всех кораблей. – Именно поэтому они и ценны. Мудрость не знает границ народностей и культур. – Что же вы станете делать, когда эти звёзды скроются за тучами? – Буду прислушиваться к голосу сердца.

    – В океане жизни, где каждый корабль подстерегают бури и подводные течения, книги становятся путеводными звёздами. – Красивый образ, дорогая. Но ведь звёзды светят одинаково для всех кораблей. – Именно поэтому они и ценны. Мудрость не знает границ народностей и культур. – Что же вы станете делать, когда эти звёзды скроются за тучами? – Буду прислушиваться к голосу сердца.

    — Гюльбахар · игра
11. «

    Для того и существует художественная литература… Чтобы расписывать всякие «а что, если».

    Для того и существует художественная литература… Чтобы расписывать всякие «а что, если».

    — Фрейя · игра
12. «

    Да. Некоторые книги пахнут своими историями. И океаном...

    Да. Некоторые книги пахнут своими историями. И океаном...

    — Януш Леон Вишневский · книга
13. «

    Мир — это книга. И кто не путешествовал по нему — прочитал в ней только одну страницу.

    Мир — это книга. И кто не путешествовал по нему — прочитал в ней только одну страницу.

    — Аврелий Августин
14. «

    Роман Тургенева! Его я в поезде читал, долины Исикари проезжая, Где падал мокрый снег!

    Роман Тургенева! Его я в поезде читал, долины Исикари проезжая, Где падал мокрый снег!

    — Исикава Такубоку
15. «

    У каждого есть хотя бы одна заповедная книга с изношенными страницами. Та самая, что сразу открывается на любимом, сотни раз прочитанном отрывке.

    У каждого есть хотя бы одна заповедная книга с изношенными страницами. Та самая, что сразу открывается на любимом, сотни раз прочитанном отрывке.
16. «

    Даже тогда я знала, что он не прав. Никакая история не может иметь одного-единственного финала. «Каждый произвольно выбирает миг, с которого потом смотрит назад или вперед». Любая история подвержена изменениям. Даже если она уже напечатана и заключена в обложку. Люди пересказывают ее по-своему, запоминают как им заблагорассудится. И каждый пересказ может поменять конец или даже начало. Порой в худшую сторону, порой — в лучшую. Ведь история принадлежит не только рассказчику. В равной мере она принадлежит слушателю.

    Даже тогда я знала, что он не прав. Никакая история не может иметь одного-единственного финала. «Каждый произвольно выбирает миг, с которого потом смотрит назад или вперед». Любая история подвержена изменениям. Даже если она уже напечатана и заключена в обложку. Люди пересказывают ее по-своему, запоминают как им заблагорассудится. И каждый пересказ может поменять конец или даже начало. Порой в худшую сторону, порой — в лучшую. Ведь история принадлежит не только рассказчику. В равной мере она принадлежит слушателю.

    — Мишель Ричмонд · книга
17. «

    Новелла дает писателю эту власть — власть управлять временем, создавать драму ожидания, неожиданности, дергать за ниточки чувства и интеллекта, а затем внезапно опустить занавес.

    Новелла дает писателю эту власть — власть управлять временем, создавать драму ожидания, неожиданности, дергать за ниточки чувства и интеллекта, а затем внезапно опустить занавес.

    — Эрик-Эмманюэль Шмитт · книга
18. «

    Одиночество это возраст. Не описанный в наших книгах.

    Одиночество это возраст. Не описанный в наших книгах.

    — Аль Квотион · книга
19. «

    Рассказы, бывает, начинаются внезапно и точно так же обрываются. Это нырок: задержал дыхание, прыгнул, открыл глаза и вынырнул. Это примерка шляпы из старого сундука: надел, глянул в зеркало и спрятал обратно. Как писал один книжный маг, рассказ подобен окошку в чужой мир, чужой ум, чужой сон. А сборник рассказов хорош тем, что это не ухоженный сад, а горное разнотравье: не понравился один цветок – сделай шаг, переверни страницу, и вот у тебя в руках совсем другой.

    Рассказы, бывает, начинаются внезапно и точно так же обрываются. Это нырок: задержал дыхание, прыгнул, открыл глаза и вынырнул. Это примерка шляпы из старого сундука: надел, глянул в зеркало и спрятал обратно. Как писал один книжный маг, рассказ подобен окошку в чужой мир, чужой ум, чужой сон. А сборник рассказов хорош тем, что это не ухоженный сад, а горное разнотравье: не понравился один цветок – сделай шаг, переверни страницу, и вот у тебя в руках совсем другой.
20. «

    Книги — пустыни, способные творить миражи для тех, кто хочет их видеть.

    Книги — пустыни, способные творить миражи для тех, кто хочет их видеть.