111 фраз на тему «Жизненные цитаты на тему «книги, литература»», которые цепляют

Собрали 111 цитат на тему «Жизненные цитаты на тему «книги, литература»» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Когда я был юн, то много читал. Сотни, тысячи книг! И легко мог представить себя в любой роли. Путешественника, пирата, благородного разбойника! Мое воображение подхватывало меня и несло! Я брал крепости, отыскивал клады, влюблялся сам, в меня влюблялись! Когда ты молод — все роли твои. А теперь я стар, и мне остались только две роли — роль дряхлого босса мафии и роль доброго волшебника. И обе эти роли мне тесны!

   Когда я был юн, то много читал. Сотни, тысячи книг! И легко мог представить себя в любой роли. Путешественника, пирата, благородного разбойника! Мое воображение подхватывало меня и несло! Я брал крепости, отыскивал клады, влюблялся сам, в меня влюблялись! Когда ты молод — все роли твои. А теперь я стар, и мне остались только две роли — роль дряхлого босса мафии и роль доброго волшебника. И обе эти роли мне тесны!

   — Дмитрий Емец · книга
2. «

   Чтение, как и секс в его наиболее распространенном виде, требует двух партнеров — автора и читателя. Эти партнеры совершенно необходимы друг другу. Каждый раз, когда мы берем в руки книгу, мы готовим себя к новым сладостным, а порой и тяжелым переживаниям, а когда их не находим, то с разочарованием откладываем в сторону том. Читая, мы растем, дорастая постепенно до всего лучшего, что можно выразить с помощью алфавита.

   Чтение, как и секс в его наиболее распространенном виде, требует двух партнеров — автора и читателя. Эти партнеры совершенно необходимы друг другу. Каждый раз, когда мы берем в руки книгу, мы готовим себя к новым сладостным, а порой и тяжелым переживаниям, а когда их не находим, то с разочарованием откладываем в сторону том. Читая, мы растем, дорастая постепенно до всего лучшего, что можно выразить с помощью алфавита.

   — Людмила Улицкая · книга
3. «

   В мире, в котором правит коррупция и высокомерие, сложно придерживаться своих философских и литературных принципов.

   В мире, в котором правит коррупция и высокомерие, сложно придерживаться своих философских и литературных принципов.
4. «

   Как в политике одно меткое слово, одна острота часто воздействует решительнее целой демосфеновской речи, так и в литературе миниатюры зачастую живут дольше толстых романов.

   Как в политике одно меткое слово, одна острота часто воздействует решительнее целой демосфеновской речи, так и в литературе миниатюры зачастую живут дольше толстых романов.

   — Стефан Цвейг
5. «

   Читающий ради времяпрепровождения, пусть даже читает он очень много и только очень хорошие, лучшие книги, будет прочитывать их и забывать, а в конце концов останется бедняком, каким был. Но если читать книги так, как мы слушаем речи друзей, они раскроются тебе и станут твоими. Прочитанное не ускользнет и не затеряется в памяти, но останется с тобой, будет тебе принадлежать, будет радовать и утешать так, как это умеют только друзья.

   Читающий ради времяпрепровождения, пусть даже читает он очень много и только очень хорошие, лучшие книги, будет прочитывать их и забывать, а в конце концов останется бедняком, каким был. Но если читать книги так, как мы слушаем речи друзей, они раскроются тебе и станут твоими. Прочитанное не ускользнет и не затеряется в памяти, но останется с тобой, будет тебе принадлежать, будет радовать и утешать так, как это умеют только друзья.

   — Герман Гессе · книга
6. «

   Берешь в руки страницу, вышедшую из принтера, и ничего не чувствуешь. Текст молчит, в нем нет души. Не то что в рукописных страницах – они дышат, живут, смеются и плачут...

   Берешь в руки страницу, вышедшую из принтера, и ничего не чувствуешь. Текст молчит, в нем нет души. Не то что в рукописных страницах – они дышат, живут, смеются и плачут...

   — Олег Рой · книга
7. «

   Я убеждён, что даже в самом жалком сочинении мне попадается зерно если не истины, то хотя бы занимательной неправды...

   Я убеждён, что даже в самом жалком сочинении мне попадается зерно если не истины, то хотя бы занимательной неправды...

   — Умберто Эко · книга
8. «

   Есть люди, которые умеют хорошо думать, но своих мыслей у них нет, берут их из книг. А другие есть, у которых есть что-то свое, а мысли ходят туго. Я предпочитаю второе.

   Есть люди, которые умеют хорошо думать, но своих мыслей у них нет, берут их из книг. А другие есть, у которых есть что-то свое, а мысли ходят туго. Я предпочитаю второе.

   — Лев Николаевич Толстой
9. «

   Никакие книги не доставляют нам того удовольствия, как те, что нам читали в детстве, ибо там была обещана простая и ясная жизнь. В книгах же, которые читаешь потом, все сложно и противоречиво, в соответствии с нашим жизненным опытом, и мы уже не умеем отличить злодея от героя, а мир превращается в маленький, тесный закоулок.

   Никакие книги не доставляют нам того удовольствия, как те, что нам читали в детстве, ибо там была обещана простая и ясная жизнь. В книгах же, которые читаешь потом, все сложно и противоречиво, в соответствии с нашим жизненным опытом, и мы уже не умеем отличить злодея от героя, а мир превращается в маленький, тесный закоулок.

   — Грэм Грин · книга
10. «

    Что касается материала для литературных работ, то они лежат именно в гуще жизни, а не в окне путешественника.

    Что касается материала для литературных работ, то они лежат именно в гуще жизни, а не в окне путешественника.

    — Василий Павлович Аксёнов
11. «

    Жизнь состоит из обычных дней, как книга состоит из страниц. Важно то, что написано на этих страницах.

    Жизнь состоит из обычных дней, как книга состоит из страниц. Важно то, что написано на этих страницах.
12. «

    Легче сбыть макулатуру, когда тебя знают, чем гениальное произведение, когда твое имя никому не известно.

    Легче сбыть макулатуру, когда тебя знают, чем гениальное произведение, когда твое имя никому не известно.

    — Айрис Мёрдок · книга
13. «

    Когда я дочитал книгу и отложил её в сторону, за окном начинало светлеть. Ночь прошла, а я и не заметил.

    Когда я дочитал книгу и отложил её в сторону, за окном начинало светлеть. Ночь прошла, а я и не заметил.

    — Андрей Круз · книга
14. «

    Я хочу вызвать в читателях эмоциональную и даже «животную» реакцию. Я не из тех, кто стремится заставить читателя думать. Конечно, это нельзя понимать буквально, поскольку если сюжет хорош, а герои узнаваемы, то на смену эмоциям обязательно придут мысли.

    Я хочу вызвать в читателях эмоциональную и даже «животную» реакцию. Я не из тех, кто стремится заставить читателя думать. Конечно, это нельзя понимать буквально, поскольку если сюжет хорош, а герои узнаваемы, то на смену эмоциям обязательно придут мысли.

    — Стивен Кинг
15. «

    Есть много людей, которые находятся в столь плачевной жизненной ситуации, что для них хорошая литература — это единственный источник радости.

    Есть много людей, которые находятся в столь плачевной жизненной ситуации, что для них хорошая литература — это единственный источник радости.

    — Мишель Уэльбек
16. «

    На самом деле существует только одна повесть. Мы сидим за своими письменными столами и думаем и думаем, и пишем и пишем, но повесть остается одна и та же. Люди рассказывали, и люди слушали ее уже много лет назад. Мы рассказываем ее друг другу сегодня и будем рассказывать ее друг другу тысячу лет спустя. И эта повесть такова: «Жили когда-то мужчина и женщина, и женщина любила мужчину». Мелкий критик будет кричать, что это старо, и требовать чего-нибудь поновее. Он полагает подобно детям, что в нашем мире еще может быть что-то новое.

    На самом деле существует только одна повесть. Мы сидим за своими письменными столами и думаем и думаем, и пишем и пишем, но повесть остается одна и та же. Люди рассказывали, и люди слушали ее уже много лет назад. Мы рассказываем ее друг другу сегодня и будем рассказывать ее друг другу тысячу лет спустя. И эта повесть такова: «Жили когда-то мужчина и женщина, и женщина любила мужчину». Мелкий критик будет кричать, что это старо, и требовать чего-нибудь поновее. Он полагает подобно детям, что в нашем мире еще может быть что-то новое.

    — Джером Клапка Джером · книга
17. «

    В общем, легко понять, почему нас так притягивает литература. Она даёт возможность неограниченного применения наших способностей к перцептуальному восприятию мира и к воссозданию прошлого. У литературы та же функция, что и у игры. Играя, дети научаются жизни, поскольку воспроизводят ситуации, в которых могут оказаться, повзрослев. А мы, взрослые, через литературу упражняем свои способности структурировать прошлый и настоящий опыт.

    В общем, легко понять, почему нас так притягивает литература. Она даёт возможность неограниченного применения наших способностей к перцептуальному восприятию мира и к воссозданию прошлого. У литературы та же функция, что и у игры. Играя, дети научаются жизни, поскольку воспроизводят ситуации, в которых могут оказаться, повзрослев. А мы, взрослые, через литературу упражняем свои способности структурировать прошлый и настоящий опыт.

    — Умберто Эко · книга
18. «

    Мой отец всегда говорил: «Никогда не доверяй людям, у которых телевизор больше книжной полки». Поэтому я и читаю.

    Мой отец всегда говорил: «Никогда не доверяй людям, у которых телевизор больше книжной полки». Поэтому я и читаю.

    — Эмилия Кларк
19. «

    Иногда встречается такая книга, которая меняет видение мира. Думаю, это вполне обычное дело. Написанное в ней будет иметь огромную власть. И за такую книгу человек будет держаться во что бы то ни стало.

    Иногда встречается такая книга, которая меняет видение мира. Думаю, это вполне обычное дело. Написанное в ней будет иметь огромную власть. И за такую книгу человек будет держаться во что бы то ни стало.
20. «

    Умирая, люди исчезают. Исчезают их голос, их смех, теплота их дыхания. Исчезает их плоть, а в конечном счете и кости. Исчезает и память об этих людях. Это ужасно и в то же время естественно. Однако некоторым людям удается избежать бесследного исчезновения, так как они продолжают существовать в созданных ими книгах. Мы можем заново открыть этих людей – их юмор, их манеру речи, их причуды. Посредством написанного слова они могут вызвать наш гнев или доставить нам радость. Они могут нас успокоить. Они могут нас озадачить. Они могут нас изменить. И все это при том, что они мертвы. Как муха в янтаре или как тело, застывшее в вечных льдах, чудесное сочетание обыкновенных чернил и бумаги сохраняет то, что по законам природы должно исчезнуть. Это сродни волшебству.

    Умирая, люди исчезают. Исчезают их голос, их смех, теплота их дыхания. Исчезает их плоть, а в конечном счете и кости. Исчезает и память об этих людях. Это ужасно и в то же время естественно. Однако некоторым людям удается избежать бесследного исчезновения, так как они продолжают существовать в созданных ими книгах. Мы можем заново открыть этих людей – их юмор, их манеру речи, их причуды. Посредством написанного слова они могут вызвать наш гнев или доставить нам радость. Они могут нас успокоить. Они могут нас озадачить. Они могут нас изменить. И все это при том, что они мертвы. Как муха в янтаре или как тело, застывшее в вечных льдах, чудесное сочетание обыкновенных чернил и бумаги сохраняет то, что по законам природы должно исчезнуть. Это сродни волшебству.

    — Диана Сеттерфилд · книга