208 цитат на тему «Жизненные цитаты на тему «книги, литература»» для размышлений

Собрали 208 цитат на тему «Жизненные цитаты на тему «книги, литература»» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Сидеть в комнате, полной книг, и вспоминать истории, которые они когда-то тебе рассказали, и точно знать, где каждая из них расположена, и что происходило в твоей жизни, и где ты сам находился, когда впервые читал её, — вот тонкое, изысканное наслаждение для знающего в этом толк.

   Сидеть в комнате, полной книг, и вспоминать истории, которые они когда-то тебе рассказали, и точно знать, где каждая из них расположена, и что происходило в твоей жизни, и где ты сам находился, когда впервые читал её, — вот тонкое, изысканное наслаждение для знающего в этом толк.

   — Стинг · книга
2. «

   Хорошие книги не выдают все свои секреты сразу.

   Хорошие книги не выдают все свои секреты сразу.

   — Стивен Кинг · книга
3. «

   Если бы мужчины могли нас увидеть такими, какие мы мы есть на самом деле, они бы немало удивились. Но даже самые умные и проницательные из мужчин обманываются в отношении женщин: они видят их в превратном свете и не могут оценить их особенности, как хорошие, так и дурные. Для них хорошая женщина — какое-то странное существо: наполовину кукла, наполовину ангел; а плохая чаще всего ведьма. Послушать только, как они восторгаются детищами своего воображения, какой-нибудь героиней поэмы, романа или пьесы, как они восхваляют её, называют возвышенной, божественной и прочее! Может быть, она и в самом деле возвышенна и божественна, но все эти героини фальшивы, как искусственная роза на моей лучшей шляпке. Если бы я высказала всё, что думаю по этому поводу, если бы я высказала моё истинное мнение о лучших женских образах в лучших произведениях, ты себе представляешь, что бы со мною стало? Меня бы просто забросали камнями, и через полчаса я погибла бы жалкой смертью.

   Если бы мужчины могли нас увидеть такими, какие мы мы есть на самом деле, они бы немало удивились. Но даже самые умные и проницательные из мужчин обманываются в отношении женщин: они видят их в превратном свете и не могут оценить их особенности, как хорошие, так и дурные. Для них хорошая женщина — какое-то странное существо: наполовину кукла, наполовину ангел; а плохая чаще всего ведьма. Послушать только, как они восторгаются детищами своего воображения, какой-нибудь героиней поэмы, романа или пьесы, как они восхваляют её, называют возвышенной, божественной и прочее! Может быть, она и в самом деле возвышенна и божественна, но все эти героини фальшивы, как искусственная роза на моей лучшей шляпке. Если бы я высказала всё, что думаю по этому поводу, если бы я высказала моё истинное мнение о лучших женских образах в лучших произведениях, ты себе представляешь, что бы со мною стало? Меня бы просто забросали камнями, и через полчаса я погибла бы жалкой смертью.

   — Шарлотта Бронте · книга
4. «

   В лучшей книге по развитию воображения должны быть пустые страницы.

   В лучшей книге по развитию воображения должны быть пустые страницы.

   — Марина Матисс
5. «

   — Вот читал я тут недавно Генри Миллера... — неожиданно изрёк водитель. Вид водителя не внушал надежда даже на то, что он читал модных Мураками и Коэльо. Честно говоря, насчёт Тургенева, Джека Лондона и Стругацких тоже существовали изрядные сомнения... — Слушай, вот не понимаю я этой высокой литературы! Читаю, читаю... Что за беда такая? Если высокая литература — значит или говно едят, или в жопу трахаются! Вот как себя пересиливать — и читать такое? — Вы не пересиливайте, — посоветовал я. — Читайте классику. — Я Тютчева очень люблю, — неожиданно сказал водитель. И замолчал — как обрезало. Так мы и доехали до Студёного проезда — молча и в размышлениях о высокой литературы.

   — Вот читал я тут недавно Генри Миллера... — неожиданно изрёк водитель. Вид водителя не внушал надежда даже на то, что он читал модных Мураками и Коэльо. Честно говоря, насчёт Тургенева, Джека Лондона и Стругацких тоже существовали изрядные сомнения... — Слушай, вот не понимаю я этой высокой литературы! Читаю, читаю... Что за беда такая? Если высокая литература — значит или говно едят, или в жопу трахаются! Вот как себя пересиливать — и читать такое? — Вы не пересиливайте, — посоветовал я. — Читайте классику. — Я Тютчева очень люблю, — неожиданно сказал водитель. И замолчал — как обрезало. Так мы и доехали до Студёного проезда — молча и в размышлениях о высокой литературы.

   — Сергей Лукьяненко · книга
6. «

   – Книги – это не жизнь. – Да. Книги лучше.

   – Книги – это не жизнь. – Да. Книги лучше.

   — Тибор Фишер · книга
7. «

   Ты прочитаешь много хороших книг. Плохих, конечно, тоже, но ты научишься видеть разницу.

   Ты прочитаешь много хороших книг. Плохих, конечно, тоже, но ты научишься видеть разницу.

   — Ричард Йейтс · книга
8. «

   Почему-то в нас крепко сидит убеждение, что книги могут сделать человека лучше. Застряло прямо на уровне мозга. А тем временем нет тому никаких подтверждений.

   Почему-то в нас крепко сидит убеждение, что книги могут сделать человека лучше. Застряло прямо на уровне мозга. А тем временем нет тому никаких подтверждений.

   — Михаил Лабковский · книга
9. «

   Я вырос в бараке, у моей матери была одна ночная рубашка и одно пальто во время всего моего детства. Но разве у матери главное — это пальто? Нет.

   Я вырос в бараке, у моей матери была одна ночная рубашка и одно пальто во время всего моего детства. Но разве у матери главное — это пальто? Нет.

   — Протоиерей Димитрий Смирнов
10. «

    Для работы прозаику необходимы покой и воля, а также энное количество денег, чтоб было чем за электричество платить. Любовь только поэтам – друг и кормилица. Они если и потеряют три строфы, что накатали утром в подъезде, то помнят их наизусть. А нам, прозаикам, это – стихийное бедствие, тайфун, понимаете?

    Для работы прозаику необходимы покой и воля, а также энное количество денег, чтоб было чем за электричество платить. Любовь только поэтам – друг и кормилица. Они если и потеряют три строфы, что накатали утром в подъезде, то помнят их наизусть. А нам, прозаикам, это – стихийное бедствие, тайфун, понимаете?

    — Дина Рубина · книга
11. «

    Когда мы читаем и пишем, мы не одни. Книги открывают горизонты и питают душу. Меткая и хлесткая фраза, честно и убедительно сказанная истина либо поражает в самое сердце, либо помогает посмеяться над собой. Тогда и жить становится легче. Бытие, конечно, абсурдно и несуразно, но если придать ему строй и ритм, получится почти песня. Уж лучше танцевать под нее или хотя бы хлопать в такт, чем позволить хаосу раздавить себя. Не зря же моряки на судне поют даже в самый чудовищный шторм. Конечно, песне не тягаться с бурей. Но сплотить и ободрить людей на корабле ей вполне по силам.

    Когда мы читаем и пишем, мы не одни. Книги открывают горизонты и питают душу. Меткая и хлесткая фраза, честно и убедительно сказанная истина либо поражает в самое сердце, либо помогает посмеяться над собой. Тогда и жить становится легче. Бытие, конечно, абсурдно и несуразно, но если придать ему строй и ритм, получится почти песня. Уж лучше танцевать под нее или хотя бы хлопать в такт, чем позволить хаосу раздавить себя. Не зря же моряки на судне поют даже в самый чудовищный шторм. Конечно, песне не тягаться с бурей. Но сплотить и ободрить людей на корабле ей вполне по силам.

    — Энн Ламотт · книга
12. «

    Несчастен тот человек, у которого есть любимый ресторан и нет любимого автора. Он нашел любимое место, где можно накормить тело, но не нашел любимого места, где можно накормить свой ум.

    Несчастен тот человек, у которого есть любимый ресторан и нет любимого автора. Он нашел любимое место, где можно накормить тело, но не нашел любимого места, где можно накормить свой ум.

    — Джим Рон
13. «

    Теоретическую книгу читают и ставят на полку; а практическую — не только читают, но и следуют ей в жизни.

    Теоретическую книгу читают и ставят на полку; а практическую — не только читают, но и следуют ей в жизни.

    — Мортимер Адлер
14. «

    Я его знаю всю свою коротенькую жизнь и только что проделал с ним вместе очень долгий путь – но это, я скажу, такая книга, которую читаешь сто лет, а потом выходит, что еще и второй страницы не одолел.

    Я его знаю всю свою коротенькую жизнь и только что проделал с ним вместе очень долгий путь – но это, я скажу, такая книга, которую читаешь сто лет, а потом выходит, что еще и второй страницы не одолел.

    — Джон Рональд Руэл Толкин · книга
15. «

    Читающие люди очень впечатлительны и чувствительны.

    Читающие люди очень впечатлительны и чувствительны.

    — Дэн Симмонс · книга
16. «

    Если прозрение автора передается на основе его внутренней ясности, а читатель обладает необходимой восприимчивостью – значит, сошлись подобающие условия, чтобы вековая истина сработала как алхимия и произвела переворот в сознании.

    Если прозрение автора передается на основе его внутренней ясности, а читатель обладает необходимой восприимчивостью – значит, сошлись подобающие условия, чтобы вековая истина сработала как алхимия и произвела переворот в сознании.

    — Садхгуру · книга
17. «

    Во Вьетнаме я был в гостях у одного художника. Он рассказывал мне о технике лаковой живописи, в частности о процессе шлифования картин. Сначала картину шлифуют крупными камнями, потом мелким зернистым камнем, потом угольной пылью, потом угольной золой, доходя, наконец, до самого нежного материала – до золы соломы. Очевидно, до «золы соломы» нужно бы доходить и в шлифовании литературных произведений. Однако кто же до этого доходит? Дело чаще всего ограничивается камнями.

    Во Вьетнаме я был в гостях у одного художника. Он рассказывал мне о технике лаковой живописи, в частности о процессе шлифования картин. Сначала картину шлифуют крупными камнями, потом мелким зернистым камнем, потом угольной пылью, потом угольной золой, доходя, наконец, до самого нежного материала – до золы соломы. Очевидно, до «золы соломы» нужно бы доходить и в шлифовании литературных произведений. Однако кто же до этого доходит? Дело чаще всего ограничивается камнями.

    — Владимир Солоухин
18. «

    Не люблю недосказанности. Она, по мне, хуже соли, попавшей в рану, – разъедает, зудит

    Не люблю недосказанности. Она, по мне, хуже соли, попавшей в рану, – разъедает, зудит

    — Наталья Калинина · книга
19. «

    Представьте, что вы только что прочитали очень интересную книгу, взявшую вас за живое, затянувшую в себя, и не желающую отпускать. Вы закрываете эту книгу, осматриваетесь вокруг и понимаете, что «там» было гораздо лучше и интереснее. Только «там» и есть настоящая жизнь, а то, что вас окружает — лишь жалкая тень «того» мира… Обычно это состояние длится не слишком долго. Несколько минут вы ощущаете очень сильную тоску, а затем постепенно, шаг за шагом реальность заслоняет иллюзорный мир.

    Представьте, что вы только что прочитали очень интересную книгу, взявшую вас за живое, затянувшую в себя, и не желающую отпускать. Вы закрываете эту книгу, осматриваетесь вокруг и понимаете, что «там» было гораздо лучше и интереснее. Только «там» и есть настоящая жизнь, а то, что вас окружает — лишь жалкая тень «того» мира… Обычно это состояние длится не слишком долго. Несколько минут вы ощущаете очень сильную тоску, а затем постепенно, шаг за шагом реальность заслоняет иллюзорный мир.

    — Алекс Кош · книга
20. «

    Приобретенный из литературы опыт облегчает... жизнь во всем богатстве ее возможностей. От прогулок по Парижу до жизни на необитаемом острове.

    Приобретенный из литературы опыт облегчает... жизнь во всем богатстве ее возможностей. От прогулок по Парижу до жизни на необитаемом острове.

    — Евгений Водолазкин · книга