Подборка · 237 цитат по теме

237 цитат на тему «Жизненные цитаты на тему «книги, литература»» для поста

Собрали 237 цитат на тему «Жизненные цитаты на тему «книги, литература»» — от классиков литературы до современных мыслителей.

Другие размеры:10 15 20 25 30 40 50 75 100 125 150 200 235 236 238 239 250 300 все варианты

– Что он читает? – спросил соседа путник. – Вступление для своей книги. Мы собираемся здесь каждое воскресенье и показываем наброски. – Вы писатели? – Мы начинаем. Путник поджал губы. Старик улыбнулся. – Да, только сейчас начинаем. Каждый всю жизнь возделывал своё поле: кто на фабрике, кто на рынке, кто в кабинете. Беллетристика, знаете ли, не кормит, а каждый из нас с юности хотел быть кто писателем, кто поэтом.
– Что он читает? – спросил соседа путник. – Вступление для своей книги. Мы собираемся здесь каждое воскресенье и показываем наброски. – Вы писатели? – Мы начинаем. Путник поджал губы. Старик улыбнулся. – Да, только сейчас начинаем. Каждый всю жизнь возделывал своё поле: кто на фабрике, кто на рынке, кто в кабинете. Беллетристика, знаете ли, не кормит, а каждый из нас с юности хотел быть кто писателем, кто поэтом.
— Мария Фариса · книга
Тринадцатый скучал по настоящим книгам. С обложками, страницами и стежками переплётов. Было в них что-то тёплое и живое, чего не найдёшь ни в одном электронном шрифте в мире, словно крохотная частичка души её создателей, вложенная в труд, обрела самостоятельность и живёт теперь своей жизнью. Неважно, что ты держишь в руках, небольшой томик или огромный фолиант, книга подчас подобна молчаливому собеседнику, способному рассказать многое, будто маленький верный друг, в компании с которым ты уже не чувствуешь себя одиноким. Никакой файл не способен заменить такое.
Тринадцатый скучал по настоящим книгам. С обложками, страницами и стежками переплётов. Было в них что-то тёплое и живое, чего не найдёшь ни в одном электронном шрифте в мире, словно крохотная частичка души её создателей, вложенная в труд, обрела самостоятельность и живёт теперь своей жизнью. Неважно, что ты держишь в руках, небольшой томик или огромный фолиант, книга подчас подобна молчаливому собеседнику, способному рассказать многое, будто маленький верный друг, в компании с которым ты уже не чувствуешь себя одиноким. Никакой файл не способен заменить такое.
— Сергей Тармашев · книга
Никакие книги не доставляют нам того удовольствия, как те, что нам читали в детстве, ибо там была обещана простая и ясная жизнь. В книгах же, которые читаешь потом, все сложно и противоречиво, в соответствии с нашим жизненным опытом, и мы уже не умеем отличить злодея от героя, а мир превращается в маленький, тесный закоулок.
Никакие книги не доставляют нам того удовольствия, как те, что нам читали в детстве, ибо там была обещана простая и ясная жизнь. В книгах же, которые читаешь потом, все сложно и противоречиво, в соответствии с нашим жизненным опытом, и мы уже не умеем отличить злодея от героя, а мир превращается в маленький, тесный закоулок.
— Грэм Грин · книга
Читать, господа — не глазами по строчкам, и не «на вкус и на цвет», «каждый видит свое»... читать — это себя структурировать, каждая книга стоящая — это операция хирургическая над собой.
— Франц Вертфоллен · книга
А такие ощущения могла дать только самостоятельно выбранная и открытая книга. Книга же, прочитанная по указанию школьной программы и учителя, никаких просторов не открывала.
— Евгений Гришковец · книга
Любовь к чтению начинается в семье: с мамы, папы, дедушки, бабушки, с родственников, которые дарят книги в день рождения и праздники. Эта любовь рождается в семье, где любят чтение, где есть любимые книги и домашняя мини-библиотека, причем не электронная, состоящая из файлов, «скринов», а бумажная – книги с закладками и пометками на полях. Любовь к чтению пробуждается, когда семья собирается за столом на завтрак, обед и ужин или в воскресенье, когда между вопросами о политике и сплетнями вкрапляются рассказы о прочитанных книгах, когда семья обсуждает экранизацию какого-то романа, будь то бестселлер, блокбастер или кино «не для всех». Любовь к книге возникает, когда за текстом стоят не только буквы, но и смысл, который если не понятен, то о нем можно поговорить за семейным столом. В этом случае книга становится членом семьи, и тогда уже не возникает вопроса: «Почему молодежь мало читает»? Нужно всегда начинать с себя: читаешь ты – читают и твои дети!
Любовь к чтению начинается в семье: с мамы, папы, дедушки, бабушки, с родственников, которые дарят книги в день рождения и праздники. Эта любовь рождается в семье, где любят чтение, где есть любимые книги и домашняя мини-библиотека, причем не электронная, состоящая из файлов, «скринов», а бумажная – книги с закладками и пометками на полях. Любовь к чтению пробуждается, когда семья собирается за столом на завтрак, обед и ужин или в воскресенье, когда между вопросами о политике и сплетнями вкрапляются рассказы о прочитанных книгах, когда семья обсуждает экранизацию какого-то романа, будь то бестселлер, блокбастер или кино «не для всех». Любовь к книге возникает, когда за текстом стоят не только буквы, но и смысл, который если не понятен, то о нем можно поговорить за семейным столом. В этом случае книга становится членом семьи, и тогда уже не возникает вопроса: «Почему молодежь мало читает»? Нужно всегда начинать с себя: читаешь ты – читают и твои дети!
— Олег Рой
Хочу поделиться с тобой одним секретом, который я знаю уже некоторое время, — в этом мире, где все так сложно, всегда найдется книга, объясняющая, как просто все на самом деле.
— Вирджиния Эндрюс · книга
Есть и такие люди, их много, что владеют высшим пилотажем: умеют читать, не читая. Как аквалангисты, проплывают они сквозь книгу, ничуть не вымокнув... Это читатели-водолазы. Они составляют подавляющее большинство читательской массы, однако я слишком поздно узнал об их существовании. Я так наивен. Я воображал, что все читают так, как читаю я, а я читаю как ем: это означает не только жизненную потребность, главное – прочитанное усваивается моим организмом и изменяет его компоненты. Поев, скажем, колбасы, человек становится иным, чем поев икры; точно так же, почитав Канта (боже упаси!) он становится иным, чем почитав Раймона Кено. Я говорю: «человек», но следовало бы сказать: «я и немногие другие», потому что большинство людей, закрыв Сименона ли, Пруста ли, остаются теми же, какими были, ровным счетом ничего не утратив от себя прежних и ничегошеньки не приобретя. Прочли – и все; в лучшем случае знают теперь «про что книга». Не подумайте, будто я преувеличиваю. Сколько раз я спрашивал вроде бы умных людей: «Эта книга вас изменила?» В ответ на меня смотрели круглыми глазами, недоумевая: «Почему, собственно, она должна была меня изменить?»
Есть и такие люди, их много, что владеют высшим пилотажем: умеют читать, не читая. Как аквалангисты, проплывают они сквозь книгу, ничуть не вымокнув... Это читатели-водолазы. Они составляют подавляющее большинство читательской массы, однако я слишком поздно узнал об их существовании. Я так наивен. Я воображал, что все читают так, как читаю я, а я читаю как ем: это означает не только жизненную потребность, главное – прочитанное усваивается моим организмом и изменяет его компоненты. Поев, скажем, колбасы, человек становится иным, чем поев икры; точно так же, почитав Канта (боже упаси!) он становится иным, чем почитав Раймона Кено. Я говорю: «человек», но следовало бы сказать: «я и немногие другие», потому что большинство людей, закрыв Сименона ли, Пруста ли, остаются теми же, какими были, ровным счетом ничего не утратив от себя прежних и ничегошеньки не приобретя. Прочли – и все; в лучшем случае знают теперь «про что книга». Не подумайте, будто я преувеличиваю. Сколько раз я спрашивал вроде бы умных людей: «Эта книга вас изменила?» В ответ на меня смотрели круглыми глазами, недоумевая: «Почему, собственно, она должна была меня изменить?»
— Амели Нотомб · книга
Писать и рассказывать — разные вещи, все равно что яблоки и апельсины. Те, кто умеет рассказывать, обычно не умеют писать. Если ты веришь, что люди, умеющие писать книги, хорошо говорят, значит, ты никогда не видела по телевизору, как заикается и мямлит писатель.
Писать и рассказывать — разные вещи, все равно что яблоки и апельсины. Те, кто умеет рассказывать, обычно не умеют писать. Если ты веришь, что люди, умеющие писать книги, хорошо говорят, значит, ты никогда не видела по телевизору, как заикается и мямлит писатель.
— Стивен Кинг · книга
Книгам не нужно быть настоящими, чтобы прославиться.
— Лев Гроссман · книга
Как я счастлив... что писать дребедени многословной вроде «Войны» я больше никогда не стану.
— Лев Николаевич Толстой
Книга словно время, бесконечно и вечно.
— Бекнур Кисиков · книга
Если мысль не приходит, надо поискать её в другом месте.
— Мария Фариса · книга
Задача книги или фильма в том и состоит: дать пинка, чтобы тебя вышибло из дерьма, в котором ты погряз.
— Маргарет Мадзантини · книга
В далеком прошлом у людей родились мысли, которые сегодня презираются и высмеиваются, но мысли эти возникли и останутся навсегда, и это само по себе было утешением.
— Эрих Мария Ремарк · книга
Во времена, когда ценностям чтения и замкнутости так ожесточенно бросают вызов, литература становится освобождением.
— Сьюзен Сонтаг
Чтение всегда было смыслом ее жизни, необходимостью, поддержкой. Шарлотта читала не только для того, чтобы получить информацию, не только для развлечения и времяпрепровождения – она к каждой книге подходила как бы ментально невинной, ждала от нее откровения... У нее было много причин для чтения. Она читала для того, чтобы каждый раз заново открывать для себя, что хорошо и что плохо; читала, чтобы проверить, так ли все у других, как у нее, а когда вдруг понимала, что не так, снова читала – чтобы выяснить, что же она пропустила.<...> Она читала и постепенно начинала понимать, что это значило – быть французом или русским в Х1Х веке, богатым ньюйоркцем тогда же или покорителем Среднего Запада. Она читала, чтобы научиться не быть Шарлоттой, выйти из тюрьмы собственного «я», расширить его границы, приобрести новый опыт.
Чтение всегда было смыслом ее жизни, необходимостью, поддержкой. Шарлотта читала не только для того, чтобы получить информацию, не только для развлечения и времяпрепровождения – она к каждой книге подходила как бы ментально невинной, ждала от нее откровения... У нее было много причин для чтения. Она читала для того, чтобы каждый раз заново открывать для себя, что хорошо и что плохо; читала, чтобы проверить, так ли все у других, как у нее, а когда вдруг понимала, что не так, снова читала – чтобы выяснить, что же она пропустила.<...> Она читала и постепенно начинала понимать, что это значило – быть французом или русским в Х1Х веке, богатым ньюйоркцем тогда же или покорителем Среднего Запада. Она читала, чтобы научиться не быть Шарлоттой, выйти из тюрьмы собственного «я», расширить его границы, приобрести новый опыт.
— Пенелопа Лайвли · книга
... Случайно на улице, шла мимо. Девушка лет восемнадцати в мешковатом чёрном пальто, длинные русые волосы, кое-как подстриженная чёлка. Что-то нелепое в фигуре. И в манерах. Что-то категорически не совпадающее с реальностью, порывистое и ужасно трогательное. Она не видела меня, увлечённая своей книжкой или своими мечтами. Она смотрела куда-то серо-голубыми северными глазами, а я замерла в узнавании… Я так хорошо знала этот зачарованный рассеянный взгляд, эти обкусанные ногти, эти бедные разбитые туфли. Я всем нутром ощущала, как она талантлива и как несчастна. И я знала, что ещё долго-долго придётся ей быть талантливой – неизвестно, в чём, – и несчастной, а это уж слишком ясно, отчего. Это женский мутант. Это результат жестокого эксперимента по внедрению духа в природу. Это женщина, которой досталась искорка творческого разума. Это я.
... Случайно на улице, шла мимо. Девушка лет восемнадцати в мешковатом чёрном пальто, длинные русые волосы, кое-как подстриженная чёлка. Что-то нелепое в фигуре. И в манерах. Что-то категорически не совпадающее с реальностью, порывистое и ужасно трогательное. Она не видела меня, увлечённая своей книжкой или своими мечтами. Она смотрела куда-то серо-голубыми северными глазами, а я замерла в узнавании… Я так хорошо знала этот зачарованный рассеянный взгляд, эти обкусанные ногти, эти бедные разбитые туфли. Я всем нутром ощущала, как она талантлива и как несчастна. И я знала, что ещё долго-долго придётся ей быть талантливой – неизвестно, в чём, – и несчастной, а это уж слишком ясно, отчего. Это женский мутант. Это результат жестокого эксперимента по внедрению духа в природу. Это женщина, которой досталась искорка творческого разума. Это я.
— Татьяна Владимировна Москвина · книга
Дэвид считал, что книги должны спасать нас от одиночества. Если бы я мог, я бы сказал Дэвиду, что время, проведённое с ним, напомнило мне, что есть жизнь, вместо того, чтобы помочь от неё спрятаться. Я бы сказал ему, что рядом с ним я почувствовал себя не таким одиноким.
Дэвид считал, что книги должны спасать нас от одиночества. Если бы я мог, я бы сказал Дэвиду, что время, проведённое с ним, напомнило мне, что есть жизнь, вместо того, чтобы помочь от неё спрятаться. Я бы сказал ему, что рядом с ним я почувствовал себя не таким одиноким.
— Дэвид Липски · фильм
Спешить писать книгу нельзя. Хорошая книга, как хорошее вино, должна дозреть в подвалах разума и души автора.
— Александр Вяземка

20 из 237