433 афоризмов на тему «книги, литература»

Тема «книги, литература» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 433 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Ей сна нет от французских книг, А мне от русских больно спится.

   Ей сна нет от французских книг, А мне от русских больно спится.

   — Александр Сергеевич Грибоедов · книга
2. «

   ... Вроде бы одни книжки читали, но я где была, там и осталась, а он поставил в жизни цель и почти её достиг.

   ... Вроде бы одни книжки читали, но я где была, там и осталась, а он поставил в жизни цель и почти её достиг.

   — Сидзуку Цукисима · аниме
3. «

   Я жила в ожидании его. Я знала, что рано или поздно он придёт – в этой или другой жизни.

   Я жила в ожидании его. Я знала, что рано или поздно он придёт – в этой или другой жизни.

   — Наталья Калинина · книга
4. «

   Ведите дневники, это литература будущего!

   Ведите дневники, это литература будущего!

   — Дмитрий Львович Быков · книга
5. «

   Следи за тем, чтобы чтение многих писателей и всякого рода книг не произвело смутности и неопределенности в уме. Следует питать свой ум только писателями несомненного достоинства. Излишнее чтение развлекает ум, отучает его от самостоятельной работы. Поэтому читай только книги старые, несомненно хорошие. Если когда-нибудь является желание перейти на время к другого рода сочинениям, не забывай никогда возвращаться к прежним.

   Следи за тем, чтобы чтение многих писателей и всякого рода книг не произвело смутности и неопределенности в уме. Следует питать свой ум только писателями несомненного достоинства. Излишнее чтение развлекает ум, отучает его от самостоятельной работы. Поэтому читай только книги старые, несомненно хорошие. Если когда-нибудь является желание перейти на время к другого рода сочинениям, не забывай никогда возвращаться к прежним.

   — Лев Николаевич Толстой · книга
6. «

   Непрочитанные книги умеют мстить.

   Непрочитанные книги умеют мстить.

   — Рэй Брэдбери
7. «

   Вогоны не питали никаких иллюзий относительно чувств, вызываемых их опусами. В далеком прошлом к литературе их толкало стремление доказать свою культурность, сейчас же — исключительно садизм.

   Вогоны не питали никаких иллюзий относительно чувств, вызываемых их опусами. В далеком прошлом к литературе их толкало стремление доказать свою культурность, сейчас же — исключительно садизм.

   — Дуглас Адамс · книга
8. «

   — Вам нравится? То, что вы читаете? — И в глупых романах можно обнаружить долю правды. — Тогда представьте, сколько можно узнать из более умных.

   — Вам нравится? То, что вы читаете? — И в глупых романах можно обнаружить долю правды. — Тогда представьте, сколько можно узнать из более умных.

   — Габриель (Коко) Шанель · фильм
9. «

   Всякая литературная материя делится на три сферы: 1. То, что автор хотел выразить. 2. То, что он сумел выразить. 3. То, что он выразил, сам этого не желая...

   Всякая литературная материя делится на три сферы: 1. То, что автор хотел выразить. 2. То, что он сумел выразить. 3. То, что он выразил, сам этого не желая...

   — Сергей Довлатов · книга
10. «

    Если человек что-то начал писать, то уже не остановишь. И главное-то обидно... Человек может быть умным, даже интеллектуалом, может любить и знать хорошую литературу и кино, может иметь прекрасное образование, а писать при этом бессмысленное говно, и совершенно не будет этого видеть.

    Если человек что-то начал писать, то уже не остановишь. И главное-то обидно... Человек может быть умным, даже интеллектуалом, может любить и знать хорошую литературу и кино, может иметь прекрасное образование, а писать при этом бессмысленное говно, и совершенно не будет этого видеть.

    — Евгений Гришковец
11. «

    Умение читать хорошие книги вовсе не равносильно знанию грамоты.

    Умение читать хорошие книги вовсе не равносильно знанию грамоты.

    — Александр Герцен
12. «

    Если читатель может догадаться, как кончится книга, то её не стоило и писать.

    Если читатель может догадаться, как кончится книга, то её не стоило и писать.

    — Жюль Верн
13. «

    Скажи, что ты читаешь, и я скажу, кто ты. Можно составить верное понятие об уме и характере человека, осмотрев его библиотеку.

    Скажи, что ты читаешь, и я скажу, кто ты. Можно составить верное понятие об уме и характере человека, осмотрев его библиотеку.

    — Луи Блан
14. «

    — А я вам говорю, — перебил он, — что по крайней мере девяносто девять процентов редакторов — это просто неудачники. Это неудавшиеся писатели. Не думайте, что им приятнее тянуль лямку в редакции и сознавать свою рабскую зависимость от распространения журнала и от оборотливости издателя, чем предаваться радостям творчества. Они пробовали писать, но потерпели неудачу. И вот тут-то и получается нелепейший парадокс. Все двери к литературному успеху охраняются этими сторожевыми собаками, литературными неудачниками. Редакторы, их помощники, рецензенты, вообще все те, кто читает рукописи, — это все люди, которые некогда хотели стать писателями, но не смогли. И вот они-то, последние, казалось бы, кто имеет право на это, являются вершителями литературных судеб и решают, что нужно и что не нужно печатать. Они, заурядные и бесталанные, судят об оригинальности и таланте. А за ними следуют критики, обычно такие же неудачники. Не говорите мне, что они никогда не мечтали и не пробовали писать стихи или прозу, — пробовали, только у них ни черта не вышло. <...> — Но если вы потерпите неудачу? Вы должны подумать обо мне, Мартин! — Если я потерплю неудачу? — Он поглядел на нее с минуту, словно она сказала нечто немыслимое. Затем глаза его лукаво блеснули. — Тогда я стану редактором, и вы будете редакторской женой.

    — А я вам говорю, — перебил он, — что по крайней мере девяносто девять процентов редакторов — это просто неудачники. Это неудавшиеся писатели. Не думайте, что им приятнее тянуль лямку в редакции и сознавать свою рабскую зависимость от распространения журнала и от оборотливости издателя, чем предаваться радостям творчества. Они пробовали писать, но потерпели неудачу. И вот тут-то и получается нелепейший парадокс. Все двери к литературному успеху охраняются этими сторожевыми собаками, литературными неудачниками. Редакторы, их помощники, рецензенты, вообще все те, кто читает рукописи, — это все люди, которые некогда хотели стать писателями, но не смогли. И вот они-то, последние, казалось бы, кто имеет право на это, являются вершителями литературных судеб и решают, что нужно и что не нужно печатать. Они, заурядные и бесталанные, судят об оригинальности и таланте. А за ними следуют критики, обычно такие же неудачники. Не говорите мне, что они никогда не мечтали и не пробовали писать стихи или прозу, — пробовали, только у них ни черта не вышло. <...> — Но если вы потерпите неудачу? Вы должны подумать обо мне, Мартин! — Если я потерплю неудачу? — Он поглядел на нее с минуту, словно она сказала нечто немыслимое. Затем глаза его лукаво блеснули. — Тогда я стану редактором, и вы будете редакторской женой.

    — Джек Лондон · книга
15. «

    Мой кров — убог. И времена — суровы. Но полки книг возносятся стеной.

    Мой кров — убог. И времена — суровы. Но полки книг возносятся стеной.

    — Максимилиан Александрович Волошин
16. «

    Культура — это не количество прочитанных книг, а количество понятых.

    Культура — это не количество прочитанных книг, а количество понятых.

    — Фазиль Искандер · книга
17. «

    Как из копеек составляются рубли, так и из крупинок прочитанного составляется знание.

    Как из копеек составляются рубли, так и из крупинок прочитанного составляется знание.

    — Владимир Даль
18. «

    Была когда-то страна искусных наездников и хлопковых полей, звалась она Старым Югом... Там, в дивных уголках, застыла в прощальном поклоне сама Галантность. Там жили последние Рыцари и прекрасные Дамы, последние Хозяева и их Рабы... Теперь об этом можно прочитать только в книгах, теперь это не более, чем сон, которые трудно забыть. Это целый Мир, унесенный ветром...

    Была когда-то страна искусных наездников и хлопковых полей, звалась она Старым Югом... Там, в дивных уголках, застыла в прощальном поклоне сама Галантность. Там жили последние Рыцари и прекрасные Дамы, последние Хозяева и их Рабы... Теперь об этом можно прочитать только в книгах, теперь это не более, чем сон, которые трудно забыть. Это целый Мир, унесенный ветром...

    — эпиграф · фильм
19. «

    Когда-то книгу читали лишь немногие — тут, там, в разных местах. Поэтому и книги могли быть разными. Мир был просторен. Но, когда в мире стало тесно от глаз, локтей, ртов, когда население удвоилось, утроилось, учетверилось, содержание фильмов, радиопередач, журналов, книг снизилось до известного стандарта. Этакая универсальная жвачка.

    Когда-то книгу читали лишь немногие — тут, там, в разных местах. Поэтому и книги могли быть разными. Мир был просторен. Но, когда в мире стало тесно от глаз, локтей, ртов, когда население удвоилось, утроилось, учетверилось, содержание фильмов, радиопередач, журналов, книг снизилось до известного стандарта. Этакая универсальная жвачка.

    — Рэй Брэдбери · книга
20. «

    Рай — это место, где библиотека открыта двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю.

    Рай — это место, где библиотека открыта двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю.

    — Алан Брэдли · книга