258 цитат: всё о «короли»

258 цитат про «короли»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Они восхваляют его, как самого Богобоязненного, как чистейшего из всех королей, как одного из самых любящих мужчин, и как умнейшего из правителей, что когда-либо вступали на Французский престол, но только я знаю, что все это лишь пущенная в глаза пыль, и ничего больше.

   Они восхваляют его, как самого Богобоязненного, как чистейшего из всех королей, как одного из самых любящих мужчин, и как умнейшего из правителей, что когда-либо вступали на Французский престол, но только я знаю, что все это лишь пущенная в глаза пыль, и ничего больше.
2. «

   — [Sindarin: Hîr nín, Legolas. Celin ’winiath o adar lín. Cân i hi danwenidh na le. Перевод: Мой лорд Леголас… Я принес весть от твоего отца. Вы должны немедленно вернуться к нему.] — [Sindarin: Tolo, Tauriel! Перевод: Пойдем, Тауриэль!] — [Sindarin: Hîr nín. Edlennen Tauriel. Перевод: Мой господин… Тауриэль изгнана.] — [Sindarin: Edlennen? Перевод: Изгнана?] Передай моему отцу, там где нет места для Тауриэль, нет места и для меня. — Леголас, это приказ твоего короля. — [Sindarin: Naw aran nín, mal ú-gân innas nín. Перевод: Он — мой король. Но он не распоряжается моим сердцем.]

   — [Sindarin: Hîr nín, Legolas. Celin ’winiath o adar lín. Cân i hi danwenidh na le. Перевод: Мой лорд Леголас… Я принес весть от твоего отца. Вы должны немедленно вернуться к нему.] — [Sindarin: Tolo, Tauriel! Перевод: Пойдем, Тауриэль!] — [Sindarin: Hîr nín. Edlennen Tauriel. Перевод: Мой господин… Тауриэль изгнана.] — [Sindarin: Edlennen? Перевод: Изгнана?] Передай моему отцу, там где нет места для Тауриэль, нет места и для меня. — Леголас, это приказ твоего короля. — [Sindarin: Naw aran nín, mal ú-gân innas nín. Перевод: Он — мой король. Но он не распоряжается моим сердцем.]

   — Эльф из Лихолесья · фильм
3. «

   — Я — королева, а не мясник. — Все правители — либо мясники, либо мясо.

   — Я — королева, а не мясник. — Все правители — либо мясники, либо мясо.

   — Дейнерис Таргариен · сериал
4. «

   Правителей недолго свергнуть. И только в принцах есть особая прелесть. В их юности. В верности своему народу. В том, кем они должны стать. Они — следующее поколение правителей, и, убивая их, я убиваю будущее. Точно как учила меня мать.

   Правителей недолго свергнуть. И только в принцах есть особая прелесть. В их юности. В верности своему народу. В том, кем они должны стать. Они — следующее поколение правителей, и, убивая их, я убиваю будущее. Точно как учила меня мать.

   — Александра Кристо · книга
5. «

   — Ну, как дела? — спросил Румата благосклонно. — Одних грамотеев режем, других учим? Отец Кин осклабился. — Грамотей не есть враг короля, — сказал он. — Враг короля есть грамотей-мечтатель, грамотей усомнившийся, грамотей неверящий.

   — Ну, как дела? — спросил Румата благосклонно. — Одних грамотеев режем, других учим? Отец Кин осклабился. — Грамотей не есть враг короля, — сказал он. — Враг короля есть грамотей-мечтатель, грамотей усомнившийся, грамотей неверящий.

   — Аркадий Стругацкий · книга
6. «

   — Ты отвернулась, Лиззи? Ты закрыла глаза? Ты закрыла глаза. — Да... — Один гроб — я исчезну, будто меня и не было. Королевская казнь? Хоть в этом Генрих отдает мне должное. Не закрывай глаза — ты знаешь, что ты сегодня сделала! Знаешь, что совершаешь — так смотри на это! Получи мою кровь, Англия!

   — Ты отвернулась, Лиззи? Ты закрыла глаза? Ты закрыла глаза. — Да... — Один гроб — я исчезну, будто меня и не было. Королевская казнь? Хоть в этом Генрих отдает мне должное. Не закрывай глаза — ты знаешь, что ты сегодня сделала! Знаешь, что совершаешь — так смотри на это! Получи мою кровь, Англия!

   — Ричард Йоркский · сериал
7. «

   Тело короля было инструментом политики в той же мере, как и его разум.

   Тело короля было инструментом политики в той же мере, как и его разум.

   — Роберта Джеллис · книга
8. «

   Многие считали, что Анна Болейн околдовала короля. Она была женщиной с сильной волей и убеждениями. Простой народ ненавидел ее, да и многие дворяне тоже. Она изгнала Екатерину Арагонскую, угрожала отправить на эшафот родную дочь Генриха Марию. Многие приближенные короля впали в немилость, а иные лишились головы по ее прихоти.

   Многие считали, что Анна Болейн околдовала короля. Она была женщиной с сильной волей и убеждениями. Простой народ ненавидел ее, да и многие дворяне тоже. Она изгнала Екатерину Арагонскую, угрожала отправить на эшафот родную дочь Генриха Марию. Многие приближенные короля впали в немилость, а иные лишились головы по ее прихоти.

   — Кристофер Уильям Гортнер · книга
9. «

   — Всю жизнь я страшился чужих войн, презирал силу и богатство, полученные ценой жизни поданных. Но ты оказался иным. — Ты доказал, что борешься за правду и справедливость.

   — Всю жизнь я страшился чужих войн, презирал силу и богатство, полученные ценой жизни поданных. Но ты оказался иным. — Ты доказал, что борешься за правду и справедливость.

   — Тристан · сериал
10. «

    Он играл короля так, словно боялся, что в любую минуту кто-то сыграет туза.

    Он играл короля так, словно боялся, что в любую минуту кто-то сыграет туза.

    — Юджин Филд
11. «

    Придет день, король, и ты поймешь, чего стоят те, кто тебя окружает.

    Придет день, король, и ты поймешь, чего стоят те, кто тебя окружает.

    — Мерлин · сериал
12. «

    Помни, де Катт: король всегда готов к войне, а значит, он готов и к смерти.

    Помни, де Катт: король всегда готов к войне, а значит, он готов и к смерти.

    — Валентин Пикуль · книга
13. «

    Чудеса и явления богов всегда сопутствуют рождению королей.

    Чудеса и явления богов всегда сопутствуют рождению королей.

    — Джордж Мартин · книга
14. «

    Мой сын идеалист, из таких получаются великие вожди, но хорошие правители — никогда.

    Мой сын идеалист, из таких получаются великие вожди, но хорошие правители — никогда.

    — Элвин Гамильтон · книга
15. «

    — Что вы делаете? Вы не можете здесь сидеть! Сейчас же встаньте! — Почему? Это кресло. — Это не просто кресло, это к... к... коронационный стул Святого Эдуарда! — Люди тут вырезали свои имена. — Это трон, на котором сидели все короли и королевы! — И под сиденьем — большой булыжник. — Это Камень Судьбы, или Скунский Камень! — Вы верите в такой вздор... — Вы все, абсолютно все опошляете! Слушать меня! — ...сколько королевских задниц полировало этот стул... — СЛУШАТЬ МЕНЯ! — Почему вы командуете? — По праву помазанника божьего, я ваш король! — Вот еще! Вы сами сказали, что вам это не угодно, почему я должен слушать? — У меня есть на это право, у меня ЕСТЬ ГОЛОС! — Это точно. А еще воля и смелость. Я знаю, вы станете хорошим королем.

    — Что вы делаете? Вы не можете здесь сидеть! Сейчас же встаньте! — Почему? Это кресло. — Это не просто кресло, это к... к... коронационный стул Святого Эдуарда! — Люди тут вырезали свои имена. — Это трон, на котором сидели все короли и королевы! — И под сиденьем — большой булыжник. — Это Камень Судьбы, или Скунский Камень! — Вы верите в такой вздор... — Вы все, абсолютно все опошляете! Слушать меня! — ...сколько королевских задниц полировало этот стул... — СЛУШАТЬ МЕНЯ! — Почему вы командуете? — По праву помазанника божьего, я ваш король! — Вот еще! Вы сами сказали, что вам это не угодно, почему я должен слушать? — У меня есть на это право, у меня ЕСТЬ ГОЛОС! — Это точно. А еще воля и смелость. Я знаю, вы станете хорошим королем.

    — Лайонел Лог · фильм
16. «

    — Неужели вы забыли оплатить счет за электричество? — Нет. Свет у нас отключается только тогда, когда мы обедаем с членами королевской семьи.

    — Неужели вы забыли оплатить счет за электричество? — Нет. Свет у нас отключается только тогда, когда мы обедаем с членами королевской семьи.

    — Джек Райан · фильм
17. «

    У каждого короля за душой столько говна, что пырнуть его ножом — по-любому дело справедливое.

    У каждого короля за душой столько говна, что пырнуть его ножом — по-любому дело справедливое.

    — Золтан Хивай · игра
18. «

    — Тебе больше нечего сказать? — с изрядной прохладой осведомился Его Величество. — Вообще-то… есть, — я с долей сожаления посмотрела на свои ноги, где на правой пятке прилип нехилый такой комок грязи, и дернула ногой. — Я думаю, что вам живется весьма нелегко. Тащить на себе такую тяжесть… Блин. Не отцепляется. — Толкая ее, как тяжелое бревно… Вот сволочь! Намертво прилипла! — Пихая вперед, ругаясь на дураков, которые бесконечно мешаются под ногами… Нет, ну надо, какая зараза! И где я успела так извозиться?! — Потея, сдирая в кровь руки… Уф! Я, наконец, с раздражением отряхнула каблук и придирчиво изучила второй сапог. Но он, слава богу, оказался в порядке. — …и все для того, чтобы неудобная, неподъемная и неповоротливая махина под названием «государство» хоть немного, но сдвинулась с места. Хоть чуть-чуть, но стала лучше. Медленно, постепенно, мучительно долго. Ведь у вас, если подумать, адская работа. И неблагодарная, к тому же: держать на себе небосвод очень трудно. Особенно, если стоишь на вершине совсем один, устало утираешь пот со лба, проклинаешь все на свете, но все же стоишь, держишь… просто потому, что больше некому отдать эту трудную ношу. И при этом каждый миг понимаешь, что тебе не только никто не поможет, но еще, что особенно грустно, даже не поймет…

    — Тебе больше нечего сказать? — с изрядной прохладой осведомился Его Величество. — Вообще-то… есть, — я с долей сожаления посмотрела на свои ноги, где на правой пятке прилип нехилый такой комок грязи, и дернула ногой. — Я думаю, что вам живется весьма нелегко. Тащить на себе такую тяжесть… Блин. Не отцепляется. — Толкая ее, как тяжелое бревно… Вот сволочь! Намертво прилипла! — Пихая вперед, ругаясь на дураков, которые бесконечно мешаются под ногами… Нет, ну надо, какая зараза! И где я успела так извозиться?! — Потея, сдирая в кровь руки… Уф! Я, наконец, с раздражением отряхнула каблук и придирчиво изучила второй сапог. Но он, слава богу, оказался в порядке. — …и все для того, чтобы неудобная, неподъемная и неповоротливая махина под названием «государство» хоть немного, но сдвинулась с места. Хоть чуть-чуть, но стала лучше. Медленно, постепенно, мучительно долго. Ведь у вас, если подумать, адская работа. И неблагодарная, к тому же: держать на себе небосвод очень трудно. Особенно, если стоишь на вершине совсем один, устало утираешь пот со лба, проклинаешь все на свете, но все же стоишь, держишь… просто потому, что больше некому отдать эту трудную ношу. И при этом каждый миг понимаешь, что тебе не только никто не поможет, но еще, что особенно грустно, даже не поймет…

    — Александра Лисина · книга
19. «

    У короля такое могучее сердце, что когда оно разбивается, пошатнуться может все королевство.

    У короля такое могучее сердце, что когда оно разбивается, пошатнуться может все королевство.

    — Маргарет Бофорт · сериал
20. «

    – Ты знаешь... в старину карточные короли олицетворяли правителей. Они награждали или наказывали. – Слушай, у меня предложение: давай обойдёмся без этих исторических параллелей, экскурсов. Ежу понятно, нас с тобой сюда позвали не награждать. – Да... где-то мы прокололись. Интересно, где? <...> А какой у тебя король? – У меня их два. – Два предупреждения? Да, крупно ты кому-то насолил. Бубновый... Юлий Цезарь. – Ну, Юлий Цезарь и что? – Ты же знаешь, как он кончил. Зарезан Брутом, который был ему как сын. – По крайне мере, здесь я могу быть спокойным точно. Кто бы сюда ни вошёл – это не Максим.

    – Ты знаешь... в старину карточные короли олицетворяли правителей. Они награждали или наказывали. – Слушай, у меня предложение: давай обойдёмся без этих исторических параллелей, экскурсов. Ежу понятно, нас с тобой сюда позвали не награждать. – Да... где-то мы прокололись. Интересно, где? <...> А какой у тебя король? – У меня их два. – Два предупреждения? Да, крупно ты кому-то насолил. Бубновый... Юлий Цезарь. – Ну, Юлий Цезарь и что? – Ты же знаешь, как он кончил. Зарезан Брутом, который был ему как сын. – По крайне мере, здесь я могу быть спокойным точно. Кто бы сюда ни вошёл – это не Максим.

    — Константин Войтевич · сериал