38 цитат на тему «Красивые цитаты на тему «красота»» — подборка редакции

Собрали 38 цитат на тему «Красивые цитаты на тему «красота»» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   А вы, вы солнечный луч, вы капля росы, вы песня птички.

   А вы, вы солнечный луч, вы капля росы, вы песня птички.

   — Виктор Гюго · книга
2. «

   И вот передо мной большой, большой пруд, как озеро. Фонтан бьёт... Деревья склоняются над водой. Большие зелёные шайки склонённых ив я обнимаю. Я такой большой, что могу обнять каждое это доброе зелёное дерево. Вода поднимается, горкой уходит к небу, а небо странное большое... и светлое. И где-то там, в самой, самой середине, растёт жёлтый золотой цветок... Поток множества маленьких искорок-цветков везде, куда ни взглянешь. Эта золотистая пыль от того цветка рассеяна в небе... Да, да, небо... Конечно, небо... Конечно, тут и лежит эта тайна... Она открыта. Вот она, бери смело, бери её. Да, конечно же, так это ясно: небо бесконечно большое, этот цветок посредине — красота. Значит, нужно начинать оттуда... Красота управляет миром. Из неё рождается добро, и из добра счастье, сначала моё, а потом всеобщее...

   И вот передо мной большой, большой пруд, как озеро. Фонтан бьёт... Деревья склоняются над водой. Большие зелёные шайки склонённых ив я обнимаю. Я такой большой, что могу обнять каждое это доброе зелёное дерево. Вода поднимается, горкой уходит к небу, а небо странное большое... и светлое. И где-то там, в самой, самой середине, растёт жёлтый золотой цветок... Поток множества маленьких искорок-цветков везде, куда ни взглянешь. Эта золотистая пыль от того цветка рассеяна в небе... Да, да, небо... Конечно, небо... Конечно, тут и лежит эта тайна... Она открыта. Вот она, бери смело, бери её. Да, конечно же, так это ясно: небо бесконечно большое, этот цветок посредине — красота. Значит, нужно начинать оттуда... Красота управляет миром. Из неё рождается добро, и из добра счастье, сначала моё, а потом всеобщее...

   — Михаил Михайлович Пришвин · книга
3. «

   Женская красота не проявляется с самого детства. Она зреет внутри куколки, словно будущая бабочка, которая не сразу раскроет свои волшебные крылья. Эта куколка, казалось бы, не обещает явить миру ничего прекрасного. Но наступает положенный час, и… случается чудо!

   Женская красота не проявляется с самого детства. Она зреет внутри куколки, словно будущая бабочка, которая не сразу раскроет свои волшебные крылья. Эта куколка, казалось бы, не обещает явить миру ничего прекрасного. Но наступает положенный час, и… случается чудо!

   — Наталья Солнцева · книга
4. «

   — Иногда ночью дождь вдруг перестанет и на небе россыпи звёзд... Такая красота... Также красиво, как когда солнце садится в дельте реки, когда на воде появляются миллионы искорок... Или как то горное озеро, такое чистое и прозрачное будто перед тобой два неба — одно над другим... А пустыня на утренней заре? Невозможно сказать, где кончается небо и начинается грань земли. Очень красиво. — Жаль, что меня с тобой не было… — Была...

   — Иногда ночью дождь вдруг перестанет и на небе россыпи звёзд... Такая красота... Также красиво, как когда солнце садится в дельте реки, когда на воде появляются миллионы искорок... Или как то горное озеро, такое чистое и прозрачное будто перед тобой два неба — одно над другим... А пустыня на утренней заре? Невозможно сказать, где кончается небо и начинается грань земли. Очень красиво. — Жаль, что меня с тобой не было… — Была...

   — Форрест Гамп · фильм
5. «

   ...я — сочинитель, Человек, называющий все по имени, Отнимающий аромат у живого цветка.

   ...я — сочинитель, Человек, называющий все по имени, Отнимающий аромат у живого цветка.

   — Александр Александрович Блок
6. «

   Любовь от красоты не происходит И потому, с одним лишь взглядом не приходит. Пусть красотой тебя я покорила, Но для любви нужна совсем другая сила...

   Любовь от красоты не происходит И потому, с одним лишь взглядом не приходит. Пусть красотой тебя я покорила, Но для любви нужна совсем другая сила...

   — Наши истории любви (Teri Meri Kahaani) · фильм
7. «

   Ненависть, она как красота — может со временем поблекнуть, но никогда не умрет.

   Ненависть, она как красота — может со временем поблекнуть, но никогда не умрет.

   — Ифа · сериал
8. «

   Кто не изведал, как слабы, пусты Слова перед величьем красоты? Чей разум был достаточно силён, Чтобы, восторгом дивным ослеплён, Не затуманился и не признал хоть раз Могущество и власть прекрасных глаз?

   Кто не изведал, как слабы, пусты Слова перед величьем красоты? Чей разум был достаточно силён, Чтобы, восторгом дивным ослеплён, Не затуманился и не признал хоть раз Могущество и власть прекрасных глаз?

   — Джордж Гордон Байрон
9. «

   Красота — это правильная линия в единстве и борьбе противоположностей, та самая середина между двумя сторонами всякого явления, всякой вещи, которую видели еще древние греки и назвали аристон — наилучшим, считая синонимом этого слова меру, точнее — чувство меры. Я представляю себе эту меру чем-то крайне тонким — лезвием бритвы, потому что найти ее, осуществить, соблюсти нередко так же трудно, как пройти по лезвию бритвы, почти не видимому из-за чрезвычайной остроты.

   Красота — это правильная линия в единстве и борьбе противоположностей, та самая середина между двумя сторонами всякого явления, всякой вещи, которую видели еще древние греки и назвали аристон — наилучшим, считая синонимом этого слова меру, точнее — чувство меры. Я представляю себе эту меру чем-то крайне тонким — лезвием бритвы, потому что найти ее, осуществить, соблюсти нередко так же трудно, как пройти по лезвию бритвы, почти не видимому из-за чрезвычайной остроты.

   — Иван Антонович Ефремов · книга
10. «

    Квазимодо остановился под сводом главного портала. Его широкие ступни, казалось, так прочно вросли в каменные плиты пола, как тяжелые романские столбы. Его огромная косматая голова глубоко уходила в плечи, точно голова льва, под длинной гривой которого тоже не видно шеи. Он держал трепещущую девушку, повисшую на его грубых руках словно белая ткань, держал так бережно, точно боялся ее разбить или измять. Казалось, он чувствовал, что это было нечто хрупкое, изысканное, драгоценное, созданное не для его рук. Минутами он не осмеливался коснуться ее даже дыханием. И вдруг сильно прижимал ее к своей угловатой груди, как свою собственность, как свое сокровище... <...> Взор этого циклопа, склоненный к девушке, то обволакивал ее нежностью, скорбью и жалостью, то вдруг поднимался вверх, полный огня. И тогда женщины смеялись и плакали, толпа неистовствовала от восторга, ибо в эти мгновения... Квазимодо воистину был прекрасен. Он был прекрасен, этот сирота, подкидыш, это отребье; он чувствовал себя величественным и сильным, он глядел в лицо этому обществу, которое изгнало его, но в дела которого он так властно вмешался; глядел в лицо этому человеческому правосудию, у которого вырвал добычу, всем этим тиграм, которым лишь оставалось клацать зубами, этим приставам, судьям и палачам, всему этому королевскому могуществу, которое он, ничтожный, сломил с помощью всемогущего Бога.

    Квазимодо остановился под сводом главного портала. Его широкие ступни, казалось, так прочно вросли в каменные плиты пола, как тяжелые романские столбы. Его огромная косматая голова глубоко уходила в плечи, точно голова льва, под длинной гривой которого тоже не видно шеи. Он держал трепещущую девушку, повисшую на его грубых руках словно белая ткань, держал так бережно, точно боялся ее разбить или измять. Казалось, он чувствовал, что это было нечто хрупкое, изысканное, драгоценное, созданное не для его рук. Минутами он не осмеливался коснуться ее даже дыханием. И вдруг сильно прижимал ее к своей угловатой груди, как свою собственность, как свое сокровище... <...> Взор этого циклопа, склоненный к девушке, то обволакивал ее нежностью, скорбью и жалостью, то вдруг поднимался вверх, полный огня. И тогда женщины смеялись и плакали, толпа неистовствовала от восторга, ибо в эти мгновения... Квазимодо воистину был прекрасен. Он был прекрасен, этот сирота, подкидыш, это отребье; он чувствовал себя величественным и сильным, он глядел в лицо этому обществу, которое изгнало его, но в дела которого он так властно вмешался; глядел в лицо этому человеческому правосудию, у которого вырвал добычу, всем этим тиграм, которым лишь оставалось клацать зубами, этим приставам, судьям и палачам, всему этому королевскому могуществу, которое он, ничтожный, сломил с помощью всемогущего Бога.

    — Виктор Гюго · книга
11. «

    Книга, светлая книга, красивая книга… Во все времена это самый надежный и верный друг человека. Именно благодаря урокам, взятым из той или иной книги мы учимся жить, любить, понимать. Спустя некоторое время у каждого из нас появляются свои, особенные, красивые книги — те, которые располагают к себе с первой строчки, которые хочется читать вновь и вновь, читать взахлеб... Когда кажется, что тебя словно перенесли в этот мир!

    Книга, светлая книга, красивая книга… Во все времена это самый надежный и верный друг человека. Именно благодаря урокам, взятым из той или иной книги мы учимся жить, любить, понимать. Спустя некоторое время у каждого из нас появляются свои, особенные, красивые книги — те, которые располагают к себе с первой строчки, которые хочется читать вновь и вновь, читать взахлеб... Когда кажется, что тебя словно перенесли в этот мир!

    — Ральф Уолдо Эмерсон
12. «

    Красота мимолетна. Но красота духа, красота воображения и красота души — это настоящие достоинства.

    Красота мимолетна. Но красота духа, красота воображения и красота души — это настоящие достоинства.

    — Вивьен Ли
13. «

    Всё красивое на земле мне хочется называть твоим именем: Все цветы, все травы, все тонкие ветки на фоне неба, Все зори и все облака с розовато-желтой каймою — Они все на тебя похожи.

    Всё красивое на земле мне хочется называть твоим именем: Все цветы, все травы, все тонкие ветки на фоне неба, Все зори и все облака с розовато-желтой каймою — Они все на тебя похожи.

    — Елена Михайловна Ширман
14. «

    Облик ее был так хрупок и безупречен, так нежен и кроток, так чист и прекрасен, что казалось, земля – не её стихия, а грубые земные существа – неподходящие для неё спутники.

    Облик ее был так хрупок и безупречен, так нежен и кроток, так чист и прекрасен, что казалось, земля – не её стихия, а грубые земные существа – неподходящие для неё спутники.

    — Чарльз Диккенс · книга
15. «

    Иногда я смотрю на тебя и думаю, что вижу далёкую звезду. Она так ярко светит, но свет от неё идёт десятки тысяч лет. Может статься, и звезды-то уже нет. А он всё равно как настоящий. Такой реальный... Реальнее ничего не бывает.

    Иногда я смотрю на тебя и думаю, что вижу далёкую звезду. Она так ярко светит, но свет от неё идёт десятки тысяч лет. Может статься, и звезды-то уже нет. А он всё равно как настоящий. Такой реальный... Реальнее ничего не бывает.

    — Харуки Мураками · книга
16. «

    Пусть красота живет не только ныне, Но повторит себя в любимом сыне.

    Пусть красота живет не только ныне, Но повторит себя в любимом сыне.

    — Уильям Шекспир
17. «

    Вишни в весеннем цвету! Но я — о горе! - Бессилен открыть Мешок, где спрятаны песни.

    Вишни в весеннем цвету! Но я — о горе! - Бессилен открыть Мешок, где спрятаны песни.

    — Мацуо Басё
18. «

    После занятия я спустился вниз как во сне. Голова шла кругом, но при этом я с болезненной остротой ощущал, что я молод и полон сил и передо мной распахнул объятия чудный день — невыносимая синева неба, ветер, разбрасывающий желтые и красные листья пригоршнями конфетти. «В красоте заключен ужас. Всё, что мы называем прекрасным, заставляет нас содрогаться». В тот вечер я записал в дневнике: «Деревья охвачены шизофренией и постепенно теряют власть над собой — их новый пылающий цвет свел их с ума. Кто-то, кажется Ван Гог, сказал, что оранжевый — цвет безумия. Красота есть ужас. Мы хотим быть поглощенными ею, хотим найти прибежище в её очищающем пламени».

    После занятия я спустился вниз как во сне. Голова шла кругом, но при этом я с болезненной остротой ощущал, что я молод и полон сил и передо мной распахнул объятия чудный день — невыносимая синева неба, ветер, разбрасывающий желтые и красные листья пригоршнями конфетти. «В красоте заключен ужас. Всё, что мы называем прекрасным, заставляет нас содрогаться». В тот вечер я записал в дневнике: «Деревья охвачены шизофренией и постепенно теряют власть над собой — их новый пылающий цвет свел их с ума. Кто-то, кажется Ван Гог, сказал, что оранжевый — цвет безумия. Красота есть ужас. Мы хотим быть поглощенными ею, хотим найти прибежище в её очищающем пламени».

    — Донна Тартт · книга
19. «

    Красота ума вызывает удивление, красота души — уважение.

    Красота ума вызывает удивление, красота души — уважение.

    — Бернар ле Бовье де Фонтенель
20. «

    Сон — эликсир красоты, говорили древние, и я стараюсь принимать его в больших дозах.

    Сон — эликсир красоты, говорили древние, и я стараюсь принимать его в больших дозах.

    — княгиня Драгомирова · фильм