12 цитат про «крест» от великих людей

Собрали 12 цитат на тему «крест» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Как ни тяжел крест, который несет человек, но дерево, из которого он сделан, выросло на почве его сердца.

   Как ни тяжел крест, который несет человек, но дерево, из которого он сделан, выросло на почве его сердца.

   — Амвросий Оптинский
2. «

   За крест, принимаемый без ропота, Господь вознаграждает очень щедро.

   За крест, принимаемый без ропота, Господь вознаграждает очень щедро.

   — Наталия Сухинина · книга
3. «

   Кстати, не очень обольщайся по поводу этих реликвий. Обломков креста я перевидал очень много и в самых разных церквах. Если все они подлинные, значит, нашего Господа терзали не на двух скрещённых брёвнах, а на целом заборе...

   Кстати, не очень обольщайся по поводу этих реликвий. Обломков креста я перевидал очень много и в самых разных церквах. Если все они подлинные, значит, нашего Господа терзали не на двух скрещённых брёвнах, а на целом заборе...

   — Умберто Эко · книга
4. «

   Кого когда-то называли люди Царем в насмешку, Богом в самом деле, Кто был убит — и чье орудье пытки Согрето теплотой моей груди... <...> Ржавеет золото и истлевает сталь, Крошится мрамор — к смерти все готово. Всего прочнее на земле печаль И долговечней — царственное слово.

   Кого когда-то называли люди Царем в насмешку, Богом в самом деле, Кто был убит — и чье орудье пытки Согрето теплотой моей груди... <...> Ржавеет золото и истлевает сталь, Крошится мрамор — к смерти все готово. Всего прочнее на земле печаль И долговечней — царственное слово.

   — Анна Андреевна Ахматова
5. «

   Господь Иисус Христос возвестил всем, что предстоящие Ему крестные муки не есть дело людей: фарисеев, книжников, Пилата, Иуды – они только орудия: Чашу, которую дал Мне Отец, Мне ли не испить? Чашу страданий Иисусу Христу дали не люди, а Отец Небесный, для искупления падшего человечества. И нам всем, хотящим спастись, дает чашу скорбей Господь, не люди. Если Господь страдал за нас, то как, скажи, не страдать нам за свой бесчисленные грехи, которых ми к тому же еще и не видимы Надо просить у Господа: «Даруй ми зрети моя прегрешения».

   Господь Иисус Христос возвестил всем, что предстоящие Ему крестные муки не есть дело людей: фарисеев, книжников, Пилата, Иуды – они только орудия: Чашу, которую дал Мне Отец, Мне ли не испить? Чашу страданий Иисусу Христу дали не люди, а Отец Небесный, для искупления падшего человечества. И нам всем, хотящим спастись, дает чашу скорбей Господь, не люди. Если Господь страдал за нас, то как, скажи, не страдать нам за свой бесчисленные грехи, которых ми к тому же еще и не видимы Надо просить у Господа: «Даруй ми зрети моя прегрешения».

   — Игумен Никон Воробьёв
6. «

   И подпирая крест, я потакаю демонам твоим Под молчаливое согласие небес.

   И подпирая крест, я потакаю демонам твоим Под молчаливое согласие небес.
7. «

   Человеку ни в каком возрасте не следует ставить на жизни крест, ибо все ещё может повернуться.

   Человеку ни в каком возрасте не следует ставить на жизни крест, ибо все ещё может повернуться.

   — Борис Акунин · книга
8. «

   Только в снах боги говорят с вайю. «Ваш бог говорит с вами в снах?» — спросили они францисканцев. Те опустили глаза и понесли кресты назад, к Санта-Марте…

   Только в снах боги говорят с вайю. «Ваш бог говорит с вами в снах?» — спросили они францисканцев. Те опустили глаза и понесли кресты назад, к Санта-Марте…

   — Мария Фариса · книга
9. «

   Укрепи Вас Господь. Крест-то тяжелый, но нести его надо.

   Укрепи Вас Господь. Крест-то тяжелый, но нести его надо.

   — Архимандрит Иоанн (Крестьянкин)
10. «

    Отрежу руку!

    Отрежу руку!

    — Азазелло · сериал
11. «

    Я сам крещёный, вот те крест, как весь народ, ну пусть не местный – этих мест я сын, и вот от коммунизма колосок – печаль ношу, а если пуля – так в висок, я попрошу.

    Я сам крещёный, вот те крест, как весь народ, ну пусть не местный – этих мест я сын, и вот от коммунизма колосок – печаль ношу, а если пуля – так в висок, я попрошу.
12. «

    Марго, я знаю — ты потеряла сегодня друга, но взгляни на меня: я потерял всех своих друзей! Больше того — я потерял мать! Ты всегда могла так плакать, как сейчас; я всегда должен был улыбаться, даже при самой сильной душевной боли. Ты страдаешь; а посмотри на меня — ведь я же умираю! Ну, Марго, будь мужественной! Прошу тебя, сестричка, во имя нашей доброй славы! Честь нашего королевского дома — это наш крест, будем же нести его, подобно Христу, до Голгофы; а если мы и споткнемся на своем пути, то снова встанем, безропотно и мужественно, как он. <...> Да, сестричка, жертва тяжела; но каждый приносит свою жертву — один жертвует честью, другой — своей жизнью. Неужели ты думаешь, что я, будучи двадцати пяти лет от роду и занимая лучший престол в мире, хочу смерти и умру без сожаления? Вглядись в меня... ведь у меня и глаза, и цвет лица, и губы умирающего; но я улыбаюсь... и глядя на мою улыбку, разве нельзя подумать, что я надеюсь жить? А на самом деле, моя сестричка, через неделю, самое большее — месяц, ты будешь оплакивать меня, как оплакиваешь сейчас того, кто умер сегодня утром.

    Марго, я знаю — ты потеряла сегодня друга, но взгляни на меня: я потерял всех своих друзей! Больше того — я потерял мать! Ты всегда могла так плакать, как сейчас; я всегда должен был улыбаться, даже при самой сильной душевной боли. Ты страдаешь; а посмотри на меня — ведь я же умираю! Ну, Марго, будь мужественной! Прошу тебя, сестричка, во имя нашей доброй славы! Честь нашего королевского дома — это наш крест, будем же нести его, подобно Христу, до Голгофы; а если мы и споткнемся на своем пути, то снова встанем, безропотно и мужественно, как он. <...> Да, сестричка, жертва тяжела; но каждый приносит свою жертву — один жертвует честью, другой — своей жизнью. Неужели ты думаешь, что я, будучи двадцати пяти лет от роду и занимая лучший престол в мире, хочу смерти и умру без сожаления? Вглядись в меня... ведь у меня и глаза, и цвет лица, и губы умирающего; но я улыбаюсь... и глядя на мою улыбку, разве нельзя подумать, что я надеюсь жить? А на самом деле, моя сестричка, через неделю, самое большее — месяц, ты будешь оплакивать меня, как оплакиваешь сейчас того, кто умер сегодня утром.

    — Александр Дюма · книга