28 цитат на тему «Ленинград» — подборка редакции

Тема «Ленинград» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 28 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Театр завораживал, увлекал, дарил забытую радость. Неудивительно, что театральные билеты на чёрном рынке шли равноценно куску хлеба.

   Театр завораживал, увлекал, дарил забытую радость. Неудивительно, что театральные билеты на чёрном рынке шли равноценно куску хлеба.

   — Ирина Богданова · книга
2. «

   Сначала топили списанными книгами, но бумага прогорала моментально. «Будем сжигать стулья из читального зала», — распорядилась заведующая библиотекой Галина Леонидовна, — пусть я за порчу имущества под суд пойду, но смерти сотрудников на моей совести не будет. Как ни странно, но работы в библиотеке было много.

   Сначала топили списанными книгами, но бумага прогорала моментально. «Будем сжигать стулья из читального зала», — распорядилась заведующая библиотекой Галина Леонидовна, — пусть я за порчу имущества под суд пойду, но смерти сотрудников на моей совести не будет. Как ни странно, но работы в библиотеке было много.

   — Ирина Богданова · книга
3. «

   Дремлет притихший северный город, Низкое небо над головой. Что тебе снится крейсер «Аврора», В час, когда утро встает над Невой?

   Дремлет притихший северный город, Низкое небо над головой. Что тебе снится крейсер «Аврора», В час, когда утро встает над Невой?

   — Михаил Матусовский
4. «

   29 декабря 1941 года православным общинам города были впервые выделены в общей сложности 85 кг муки и 75 литров вина. Конечно. выделяемых продуктов хватало лишь для удовлетворения минимальных богослужебных потребностей. Так, согласно свидетельству прихожан. в мае 1942 года в Никольской Большеохтинской церкви просфоры были размером с пятикопеечную монету, а вина выделялось не более двух столовых ложек на службу и решено было «совершать Причастие с предельно разбавленным водой вином».

   29 декабря 1941 года православным общинам города были впервые выделены в общей сложности 85 кг муки и 75 литров вина. Конечно. выделяемых продуктов хватало лишь для удовлетворения минимальных богослужебных потребностей. Так, согласно свидетельству прихожан. в мае 1942 года в Никольской Большеохтинской церкви просфоры были размером с пятикопеечную монету, а вина выделялось не более двух столовых ложек на службу и решено было «совершать Причастие с предельно разбавленным водой вином».

   — Ирина Богданова · книга
5. «

   Из рассказа митрополита Ленинградского Алексия о ранней Пасхе 1942 года: «Замечательно, что в этом году, как раз в самую Пасху, исполнилось 700 лет со дня знаменитого ледового побоища, когда под руководством князя Александра Невского русские разгромили немцев на Чудском озере. За нас, как видим, история и наша нравственная сила, которая всё так же велика у русского народа и у русского воина, как и 700 лет назад».

   Из рассказа митрополита Ленинградского Алексия о ранней Пасхе 1942 года: «Замечательно, что в этом году, как раз в самую Пасху, исполнилось 700 лет со дня знаменитого ледового побоища, когда под руководством князя Александра Невского русские разгромили немцев на Чудском озере. За нас, как видим, история и наша нравственная сила, которая всё так же велика у русского народа и у русского воина, как и 700 лет назад».

   — Ирина Богданова · книга
6. «

   От хороших снов хочется плакать, а от плохих — сойти с ума, — пожаловалась как-то подруга Маша, и Катя с ней согласилась, потому что на лишние переживания не оставалось никаких сил.

   От хороших снов хочется плакать, а от плохих — сойти с ума, — пожаловалась как-то подруга Маша, и Катя с ней согласилась, потому что на лишние переживания не оставалось никаких сил.

   — Ирина Богданова · книга
7. «

   Нормы выдачи хлеба с 20 ноября по 25 декабря 1941 года: рабочим — 250 граммов, служащим и членам их семей — 125 граммов; личному составу военизированной охраны, пожарных команд, истребительных отрядов, ремесленных училищ и школ ФЗО, находившемуся на котловом довольствии. — 300 граммов.

   Нормы выдачи хлеба с 20 ноября по 25 декабря 1941 года: рабочим — 250 граммов, служащим и членам их семей — 125 граммов; личному составу военизированной охраны, пожарных команд, истребительных отрядов, ремесленных училищ и школ ФЗО, находившемуся на котловом довольствии. — 300 граммов.

   — Ирина Богданова · книга
8. «

   В директиве Гитлера №1601 «Будущее города Петербурга» говорилось:»... стереть город Петербург с лица земли. После поражения Советской России дальнейшее существование этого крупнейшего населенного пункта не представляет никакого интереса...»

   В директиве Гитлера №1601 «Будущее города Петербурга» говорилось:»... стереть город Петербург с лица земли. После поражения Советской России дальнейшее существование этого крупнейшего населенного пункта не представляет никакого интереса...»

   — Ирина Богданова · книга
9. «

   Пленный ефрейтор 1-й батареи 768-го артдивизиона Вилли Беккер на Нюрнбергском процессе говорил: "...задача дивизиона состояла в обстреле Ленинграда. Командир батареи мне сказал: «Ваша задача — уничтожение Ленинграда». Мы точно знали, что в Ленинграде много гражданского населения, по нему мы и стреляли».

   Пленный ефрейтор 1-й батареи 768-го артдивизиона Вилли Беккер на Нюрнбергском процессе говорил: "...задача дивизиона состояла в обстреле Ленинграда. Командир батареи мне сказал: «Ваша задача — уничтожение Ленинграда». Мы точно знали, что в Ленинграде много гражданского населения, по нему мы и стреляли».

   — Ирина Богданова · книга
10. «

    Батюшка передвигался с трудом, остаться дома не мог, потому что люди ждали утешения и ободрения, и кто, как не Господь поставил его служить в блокадном городе? «Блаженны плачущие, ибо они утешатся».

    Батюшка передвигался с трудом, остаться дома не мог, потому что люди ждали утешения и ободрения, и кто, как не Господь поставил его служить в блокадном городе? «Блаженны плачущие, ибо они утешатся».

    — Ирина Богданова · книга
11. «

    Тринадцать сотрудников Всесоюзного института растениеводства в блокаду остались в Ленинграде и спасли от уничтожения вавиловскую коллекцию — десятки тонн зерна и тонны картофеля. Американский журналист Джорджи Эйн Гейер в статье «900 дней самопожертвования» спрашивает, почему ленинградские ученые за коллекцию заплатили жизнью: «Русский дух? Самопожертвование? Желание сохранить материальные ценности7» Действительно, почему?

    Тринадцать сотрудников Всесоюзного института растениеводства в блокаду остались в Ленинграде и спасли от уничтожения вавиловскую коллекцию — десятки тонн зерна и тонны картофеля. Американский журналист Джорджи Эйн Гейер в статье «900 дней самопожертвования» спрашивает, почему ленинградские ученые за коллекцию заплатили жизнью: «Русский дух? Самопожертвование? Желание сохранить материальные ценности7» Действительно, почему?

    — Ирина Богданова · книга
12. «

    Странно, что люди по привычке продолжают произносить «добрый вечер» и «доброе утро». О каком добре можно рассуждать, когда вокруг царит зло?

    Странно, что люди по привычке продолжают произносить «добрый вечер» и «доброе утро». О каком добре можно рассуждать, когда вокруг царит зло?

    — Ирина Богданова · книга
13. «

    Что, думаешь, раз я в начальниках при советской власти хожу, так, значит, и в Бога не верую? Может, и не верую, но в тяжелую годину без Бога никак нельзя.

    Что, думаешь, раз я в начальниках при советской власти хожу, так, значит, и в Бога не верую? Может, и не верую, но в тяжелую годину без Бога никак нельзя.

    — Ирина Богданова · книга
14. «

    В последнее время бомбить стали меньше, а обстрелы, наоборот, усилились. Из-за внезапности горожане обстрелов боялись больше, потому что проход по городу становился чем-то вроде лотереи: убьёт — не убьёт.

    В последнее время бомбить стали меньше, а обстрелы, наоборот, усилились. Из-за внезапности горожане обстрелов боялись больше, потому что проход по городу становился чем-то вроде лотереи: убьёт — не убьёт.

    — Ирина Богданова · книга
15. «

    По комнате, где выдавали талоны, ходил мальчик, лет пяти, лицо с кулачок, синее. Он ходил среди военных и заглядывал им в глаза, но ничего не просил. Мордашка у него была грязная, а в глазах жуткая тоска. Мальчик подошел к нам. «Ты же знаешь, я ем утром сразу весь», — сказал Маркевич. Я вынул из кармана ломтик и дал мальчику. «С завтрашнего дня буду делать как ты, буду делить хлеб на три кусочка» — сказал Маркевич. Вскоре он погиб.

    По комнате, где выдавали талоны, ходил мальчик, лет пяти, лицо с кулачок, синее. Он ходил среди военных и заглядывал им в глаза, но ничего не просил. Мордашка у него была грязная, а в глазах жуткая тоска. Мальчик подошел к нам. «Ты же знаешь, я ем утром сразу весь», — сказал Маркевич. Я вынул из кармана ломтик и дал мальчику. «С завтрашнего дня буду делать как ты, буду делить хлеб на три кусочка» — сказал Маркевич. Вскоре он погиб.

    — Василий Ардаматский · книга
16. «

    Нам от тебя теперь не оторваться. Одною небывалою борьбой, Одной неповторимою судьбой Мы все отмечены. Мы — ленинградцы.

    Нам от тебя теперь не оторваться. Одною небывалою борьбой, Одной неповторимою судьбой Мы все отмечены. Мы — ленинградцы.

    — Ирина Богданова · книга
17. «

    Отсюда, из блокады, я ужасаюсь своему прошлому и скорблю, что для исцеления моей души понадобилась война.

    Отсюда, из блокады, я ужасаюсь своему прошлому и скорблю, что для исцеления моей души понадобилась война.

    — Ирина Богданова · книга
18. «

    Выйдя из-за стола, старик подошел к наборному полотну с ликом Христа и ласково погладил нимб заскорузлыми пальцами. — Войны заканчиваются, а красота вечна. Я вам больше скажу: созданное в трудные времена всегда несёт в себе большую глубину.

    Выйдя из-за стола, старик подошел к наборному полотну с ликом Христа и ласково погладил нимб заскорузлыми пальцами. — Войны заканчиваются, а красота вечна. Я вам больше скажу: созданное в трудные времена всегда несёт в себе большую глубину.

    — Ирина Богданова · книга
19. «

    Непостижимо, но люди читают.

    Непостижимо, но люди читают.

    — Ирина Богданова · книга
20. «

    Стрелок-радист пикирующего бомбардировщика не мог сказать, что ненавидит русских и убивает их с удовольствием. Совсем нет! Они не были для него людьми в буквальном смысле этого слова, он воспринимал их примерно как саранчу, размножившуюся на самом жирном куске Европы. По отношению к немецкой нации это казалось возмутительной несправедливостью.

    Стрелок-радист пикирующего бомбардировщика не мог сказать, что ненавидит русских и убивает их с удовольствием. Совсем нет! Они не были для него людьми в буквальном смысле этого слова, он воспринимал их примерно как саранчу, размножившуюся на самом жирном куске Европы. По отношению к немецкой нации это казалось возмутительной несправедливостью.

    — Ирина Богданова · книга