268 цитат про «лицемерие» для вдохновения

268 цитат про «лицемерие»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   А знаете, почему я перестала фотографировать людей?! Люди постоянно лгут! Когда пишут, когда говорят… Друг другу, самим себе, всем… Даже когда смотрят в мой объектив!

   А знаете, почему я перестала фотографировать людей?! Люди постоянно лгут! Когда пишут, когда говорят… Друг другу, самим себе, всем… Даже когда смотрят в мой объектив!

   — Дмитрий Игнатов · книга
2. «

   Нам ближе сердцу лицемер, И слаще уху небылицы.

   Нам ближе сердцу лицемер, И слаще уху небылицы.

   — Михаил Сафарбекович Гуцериев
3. «

   Вы можете не говорить того, что вы думаете, но это не значит, что вы должны говорить то, чего вы не думаете: в первом случае это благоразумие, во втором — лицемерие.

   Вы можете не говорить того, что вы думаете, но это не значит, что вы должны говорить то, чего вы не думаете: в первом случае это благоразумие, во втором — лицемерие.

   — Вильгельм Либкнехт
4. «

   Людям нравятся лицемеры. Это правда, они узнают в них самих себя, ведь так приятно, когда со спущенными штанами и в полной боевой готовности застанут кого-то, а не тебя.

   Людям нравятся лицемеры. Это правда, они узнают в них самих себя, ведь так приятно, когда со спущенными штанами и в полной боевой готовности застанут кого-то, а не тебя.

   — Стивен Кинг · книга
5. «

   Чем больше ты искренен, тем больше лжив и лицемерен мир вокруг тебя.

   Чем больше ты искренен, тем больше лжив и лицемерен мир вокруг тебя.

   — Мохаммед Али
6. «

   И вот пришел Иуда. Пришел он, низко кланяясь, выгибая спину, осторожно и пугливо вытягивая вперед свою безобразную бугроватую голову — как раз такой, каким представляли его знающие.

   И вот пришел Иуда. Пришел он, низко кланяясь, выгибая спину, осторожно и пугливо вытягивая вперед свою безобразную бугроватую голову — как раз такой, каким представляли его знающие.

   — Леонид Николаевич Андреев · книга
7. «

   Кто сплетничает с тобой, сплетничает и за твоей спиной.

   Кто сплетничает с тобой, сплетничает и за твоей спиной.

   — Мухаммад ибн Идрис аш-Шафии
8. «

   Я благодарен судьбе за то, что мне выпала честь жить на изломе эпох, как впрочем, и за то, что мне приходится быть беспристрастным свидетелем происходящего вокруг лицемерия, человеконенавистничества и кощунственной бесовщины, рядящейся в одежды праведности, пристойности и человеколюбия.

   Я благодарен судьбе за то, что мне выпала честь жить на изломе эпох, как впрочем, и за то, что мне приходится быть беспристрастным свидетелем происходящего вокруг лицемерия, человеконенавистничества и кощунственной бесовщины, рядящейся в одежды праведности, пристойности и человеколюбия.
9. «

   Осуждённый… Слово такое придумали… А кем он осуждённый, сколько найдётся имеющих моральное право осуждать, тех, кто сам в жизни ни разу не нарушил закон. Таких нет. «Кто без греха – пусть бросит в меня камень». Известно определение человека, осуждающего других за то, что сам делает втихую – лицемер.

   Осуждённый… Слово такое придумали… А кем он осуждённый, сколько найдётся имеющих моральное право осуждать, тех, кто сам в жизни ни разу не нарушил закон. Таких нет. «Кто без греха – пусть бросит в меня камень». Известно определение человека, осуждающего других за то, что сам делает втихую – лицемер.

   — Максим Плохой · книга
10. «

    Как просто объявить себя святым, Тряпицу вывесив, как флаг, на жерди Над глинобитный домиком своим, И размышлять о жизни и о смерти; Уйдя от всех трудов, тревог, забот, Накрыв худые плечи мешковиной, Скрестить колени, восседать, как бог, Потряхивая шевелюрой львиной. Ты в мире гость и в каждом доме гость. Вставай, иди топчи свою дорожку. Голодные отсыплют рису горсть, Бедняк отдаст последнюю лепешку. Постой! Ответь мне на вопрос простой: Они святые или ты святой?

    Как просто объявить себя святым, Тряпицу вывесив, как флаг, на жерди Над глинобитный домиком своим, И размышлять о жизни и о смерти; Уйдя от всех трудов, тревог, забот, Накрыв худые плечи мешковиной, Скрестить колени, восседать, как бог, Потряхивая шевелюрой львиной. Ты в мире гость и в каждом доме гость. Вставай, иди топчи свою дорожку. Голодные отсыплют рису горсть, Бедняк отдаст последнюю лепешку. Постой! Ответь мне на вопрос простой: Они святые или ты святой?

    — Евгений Долматовский
11. «

    Я первые тридцать лет своей жизни был очень обаятельным. Старался всем понравиться, да. Ненавидел за это себя, а также всех, перед кем я приплясываю на задних лапках – но продолжал быть хорошим парнем. Помню, ехал я в Ленинград, просыпался утром в поезде с перекошенной от злобы физиономией, вспоминал, что на перроне меня будут друзья поджидать, будь они неладны, и сразу же улыбочку включал, становился таким энергичным, славным, весёлым человеком. Один раз меня даже не узнали и в купе не хотели пускать: мол, бриться ушел вполне нормальный, хоть и хмурый, дядя, а явился ты, чучело счастливое.

    Я первые тридцать лет своей жизни был очень обаятельным. Старался всем понравиться, да. Ненавидел за это себя, а также всех, перед кем я приплясываю на задних лапках – но продолжал быть хорошим парнем. Помню, ехал я в Ленинград, просыпался утром в поезде с перекошенной от злобы физиономией, вспоминал, что на перроне меня будут друзья поджидать, будь они неладны, и сразу же улыбочку включал, становился таким энергичным, славным, весёлым человеком. Один раз меня даже не узнали и в купе не хотели пускать: мол, бриться ушел вполне нормальный, хоть и хмурый, дядя, а явился ты, чучело счастливое.

    — Ольга Лукас · книга
12. «

    0000692. Важно стереть глупости свои, признав их, глупо делать это в угоду окружающим.

    0000692. Важно стереть глупости свои, признав их, глупо делать это в угоду окружающим.
13. «

    В доме Сугико считалось само собой разумеющимся, что я буду вести себя как самый нормальный мальчишка. И я начинал играть роль «нормального мальчишки», к которой мое сердце вовсе не лежало. Примерно тогда я понял одну вещь: когда я являю окружающим свою подлинную суть, они почитают это лицедейством, когда же я разыгрываю перед ними спектакль, люди считают, что я веду себя естественно.

    В доме Сугико считалось само собой разумеющимся, что я буду вести себя как самый нормальный мальчишка. И я начинал играть роль «нормального мальчишки», к которой мое сердце вовсе не лежало. Примерно тогда я понял одну вещь: когда я являю окружающим свою подлинную суть, они почитают это лицедейством, когда же я разыгрываю перед ними спектакль, люди считают, что я веду себя естественно.

    — Юкио Мисима · книга
14. «

    Но мистер Миллуорд, чудилось мне, вечно будет растолковывать нам, что не принадлежит к любителям чая, ибо перегружать желудок грязной водицей в ущерб более полезным субстанциям весьма вредно для здоровья, — и все допивать и допивать четвертую свою чашку.

    Но мистер Миллуорд, чудилось мне, вечно будет растолковывать нам, что не принадлежит к любителям чая, ибо перегружать желудок грязной водицей в ущерб более полезным субстанциям весьма вредно для здоровья, — и все допивать и допивать четвертую свою чашку.

    — Энн Бронте · книга
15. «

    К несчастью, лицемерие стало неотъемлемой чертой не только нашей общественной жизни, оно вошло в наш быт и воспринимается как что-то само собой разумеющееся. Оказывается, быть требовательным и заботливым, добрым и внимательным, одним словом, жить по велению сердца – это прерогатива большевика-партийца. Выходит, до революции этих обыкновенных, самых естественных и нормальных человеческих свойств не просто не было, но и быть не могло. Ведь партия большевиков еще не возникла. Миллионы людей, вступая в партию, пишут в заявлениях, что их поступок обусловлен желанием идти в авангарде борьбы за светлое будущее, за счастье человечества и т. д. Однако ни один из моих знакомых так не думает. Все, кого я знаю, вступают и вступали в партию, чтобы обеспечить себе карьерный и профессиональный рост, чего-то добиться, получить определенные блага и привилегии. Те, кто не хочет этого делать, сознательно усложняют себе жизнь.

    К несчастью, лицемерие стало неотъемлемой чертой не только нашей общественной жизни, оно вошло в наш быт и воспринимается как что-то само собой разумеющееся. Оказывается, быть требовательным и заботливым, добрым и внимательным, одним словом, жить по велению сердца – это прерогатива большевика-партийца. Выходит, до революции этих обыкновенных, самых естественных и нормальных человеческих свойств не просто не было, но и быть не могло. Ведь партия большевиков еще не возникла. Миллионы людей, вступая в партию, пишут в заявлениях, что их поступок обусловлен желанием идти в авангарде борьбы за светлое будущее, за счастье человечества и т. д. Однако ни один из моих знакомых так не думает. Все, кого я знаю, вступают и вступали в партию, чтобы обеспечить себе карьерный и профессиональный рост, чего-то добиться, получить определенные блага и привилегии. Те, кто не хочет этого делать, сознательно усложняют себе жизнь.

    — Саркис Кантарджян · книга
16. «

    И вот что самое лицемерное: даже если ты сохранишь каждое дерево в лесу, чтобы лес не превратился в автостоянку, то где же ты будешь парковать свою машину?

    И вот что самое лицемерное: даже если ты сохранишь каждое дерево в лесу, чтобы лес не превратился в автостоянку, то где же ты будешь парковать свою машину?

    — Тед Мосби · сериал
17. «

    «Лицом к деревне» - заданье дано, - за гусли, поэты-други! Поймите ж — лицо у меня одно — оно лицо, а не флюгер.

    «Лицом к деревне» - заданье дано, - за гусли, поэты-други! Поймите ж — лицо у меня одно — оно лицо, а не флюгер.

    — Владимир Маяковский
18. «

    Мракобес ханже напарник. Лицемер себя бранит.

    Мракобес ханже напарник. Лицемер себя бранит.

    — Михаил Сафарбекович Гуцериев
19. «

    Это очаровательно, как все делают вид, что любят друг друга, когда на самом деле не проявляют даже симпатии.

    Это очаровательно, как все делают вид, что любят друг друга, когда на самом деле не проявляют даже симпатии.

    — Стивен Чбоски · книга
20. «

    Много веков потребовалось людям, чтобы хотя бы на словах признать, что жизнь других имеет ту же ценность, что их собственная жизнь. На практике же, по большому счету, все остается как и было прежде: если нужно в своих интересах пожертвовать жизнью других, они делают это легко, без зазрения совести и колебаний, однако сильно возмущаются, когда другие запросто распоряжаются их собственными жизнями.

    Много веков потребовалось людям, чтобы хотя бы на словах признать, что жизнь других имеет ту же ценность, что их собственная жизнь. На практике же, по большому счету, все остается как и было прежде: если нужно в своих интересах пожертвовать жизнью других, они делают это легко, без зазрения совести и колебаний, однако сильно возмущаются, когда другие запросто распоряжаются их собственными жизнями.

    — Али Апшерони