289 цитат на тему «лицемерие» для поста

289 цитат про «лицемерие»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Люди так предсказуемы в своих воображаемых ролях. Пожалуй, им действительно не хватает искренности, чтобы быть чем-то необыкновенным.

   Люди так предсказуемы в своих воображаемых ролях. Пожалуй, им действительно не хватает искренности, чтобы быть чем-то необыкновенным.
2. «

   Я не человек. Откровение. Оно освободило меня. И убило меня. Я не человек. Алекс — всего лишь маска. Часть меня почувствовала облегчение. Часть умерла. Ещё одна маска, верно? Такая привычная, такая реальная, что я и сам в неё верю.

   Я не человек. Откровение. Оно освободило меня. И убило меня. Я не человек. Алекс — всего лишь маска. Часть меня почувствовала облегчение. Часть умерла. Ещё одна маска, верно? Такая привычная, такая реальная, что я и сам в неё верю.

   — Алекс Мерсер · игра
3. «

   Нам ближе сердцу лицемер, И слаще уху небылицы.

   Нам ближе сердцу лицемер, И слаще уху небылицы.

   — Михаил Сафарбекович Гуцериев
4. «

   Самый страшный грех на земле – это лицемерие. От него тебя не отмоют даже в адском котле…

   Самый страшный грех на земле – это лицемерие. От него тебя не отмоют даже в адском котле…

   — Андрей Ангелов
5. «

   Mundus universus exercet histrioniam.

   Mundus universus exercet histrioniam.
6. «

   Воистину, верующий собирает (пред Всевышним по крупицам) благородство (благие дела и поступки) и сострадание (мягкосердечность, снисходительность к людям; опасение, трепет пред Богом); лицемер же собирает (накапливает, живя в мирской обители, вперемешку) грехи, проступки и спокойствие, безопасность (пред Высшим Судом).

   Воистину, верующий собирает (пред Всевышним по крупицам) благородство (благие дела и поступки) и сострадание (мягкосердечность, снисходительность к людям; опасение, трепет пред Богом); лицемер же собирает (накапливает, живя в мирской обители, вперемешку) грехи, проступки и спокойствие, безопасность (пред Высшим Судом).

   — Хасан аль-Басри
7. «

   Герои лучших французских драматических произведений, то есть тех, которые пользуются наибольшим успехом именно за необыкновенную реальность изображаемых в них житейских пакостей, всегда улучат под конец несколько свободных минут, чтоб подправить эти пакости громкими фразами, в которых объявляется святость и сладости добродетели. Адель может, в продолжение четырех актов, всячески осквернять супружеское ложе, но в пятом она непременно во всеуслышание заявит, что семейный очаг есть единственное убежище, в котором французскую женщину ожидает счастие. Спросите себя: что было бы с Аделью, если б авторам вздумалось продолжить свою пьесу еще на пять таких же актов, и вы можете безошибочно ответить на этот вопрос, что в продолжение следующих четырех актов Адель опять будет осквернять супружеское ложе, а в пятом опять обратится к публике с тем же заявлением. Да и нет надобности делать предположения, а следует только из Thйвtre Franзais отправиться в Gymnase, оттуда в Vaudeville или в Variйtйs, чтоб убедиться, что Адель везде одинаково оскверняет супружеское ложе и везде же под конец объявляет, что это-то ложе и есть единственный алтарь, в котором может священнодействовать честная француженка. Это до такой степени въелось в нравы, что никто даже не замечает, что тут кроется самое дурацкое противоречие, что правда жизни является рядом с правдою лицемерия и обе идут рука об руку, до того перепутываясь между собой, что становится затруднительным сказать, которая из этих двух правд имеет более прав на признание.

   Герои лучших французских драматических произведений, то есть тех, которые пользуются наибольшим успехом именно за необыкновенную реальность изображаемых в них житейских пакостей, всегда улучат под конец несколько свободных минут, чтоб подправить эти пакости громкими фразами, в которых объявляется святость и сладости добродетели. Адель может, в продолжение четырех актов, всячески осквернять супружеское ложе, но в пятом она непременно во всеуслышание заявит, что семейный очаг есть единственное убежище, в котором французскую женщину ожидает счастие. Спросите себя: что было бы с Аделью, если б авторам вздумалось продолжить свою пьесу еще на пять таких же актов, и вы можете безошибочно ответить на этот вопрос, что в продолжение следующих четырех актов Адель опять будет осквернять супружеское ложе, а в пятом опять обратится к публике с тем же заявлением. Да и нет надобности делать предположения, а следует только из Thйвtre Franзais отправиться в Gymnase, оттуда в Vaudeville или в Variйtйs, чтоб убедиться, что Адель везде одинаково оскверняет супружеское ложе и везде же под конец объявляет, что это-то ложе и есть единственный алтарь, в котором может священнодействовать честная француженка. Это до такой степени въелось в нравы, что никто даже не замечает, что тут кроется самое дурацкое противоречие, что правда жизни является рядом с правдою лицемерия и обе идут рука об руку, до того перепутываясь между собой, что становится затруднительным сказать, которая из этих двух правд имеет более прав на признание.

   — Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин · книга
8. «

   Уж раз у человека лживый рот, Не верь ему, когда он и не лжет.

   Уж раз у человека лживый рот, Не верь ему, когда он и не лжет.

   — Алишер Навои
9. «

   — Хочешь, чтобы я сражалась на вашей стороне? — Ага. — Вот именно эта твоя черта мне и не нравится. Твои речи о благе для остальных — всё это лицемерная чушь... — Не думаю, что я всегда пыталась помогать другим. Однажды я серьёзно пострадала. И реабилитация после этого мне тяжело далась, но я держалась — хотела порадовать свою семью. Только вот вместо радости я принесла в их жизнь ещё больше тревоги. И сейчас я более не хочу врать самой себе. Ведь если продолжу врать — не смогу посмотреть друзьям в лицо. — Ты серьёзно? — Именно! Поэтому я и хочу, чтобы ты поступала так, как считаешь нужным. Если твоё желание и правда совпадает с нашими целями, мы без вопросов примем твою помощь. — Моих друзей обуздала слепая ярость. Я лишь хочу помочь им. И если они ещё не потеряны с концами, я не против объединить с тобой усилия.

   — Хочешь, чтобы я сражалась на вашей стороне? — Ага. — Вот именно эта твоя черта мне и не нравится. Твои речи о благе для остальных — всё это лицемерная чушь... — Не думаю, что я всегда пыталась помогать другим. Однажды я серьёзно пострадала. И реабилитация после этого мне тяжело далась, но я держалась — хотела порадовать свою семью. Только вот вместо радости я принесла в их жизнь ещё больше тревоги. И сейчас я более не хочу врать самой себе. Ведь если продолжу врать — не смогу посмотреть друзьям в лицо. — Ты серьёзно? — Именно! Поэтому я и хочу, чтобы ты поступала так, как считаешь нужным. Если твоё желание и правда совпадает с нашими целями, мы без вопросов примем твою помощь. — Моих друзей обуздала слепая ярость. Я лишь хочу помочь им. И если они ещё не потеряны с концами, я не против объединить с тобой усилия.

   — Ширабэ Цукуёми (Shirabe Tsukuyomi) · аниме
10. «

    Обманчивый свет, насколько больше значат для тебя притворные лица, чем справедливые души, когда дела неизвестны!

    Обманчивый свет, насколько больше значат для тебя притворные лица, чем справедливые души, когда дела неизвестны!

    — Джованни Боккаччо · книга
11. «

    Я была слишком прямодушна с мужчинами и слишком доверяла им. Каждый раз мне хотелось верить им, словно это было в первый раз. Чтобы избавиться от этой слабости, потребовалось освоить искусство лицемерия.

    Я была слишком прямодушна с мужчинами и слишком доверяла им. Каждый раз мне хотелось верить им, словно это было в первый раз. Чтобы избавиться от этой слабости, потребовалось освоить искусство лицемерия.

    — Мишель Мерсье
12. «

    Я умру, когда будут судачить вкруг меня, лицемерить и лгать и бумаги мои воровать.

    Я умру, когда будут судачить вкруг меня, лицемерить и лгать и бумаги мои воровать.

    — Борис Виан
13. «

    Восемь, семь, я прежним не буду, Стану сгустком лицемерия.

    Восемь, семь, я прежним не буду, Стану сгустком лицемерия.
14. «

    Англичане во всём мире известны отсутствием совести в политике. Они знатоки искусства прятать свои преступления за фасадом приличия. Так они поступали веками, и это настолько стало частью их натуры, что они сами больше не замечают этой черты. Они действуют с таким благонравным выражением и такой абсолютной серьёзностью, что убеждают даже самих себя, что они служат примером политической невинности. Они не признаются себе в своём лицемерии. Никогда один англичанин не подмигнёт другому и не скажет: «Но мы понимаем, что имеем в виду». Они не только ведут себя как образец чистоты и непорочности — они себе верят. Это и смешно, и опасно.

    Англичане во всём мире известны отсутствием совести в политике. Они знатоки искусства прятать свои преступления за фасадом приличия. Так они поступали веками, и это настолько стало частью их натуры, что они сами больше не замечают этой черты. Они действуют с таким благонравным выражением и такой абсолютной серьёзностью, что убеждают даже самих себя, что они служат примером политической невинности. Они не признаются себе в своём лицемерии. Никогда один англичанин не подмигнёт другому и не скажет: «Но мы понимаем, что имеем в виду». Они не только ведут себя как образец чистоты и непорочности — они себе верят. Это и смешно, и опасно.

    — Йозеф Геббельс
15. «

    — Пап! А знаешь, за что мы тебя любим? — А вы меня любите? — Конечно! За то, что ты старпёр, но тебя это не колышет. — Ты клёвый. — Я на мели, сынок. — Я тебе не сын.

    — Пап! А знаешь, за что мы тебя любим? — А вы меня любите? — Конечно! За то, что ты старпёр, но тебя это не колышет. — Ты клёвый. — Я на мели, сынок. — Я тебе не сын.

    — Света Букина · сериал
16. «

    Ах, если бы все окружающие нас могли убедиться в этом! Но большая часть из них надеется добиться от себя чего-нибудь хорошего только принуждением; они нравятся самим себе только искалеченными. Каждый старается меньше всего походить на самого себя. Каждый выдумывает себе хозяина, потом подражает ему; он даже не выбирает себе хозяина, которому подражает; он принимает уже указанного хозяина. Однако, я думаю, что можно иное прочесть в человеке. Но не смеют. Не смеют перевернуть страницу. Законы подражания; я называю их законами страха. Человек боится остаться одиноким; и совсем не находит себя. Эта нравственная агорафобия мне отвратительна; это худший вид трусости. Между тем создает всегда одинокий. Но кто здесь хочет создавать? То, что чувствуешь в себе отличного от других, это и есть редкость, которой обладаешь; она-то и придает каждому его собственную ценность, и именно это все стараются уничтожить. Подражают. И думают, что любят жизнь.

    Ах, если бы все окружающие нас могли убедиться в этом! Но большая часть из них надеется добиться от себя чего-нибудь хорошего только принуждением; они нравятся самим себе только искалеченными. Каждый старается меньше всего походить на самого себя. Каждый выдумывает себе хозяина, потом подражает ему; он даже не выбирает себе хозяина, которому подражает; он принимает уже указанного хозяина. Однако, я думаю, что можно иное прочесть в человеке. Но не смеют. Не смеют перевернуть страницу. Законы подражания; я называю их законами страха. Человек боится остаться одиноким; и совсем не находит себя. Эта нравственная агорафобия мне отвратительна; это худший вид трусости. Между тем создает всегда одинокий. Но кто здесь хочет создавать? То, что чувствуешь в себе отличного от других, это и есть редкость, которой обладаешь; она-то и придает каждому его собственную ценность, и именно это все стараются уничтожить. Подражают. И думают, что любят жизнь.

    — Андре Жид · книга
17. «

    Лицемеру вся вселенная кажется лживой — она неосязаема, она превращается под его руками в ничто.

    Лицемеру вся вселенная кажется лживой — она неосязаема, она превращается под его руками в ничто.

    — Натаниэль Готорн · книга
18. «

    ...следует избавить человеческие отношения от лицемерия, даже если вместе с ним придется так или иначе расстаться со многими представлениями об изысканности…

    ...следует избавить человеческие отношения от лицемерия, даже если вместе с ним придется так или иначе расстаться со многими представлениями об изысканности…

    — Эдит Уортон · книга
19. «

    Как бы мне хотелось быть кем-то другим, тем, за кого она меня принимает. Тем, кому не насрать.

    Как бы мне хотелось быть кем-то другим, тем, за кого она меня принимает. Тем, кому не насрать.

    — Ирвин Уэлш · книга
20. «

    Пока мы боялись, что Интернет испортит наших детей, — телевизор испортил наших родителей.

    Пока мы боялись, что Интернет испортит наших детей, — телевизор испортил наших родителей.

    — Андрей Ангелов · книга