316 цитат про «Грустные цитаты о любви»

Тема «Грустные цитаты о любви» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 316 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Ничего не поделаешь – то мы предаемся любви, то любовь предает нас.

   Ничего не поделаешь – то мы предаемся любви, то любовь предает нас.

   — Фредерик Бегбедер · книга
2. «

   Когда ты смертельно болен, тяжелее не тебе, а тем, кто тебя любит.

   Когда ты смертельно болен, тяжелее не тебе, а тем, кто тебя любит.

   — Уэйд Уилсон / Дэдпул · фильм
3. «

   И кто виноват, что играют плохие актеры, Что даже иллюзии счастья тебе ни один не дает, Что бледное тело твое терзают, как псы, сутенеры, Что бедное сердце твое превращается в лед.

   И кто виноват, что играют плохие актеры, Что даже иллюзии счастья тебе ни один не дает, Что бледное тело твое терзают, как псы, сутенеры, Что бедное сердце твое превращается в лед.

   — Александр Вертинский
4. «

   I wanna believe in someone. I wanna believe in something. I wanna believe that i can love again.

   I wanna believe in someone. I wanna believe in something. I wanna believe that i can love again.
5. «

   Мы будем вместе грызть кости сломанных крыльев. В ответе за тех, кого приручили.

   Мы будем вместе грызть кости сломанных крыльев. В ответе за тех, кого приручили.
6. «

   Несправедливо, что это выпало тебе, но лучше от твоей руки, ощущая тепло. Все хорошо! Я люблю тебя...

   Несправедливо, что это выпало тебе, но лучше от твоей руки, ощущая тепло. Все хорошо! Я люблю тебя...

   — Вижн (Vision) · фильм
7. «

   Думая лишь о тебе, сел в автобус, 30 центов отдал за проезд, попросил два билета, но вдруг обнаружил, что еду один.

   Думая лишь о тебе, сел в автобус, 30 центов отдал за проезд, попросил два билета, но вдруг обнаружил, что еду один.

   — Ричард Бротиган
8. «

   — Знаешь, Нед, если б меня это не убило, я бы тебя поцеловала...

   — Знаешь, Нед, если б меня это не убило, я бы тебя поцеловала...

   — Шарлотта «Чак» Чарльз · сериал
9. «

   Часть его всегда будет любить ее, потому что это была первая любовь. Но это было неважно сейчас. Она была Клэри; она была частью его; всегда была и навечно останется.

   Часть его всегда будет любить ее, потому что это была первая любовь. Но это было неважно сейчас. Она была Клэри; она была частью его; всегда была и навечно останется.

   — Кассандра Клэр · книга
10. «

    Почему любовь так сурова, Райан? Любовная эйфория всегда заканчивается болью. Как же верно изречение «Любовь — это боль»! Скажи, сколько боли может выдержать человек?

    Почему любовь так сурова, Райан? Любовная эйфория всегда заканчивается болью. Как же верно изречение «Любовь — это боль»! Скажи, сколько боли может выдержать человек?

    — Джо Кэрролл (Joe Carroll) · сериал
11. «

    Даже если вас кормят с руки, То, возможно, готовят к убою…

    Даже если вас кормят с руки, То, возможно, готовят к убою…
12. «

    В разлуке с любимым старятся быстро.

    В разлуке с любимым старятся быстро.

    — Михаил Веллер · книга
13. «

    — Велика ли она, эта любовь? Откажетесь ли вы ради нее от своего бога? Что сделал для вас Иисус? Что он выстрадал ради вас? За что вы любите его больше меня? За пробитые гвоздями руки? Так посмотрите же на мои! И на это поглядите, и на это, и на это... — Он разорвал рубашку, показывая страшные рубцы на теле. — Padre, ваш бог — обманщик! Не верьте его ранам, не верьте, что он страдал, это все ложь. Ваше сердце должно по праву принадлежать мне! <...> Я перенес все и закалил свою душу терпением, потому что стремился вернуться к жизни и вступить в борьбу с вашим богом. Эта цель была моим щитом, им я защищал свое сердце, когда мне грозили безумие и смерть. И вот теперь, вернувшись, я снова вижу на моем месте лжемученика, того, кто был пригвожден к кресту всего-навсего на шесть часов, а потом воскрес из мертвых. Padre, меня распинали год за годом пять лет, и я тоже воскрес! Что же вы теперь со мной сделаете? Что вы со мной сделаете?..

    — Велика ли она, эта любовь? Откажетесь ли вы ради нее от своего бога? Что сделал для вас Иисус? Что он выстрадал ради вас? За что вы любите его больше меня? За пробитые гвоздями руки? Так посмотрите же на мои! И на это поглядите, и на это, и на это... — Он разорвал рубашку, показывая страшные рубцы на теле. — Padre, ваш бог — обманщик! Не верьте его ранам, не верьте, что он страдал, это все ложь. Ваше сердце должно по праву принадлежать мне! <...> Я перенес все и закалил свою душу терпением, потому что стремился вернуться к жизни и вступить в борьбу с вашим богом. Эта цель была моим щитом, им я защищал свое сердце, когда мне грозили безумие и смерть. И вот теперь, вернувшись, я снова вижу на моем месте лжемученика, того, кто был пригвожден к кресту всего-навсего на шесть часов, а потом воскрес из мертвых. Padre, меня распинали год за годом пять лет, и я тоже воскрес! Что же вы теперь со мной сделаете? Что вы со мной сделаете?..

    — Этель Лилиан Войнич · книга
14. «

    Фюсун, ты меня заново создала. Я люблю тебя больше всего в мире, больше жизни люблю, но я ранен, моя единственная, мне не хватает сил даже на себя, не хватает сил защищать тебя от себя. Я вчера вышел на этот путь, чтобы осчастливить тебя, но пока я летел я сломал твои крылья. Я не знаю, что такое счастье, Фюсун, а что такое страх узнал, увидев его в твоих глазах. Я чувствую себя червем влюбившимся в цветок и съедающим его лепестки. Я далеко ухожу, моя единственная. Туда, где моя любовь не причинить тебе боль. Туда, где я смогу тебя любить, не причиняя тебе боль и не обижая тебя. Ты же называешь меня «диким медом», у этого меда очень много яда, Фюсун. «Дикий мед» — яд. Я благодаря тебе прожил длинную долгую любовь, и уходя, я очень счастлив и ты будь счастлива, и еще... прости меня, если не сейчас, то когда-нибудь прости. Целую тебя столько раз, сколько ты не сможешь посчитать, я тебя целую столько раз, сколько звезд на небе.

    Фюсун, ты меня заново создала. Я люблю тебя больше всего в мире, больше жизни люблю, но я ранен, моя единственная, мне не хватает сил даже на себя, не хватает сил защищать тебя от себя. Я вчера вышел на этот путь, чтобы осчастливить тебя, но пока я летел я сломал твои крылья. Я не знаю, что такое счастье, Фюсун, а что такое страх узнал, увидев его в твоих глазах. Я чувствую себя червем влюбившимся в цветок и съедающим его лепестки. Я далеко ухожу, моя единственная. Туда, где моя любовь не причинить тебе боль. Туда, где я смогу тебя любить, не причиняя тебе боль и не обижая тебя. Ты же называешь меня «диким медом», у этого меда очень много яда, Фюсун. «Дикий мед» — яд. Я благодаря тебе прожил длинную долгую любовь, и уходя, я очень счастлив и ты будь счастлива, и еще... прости меня, если не сейчас, то когда-нибудь прости. Целую тебя столько раз, сколько ты не сможешь посчитать, я тебя целую столько раз, сколько звезд на небе.

    — Барыш (Baris) · фильм
15. «

    Любовь умирает. Величайшая трагедия жизни не в том, что люди смертны, а в том, что они не умеют любить.

    Любовь умирает. Величайшая трагедия жизни не в том, что люди смертны, а в том, что они не умеют любить.

    — Уильям Сомерсет Моэм
16. «

    Разумеется, я любил тебя... и я знал, что это снова повторится... то, что когда я люблю — я наношу непоправимый ущерб. Я не подходящий для любви человек... я никогда не любил, не причиняя вред.

    Разумеется, я любил тебя... и я знал, что это снова повторится... то, что когда я люблю — я наношу непоправимый ущерб. Я не подходящий для любви человек... я никогда не любил, не причиняя вред.

    — Джек Торн · книга
17. «

    — Но ведь ты причинял мне боль, — заметила я. — На это и был расчет, — ответил он. — Ничто так не цепляет человека, как душевная боль. И тех, кто нам хоть когда-то ее причинил, мы не забываем.

    — Но ведь ты причинял мне боль, — заметила я. — На это и был расчет, — ответил он. — Ничто так не цепляет человека, как душевная боль. И тех, кто нам хоть когда-то ее причинил, мы не забываем.

    — Грэг
18. «

    — Не могу. Всё кончено. Я сдаюсь. — Ты никогда не сдаешься. — Если бы было суждено, мы были бы вместе. Я вспоминал, как мы в первый раз пошли в тот греческий ресторан на углу, там висел большой плакат «Теперь мы варим суп», и я начал тараторить про все те препятствия, которые пришлось преодолеть владельцу, чтобы воплотить мечту готовить суп. А потом, когда я замолчал, несколько секунд она ничего не говорила, а потом, словно бы выдохнула это, словно самой себе «я тебя люблю». Стало тихо. Она это сказала, а я молчал, хотел слушать снова и снова. Тогда она смогла влюбиться за две недели.... Она меня не любит.

    — Не могу. Всё кончено. Я сдаюсь. — Ты никогда не сдаешься. — Если бы было суждено, мы были бы вместе. Я вспоминал, как мы в первый раз пошли в тот греческий ресторан на углу, там висел большой плакат «Теперь мы варим суп», и я начал тараторить про все те препятствия, которые пришлось преодолеть владельцу, чтобы воплотить мечту готовить суп. А потом, когда я замолчал, несколько секунд она ничего не говорила, а потом, словно бы выдохнула это, словно самой себе «я тебя люблю». Стало тихо. Она это сказала, а я молчал, хотел слушать снова и снова. Тогда она смогла влюбиться за две недели.... Она меня не любит.

    — Лео Коллинз · фильм
19. «

    Череда любовных неудач настроила её сознание на отторжение любви, как в случае выкидыша. Это превратилось в рефлекс. Каждый раз, когда она влюбляется, случается очередной выкидыш.

    Череда любовных неудач настроила её сознание на отторжение любви, как в случае выкидыша. Это превратилось в рефлекс. Каждый раз, когда она влюбляется, случается очередной выкидыш.

    — Юкио Мисима · книга
20. «

    I've never been anywhere cold as you.

    I've never been anywhere cold as you.