Вот ты даже сам себе не можешь признаться, что тебе нравится, когда рядом с тобой шлюхи! Потому что когда ты находишь такую, ты начинаешь ее за уши подтягивать в какой-то свой угол, который ты сам себе напридумывал и делаешь из нее приличную нормальную женщину. А в какой-то момент она превращается в твою долбаную жену, и тебе очень скучно становится!
Как хорошо, подумала Мария, что после занятий любовью не остается следов. Лицо не зеленеет, волосы не обвисают. А ведь Бог вполне мог сделать, чтобы так и было. И тогда конец. Никакой надежды.
Сознанием она понимала, что является всего лишь любовницей. И что все разговоры по поводу его развода и их скорой совместной жизни так и останутся трёпом. Однако в скрытых от разума уголках души теплились и прекрасно размножались надежды. Они жили своей отдельной жизнью, своим племенем, то вымирая полностью от одной только смс-ки, то вновь возрождаясь от одного горячего поцелуя.
В любовнице ищи всего, чего хочешь: ума, темперамента, поэтического настроения, впечатлительности, но с женой нужно жить всю жизнь, а потому ищи в ней то, на что можно положиться, ищи основу.
— Энни, она была просто потеряна. — Как и я, когда ты нашёл меня. — Нет. — Значит, такие любовницы тебе по вкусу? Слабые, сломанные, которых ты просто можешь «починить». — Всё было не так, как у нас. Ты никогда не была просто любовницей. — Скажи об этом своей первой жене.
— Жозиана... — Твоя жена? — Нет, с женой я разведен. То есть, не живу. А Жозиана... у нее трагедия. — Какая? — Жозиана такая беззащитная. Она слепая. Она без меня беспомощна, я должен ее и одевать, и раздевать. — Что же она делает, пока тебя нет? — Смотрит телевизор... То есть, радио слушает!
Ты каждый день хороша! Особенно вечером, перед выходом куда-нибудь. И еще утром, когда открываешь глаза. Днем за секунду перед поцелуем ты хороша настолько, что я диву даюсь. А про то, как ты хороша ночью, я вообще умолчу! Люблю тебя!
Эмма ничем не отличалась от других любовниц. Прелесть новизны постепенно спадала, точно одежда, обнажая вечное однообразие страсти, у которой всегда одни и те же формы и один и тот же язык. Сходство в оборотах речи заслоняло от этого слишком трезвого человека разницу в оттенках чувства. Он слышал подобные фразы из продажных и развратных уст и потому с трудом верил в искренность Эммы.
Дорогой, подойди к телефону, Женский голос, наверно, она. Жаль, что ей неизвестны законы — Не звонить, если дома жена. Ты растерян, мой милый, расстроен, Прячешь в дым выражение глаз. Что нас в этой истории трое, Поняла я, поверь, не сейчас.