589 цитат про «мать»

Тема «мать» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 589 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Седня мама отожгла: брат засовывает толстовку в сумку, ни*уя не лезет, мама подходит, аккуратно складывает (размеры уменьшаются раза в 2), спокойно кладет в сумку и говорит: Девкам уже сувать должен, а он толстовку засунуть не может.

   Седня мама отожгла: брат засовывает толстовку в сумку, ни*уя не лезет, мама подходит, аккуратно складывает (размеры уменьшаются раза в 2), спокойно кладет в сумку и говорит: Девкам уже сувать должен, а он толстовку засунуть не может.
2. «

   Сердце матери — бездна, в глубине которой всегда найдётся прощение.

   Сердце матери — бездна, в глубине которой всегда найдётся прощение.

   — Оноре де Бальзак
3. «

   Лора Мозер. Наркоманка, диллер, моя мать. Арестована в 69-м, потом в 71-м, оба раза один и тот же адрес: 1235 Менгроу Драйв. Говорят, дом там, где сердце. Может быть, здесь я оставил своё.

   Лора Мозер. Наркоманка, диллер, моя мать. Арестована в 69-м, потом в 71-м, оба раза один и тот же адрес: 1235 Менгроу Драйв. Говорят, дом там, где сердце. Может быть, здесь я оставил своё.

   — Декстер Морган · сериал
4. «

   Я считаю, что ни один мужчина не достоин, что бы вы врали своей маме.

   Я считаю, что ни один мужчина не достоин, что бы вы врали своей маме.
5. «

   Любовь матери к грудному ребёнку, которого она кормит и за которым ухаживает, нечто гораздо более глубоко захватывающее, чем её позднейшее чувство к подрастающему ребёнку. Она по натуре своей есть любовная связь, вполне удовлетворяющая не только все духовные желания, но и все физические потребности, и если она представляет одну из форм достижимого человеком счастья, то это нисколько не вытекает из возможности без упрека удовлетворять давно вытесненные желания, называемые извращениями. В самом счастливом молодом браке отец чувствует, что ребёнок, в особенности маленький сын, стал его соперником, и отсюда берёт начало глубоко коренящаяся неприязнь к предпочтенному.

   Любовь матери к грудному ребёнку, которого она кормит и за которым ухаживает, нечто гораздо более глубоко захватывающее, чем её позднейшее чувство к подрастающему ребёнку. Она по натуре своей есть любовная связь, вполне удовлетворяющая не только все духовные желания, но и все физические потребности, и если она представляет одну из форм достижимого человеком счастья, то это нисколько не вытекает из возможности без упрека удовлетворять давно вытесненные желания, называемые извращениями. В самом счастливом молодом браке отец чувствует, что ребёнок, в особенности маленький сын, стал его соперником, и отсюда берёт начало глубоко коренящаяся неприязнь к предпочтенному.

   — Зигмунд Фрейд · книга
6. «

   В вечер условленной встречи Риэ ждал гостя и глядел на свою мать, чинно сидевшую на стуле в дальнем углу столовой. Это здесь, на этом самом месте, она, покончив с хлопотами по хозяйству, проводила все свое свободное время. Сложив руки на коленях, она ждала. Риэ был даже не совсем уверен, что ждет она именно его. Но когда он входил в комнату, лицо матери менялось. Все то, что долгой трудовой жизнью было сведено к немоте, казалось, разом в ней оживало. Но потом она снова погружалась в молчание. Этим вечером она глядела в окно на уже опустевшую улицу. Уличное освещение теперь уменьшилось на две трети. И только редкие слабенькие лампочки еще прорезали ночной мрак.

   В вечер условленной встречи Риэ ждал гостя и глядел на свою мать, чинно сидевшую на стуле в дальнем углу столовой. Это здесь, на этом самом месте, она, покончив с хлопотами по хозяйству, проводила все свое свободное время. Сложив руки на коленях, она ждала. Риэ был даже не совсем уверен, что ждет она именно его. Но когда он входил в комнату, лицо матери менялось. Все то, что долгой трудовой жизнью было сведено к немоте, казалось, разом в ней оживало. Но потом она снова погружалась в молчание. Этим вечером она глядела в окно на уже опустевшую улицу. Уличное освещение теперь уменьшилось на две трети. И только редкие слабенькие лампочки еще прорезали ночной мрак.

   — Альбер Камю · книга
7. «

   — Когда я уже перестану искать ее одобрение? Каждый раз в ее обществе я превращаюсь в ноющего восьмилетнего мальчика. — Ты и сейчас такой, но ее и близко нет. — Если выражаться с большим сочувствием, чем у Шелдона... необходимость родительского одобрения вписана в нашу биологию.

   — Когда я уже перестану искать ее одобрение? Каждый раз в ее обществе я превращаюсь в ноющего восьмилетнего мальчика. — Ты и сейчас такой, но ее и близко нет. — Если выражаться с большим сочувствием, чем у Шелдона... необходимость родительского одобрения вписана в нашу биологию.

   — Леонард Хофстедер · сериал
8. «

   Случалось, в такой вот вечер, какие ему теперь вспоминаются, она вернется без сил с работы (она ходила по домам убирать) и не застанет ни души. Старуха ушла за покупками, дети еще в школе. Тогда она опустится на стул и смутным взглядом растерянно уставится на трещину в полу. Вокруг нее сгущается ночь, и во тьме немота ее полна безысходного уныния. В такие минуты, случись мальчику войти, он едва различит угловатый силуэт, худые, костлявые плечи и застынет на месте: ему страшно. Он уже начинает многое чувствовать. Он только-только начал сознавать, что существует. Но ему трудно плакать перед лицом этой немоты бессловесного животного. Он жалеет мать — значит ли это любить? Она никогда его не ласкала, она этого не умеет. И вот долгие минуты он стоит и смотрит на нее. Он чувствует себя посторонним и оттого понимает её муку. Она его не слышит: она туга на ухо. Сейчас вернётся старуха, и жизнь пойдёт своим чередом: будет круг света от керосиновой лампы, клеенка на столе, крики, брань. А пока — тишина, значит, время остановилось, длится нескончаемое мгновение. Мальчику кажется — что-то встрепенулось внутри, какое-то смутное чувство, наверно, это любовь к матери. Что ж, так и надо, ведь, в конце концов, она ему мать.

   Случалось, в такой вот вечер, какие ему теперь вспоминаются, она вернется без сил с работы (она ходила по домам убирать) и не застанет ни души. Старуха ушла за покупками, дети еще в школе. Тогда она опустится на стул и смутным взглядом растерянно уставится на трещину в полу. Вокруг нее сгущается ночь, и во тьме немота ее полна безысходного уныния. В такие минуты, случись мальчику войти, он едва различит угловатый силуэт, худые, костлявые плечи и застынет на месте: ему страшно. Он уже начинает многое чувствовать. Он только-только начал сознавать, что существует. Но ему трудно плакать перед лицом этой немоты бессловесного животного. Он жалеет мать — значит ли это любить? Она никогда его не ласкала, она этого не умеет. И вот долгие минуты он стоит и смотрит на нее. Он чувствует себя посторонним и оттого понимает её муку. Она его не слышит: она туга на ухо. Сейчас вернётся старуха, и жизнь пойдёт своим чередом: будет круг света от керосиновой лампы, клеенка на столе, крики, брань. А пока — тишина, значит, время остановилось, длится нескончаемое мгновение. Мальчику кажется — что-то встрепенулось внутри, какое-то смутное чувство, наверно, это любовь к матери. Что ж, так и надо, ведь, в конце концов, она ему мать.

   — Альбер Камю · книга
9. «

   Матери, они вроде полицейских. Всегда верят худшему.

   Матери, они вроде полицейских. Всегда верят худшему.

   — Марио Пьюзо · книга
10. «

    — Мое глубочайшее почтение, э, почтеннейшая матерь, — дурашливо запищал он. — Хвала Великой Мелитэле и жрицам ее, сосудам добродетели и мудрости... — Перестань поясничать, Лютик, — фыркнула Нэннеке. — и не именуй меня матерью. При одной мысли, что ты мог быть моим сыном, меня охватывает ужас.

    — Мое глубочайшее почтение, э, почтеннейшая матерь, — дурашливо запищал он. — Хвала Великой Мелитэле и жрицам ее, сосудам добродетели и мудрости... — Перестань поясничать, Лютик, — фыркнула Нэннеке. — и не именуй меня матерью. При одной мысли, что ты мог быть моим сыном, меня охватывает ужас.

    — Анджей Сапковский · книга
11. «

    Отцы. Матери. С их любвью, вниманием и заботой. Хрен дождешься от них понимания и сочувствия.

    Отцы. Матери. С их любвью, вниманием и заботой. Хрен дождешься от них понимания и сочувствия.

    — Чак Паланик · книга
12. «

    — Так, Айгуль, ты нарисовала свою семью? — Да. Вот это папа Ахдас, это мама Айгуль, это мама Хайвэ, это мама Айсинда, это мама Хэйлор, это мама Хэйлес, это мама Вайзэт, это мама Хайлингар, это мама Хайзо, это мама Вайзигэвахабытыдыщезасулайэфек, это Эмси Хаммер и это мама Вайзет. — Здорово, Айгуль! А почему ты не нарисовала братиков и сестёр? — У меня ручки болят!..

    — Так, Айгуль, ты нарисовала свою семью? — Да. Вот это папа Ахдас, это мама Айгуль, это мама Хайвэ, это мама Айсинда, это мама Хэйлор, это мама Хэйлес, это мама Вайзэт, это мама Хайлингар, это мама Хайзо, это мама Вайзигэвахабытыдыщезасулайэфек, это Эмси Хаммер и это мама Вайзет. — Здорово, Айгуль! А почему ты не нарисовала братиков и сестёр? — У меня ручки болят!..
13. «

    Что в сердце нашем самое святое? Навряд ли надо думать и гадать Есть в мире слово самое простое И самое возвышенное — Мать!

    Что в сердце нашем самое святое? Навряд ли надо думать и гадать Есть в мире слово самое простое И самое возвышенное — Мать!

    — Эдуард Аркадьевич Асадов
14. «

    Зачем, по-твоему, взрослая дочь едет к матери, которую давно не видела? Не знаешь? За помощью, даже если сама этого не понимает.

    Зачем, по-твоему, взрослая дочь едет к матери, которую давно не видела? Не знаешь? За помощью, даже если сама этого не понимает.

    — Олег Рой · книга
15. «

    Мам ти мене вибач шо я став дорослий!

    Мам ти мене вибач шо я став дорослий!
16. «

    Рождение всегда было и будет простым и понятным чудом. Событием одновременно знакомым, и феноменальным. Длительным и мгновенным.

    Рождение всегда было и будет простым и понятным чудом. Событием одновременно знакомым, и феноменальным. Длительным и мгновенным.

    — Дженни Ли · сериал
17. «

    Да и вообще, сколько вам должно быть лет, прежде чем вы сумеете провести свою мать? Двадцать? Тридцать? Или, может, вам придется подождать, пока она не состарится, и у нее немножко помутится в голове?

    Да и вообще, сколько вам должно быть лет, прежде чем вы сумеете провести свою мать? Двадцать? Тридцать? Или, может, вам придется подождать, пока она не состарится, и у нее немножко помутится в голове?

    — Стивен Кинг · книга
18. «

    Материнская любовь — это чувство, позволяющее простым людям делать невозможное.

    Материнская любовь — это чувство, позволяющее простым людям делать невозможное.

    — Джек Кэнфилд · книга
19. «

    Матери – они как полицейские. Всегда предчувствуют самое плохое.

    Матери – они как полицейские. Всегда предчувствуют самое плохое.

    — Марио Пьюзо
20. «

    Скандалов, как огня, она боится Усталая стареющая мать... Ссутулившись, всегда на помощь мчится, Готова и встречать и провожать. Её опека просто раздражает, Её расспросы лишние порой. Её невольно внуки обижают, И дети повторяют дверь закрой! И всем она участием мешает, Ложится поздно и встает чуть свет. Хлопочет, суетится, все решает, Пытается все время дать совет. <...> Но день настал... и в доме стало пусто, Её тогда в больницу увезли. Друг другу все в глаза смотрели грустно, Когда бросали в яму горсть земли. И каждый раз, когда не успевали Перед работой чай себе согреть, Невольно о старушке вспоминали, Которую у них украла смерть. Её расспросов всем недоставало, И телефон предательски молчал. И так её опеки не хватало, И больше никого никто не ждал. Все помнят, как крестила у порога, Ходила воду в храме освятить. И счастье для своих детей у Бога- Так лишь она умела попросить! И, кажется, была б она живая, Хватило б для нее и слов, и чувств... Как жаль, что понимаем лишь теряя, Что мир без мам и холоден, и пуст.

    Скандалов, как огня, она боится Усталая стареющая мать... Ссутулившись, всегда на помощь мчится, Готова и встречать и провожать. Её опека просто раздражает, Её расспросы лишние порой. Её невольно внуки обижают, И дети повторяют дверь закрой! И всем она участием мешает, Ложится поздно и встает чуть свет. Хлопочет, суетится, все решает, Пытается все время дать совет. <...> Но день настал... и в доме стало пусто, Её тогда в больницу увезли. Друг другу все в глаза смотрели грустно, Когда бросали в яму горсть земли. И каждый раз, когда не успевали Перед работой чай себе согреть, Невольно о старушке вспоминали, Которую у них украла смерть. Её расспросов всем недоставало, И телефон предательски молчал. И так её опеки не хватало, И больше никого никто не ждал. Все помнят, как крестила у порога, Ходила воду в храме освятить. И счастье для своих детей у Бога- Так лишь она умела попросить! И, кажется, была б она живая, Хватило б для нее и слов, и чувств... Как жаль, что понимаем лишь теряя, Что мир без мам и холоден, и пуст.

    — Анатолий Катков · книга