232 цитаты «мировоззрение» — что говорили умные люди

Собрали 232 цитаты на тему «мировоззрение» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   То, что видишь каждый день много лет, постепенно превращается в памятник тебе самому — каким ты был когда-то,— потому что несет на себе отпечаток чувств уже почти исчезнувшего человека, появляющегося в тебе на несколько мгновений, когда ты видишь то же самое, что видел когда-то он. Видеть — на самом деле значит накладывать свою душу на стандартный отпечаток на сетчатке стандартного человеческого глаза.

   То, что видишь каждый день много лет, постепенно превращается в памятник тебе самому — каким ты был когда-то,— потому что несет на себе отпечаток чувств уже почти исчезнувшего человека, появляющегося в тебе на несколько мгновений, когда ты видишь то же самое, что видел когда-то он. Видеть — на самом деле значит накладывать свою душу на стандартный отпечаток на сетчатке стандартного человеческого глаза.

   — Виктор Пелевин · книга
2. «

   Глубина твоего мышления равносильная ширине твоих взглядов.

   Глубина твоего мышления равносильная ширине твоих взглядов.
3. «

   Полные дома розовых людей Мокрая мозоль, скользкая сопля Потные подробности обнажённых тел Я стреляю наповал сквозь дыру в моей голове.

   Полные дома розовых людей Мокрая мозоль, скользкая сопля Потные подробности обнажённых тел Я стреляю наповал сквозь дыру в моей голове.

   — Егор Летов
4. «

   Можно ли верить в вечность человеческой жизни? Непременно, если не верить в ее предопределенность.

   Можно ли верить в вечность человеческой жизни? Непременно, если не верить в ее предопределенность.
5. «

   Мировоззренческий кризис преодолим могуществом разума, победой рационализма над предрассудками.

   Мировоззренческий кризис преодолим могуществом разума, победой рационализма над предрассудками.
6. «

   Человек обманывает себя, что он — центр вселенной. Он, к счастью, лишь малюсенькая ее часть.

   Человек обманывает себя, что он — центр вселенной. Он, к счастью, лишь малюсенькая ее часть.

   — Мария Фариса
7. «

   Если Бог – это абсолютная Любовь, абсолютная интеграция, то Дьявол – это ненависть, причина дезинтеграции. Разрушайте взаимное доверие и уважение в своей жизни, подрывайте взаимные интересы, отвергайте многообразие, и вы заметите, как возникнет ненависть. Заметите, как ненависть будет возрастать, вы выдворите Бога и пригласите Дьявола в свою жизнь. Бог – естественная система любви, основанная на культуре взаимного доверия и уважения – нуждается в питании, нуждается в обслуживании потребностей. Если Бог будет отсутствовать, появится Дьявол.

   Если Бог – это абсолютная Любовь, абсолютная интеграция, то Дьявол – это ненависть, причина дезинтеграции. Разрушайте взаимное доверие и уважение в своей жизни, подрывайте взаимные интересы, отвергайте многообразие, и вы заметите, как возникнет ненависть. Заметите, как ненависть будет возрастать, вы выдворите Бога и пригласите Дьявола в свою жизнь. Бог – естественная система любви, основанная на культуре взаимного доверия и уважения – нуждается в питании, нуждается в обслуживании потребностей. Если Бог будет отсутствовать, появится Дьявол.

   — Ицхак Адизес
8. «

   Я и правда хотел бы, чтобы меня не узнавали, но чтобы при этом я все-таки был кем-то . Не хочу иметь никаких дел и отношений с лютым и беспощадным звериным обществом, вести в нем жестокую борьбу за выживание, но мне бы хотелось быть частью его. Не хочу выполнять бессмысленную работу за гроши, как все эти пустые недоумки. Хочу делать что-то стоящее, хочу оставить след, свой собственный след в этом мире. И это желание ужасно меня напрягает, если учесть, какое я питаю отвращение к обществу, которое безжалостно уничтожает и стирает в порошок любой творческий порыв.

   Я и правда хотел бы, чтобы меня не узнавали, но чтобы при этом я все-таки был кем-то . Не хочу иметь никаких дел и отношений с лютым и беспощадным звериным обществом, вести в нем жестокую борьбу за выживание, но мне бы хотелось быть частью его. Не хочу выполнять бессмысленную работу за гроши, как все эти пустые недоумки. Хочу делать что-то стоящее, хочу оставить след, свой собственный след в этом мире. И это желание ужасно меня напрягает, если учесть, какое я питаю отвращение к обществу, которое безжалостно уничтожает и стирает в порошок любой творческий порыв.

   — Майк Дилан Раскин · книга
9. «

   Это приводит меня в уныние. Баюкающее сюсюканье среди всеобщей тупости. Просто есть несколько наивных дурачков, портящих весь вид своими срезанными розами, и на фоне этих натюрмортов лишь еще больше становятся заметны обитатели трущоб, ничтожные червяки и ублюдочные гады, благодаря которым крутятся невидимые шестеренки и мир летит в пропасть. Я давно решил: раз уж континенты — всего лишь слежавшаяся грязь, куплю себе немереных размеров сапоги и вываляюсь в этой грязи всласть, как ребенок. Но это же смешно: нас заперли на этой дурацкой фабрике. Я хочу посмеяться над этой махиной, а не быть ею раздавленной.

   Это приводит меня в уныние. Баюкающее сюсюканье среди всеобщей тупости. Просто есть несколько наивных дурачков, портящих весь вид своими срезанными розами, и на фоне этих натюрмортов лишь еще больше становятся заметны обитатели трущоб, ничтожные червяки и ублюдочные гады, благодаря которым крутятся невидимые шестеренки и мир летит в пропасть. Я давно решил: раз уж континенты — всего лишь слежавшаяся грязь, куплю себе немереных размеров сапоги и вываляюсь в этой грязи всласть, как ребенок. Но это же смешно: нас заперли на этой дурацкой фабрике. Я хочу посмеяться над этой махиной, а не быть ею раздавленной.

   — Рэй Брэдбери · книга
10. «

    Дюшка Тягунов знал, что такое хорошо, что такое плохо, потому что прожил на свете уже тринадцать лет. Хорошо – учиться на пятерки, хорошо – слушаться старших, хорошо – каждое утро делать зарядку… Учился он так себе, старших не всегда слушался, зарядку не делал, конечно, не примерный человек – где уж! – однако таких много, себя не стыдился, а мир кругом был прост и понятен. Но вот произошло странное. Как–то вдруг, ни с того ни с сего. И ясный, устойчивый мир стал играть с Дюшкой в перевертыши.

    Дюшка Тягунов знал, что такое хорошо, что такое плохо, потому что прожил на свете уже тринадцать лет. Хорошо – учиться на пятерки, хорошо – слушаться старших, хорошо – каждое утро делать зарядку… Учился он так себе, старших не всегда слушался, зарядку не делал, конечно, не примерный человек – где уж! – однако таких много, себя не стыдился, а мир кругом был прост и понятен. Но вот произошло странное. Как–то вдруг, ни с того ни с сего. И ясный, устойчивый мир стал играть с Дюшкой в перевертыши.

    — Владимир Тендряков · книга
11. «

    Я смотрю в ночное небо и знаю, что мы являемся частью Вселенной, мы находимся в ней. Однако, возможно, важнее этих двух фактов то, что Вселенная находится в нас. Когда я думаю об этом, я поднимаю голову. Многие люди чувствуют себя маленькими из-за того, что Вселенная так велика. Но я чувствую себя большим, потому что атомы, из которых я состою, когда-то были частью тех звезд.

    Я смотрю в ночное небо и знаю, что мы являемся частью Вселенной, мы находимся в ней. Однако, возможно, важнее этих двух фактов то, что Вселенная находится в нас. Когда я думаю об этом, я поднимаю голову. Многие люди чувствуют себя маленькими из-за того, что Вселенная так велика. Но я чувствую себя большим, потому что атомы, из которых я состою, когда-то были частью тех звезд.

    — Нил Деграсс Тайсон
12. «

    Наука никогда не является мировоззрением; она всего лишь его инструмент.

    Наука никогда не является мировоззрением; она всего лишь его инструмент.

    — Карл Густав Юнг · книга
13. «

    — Вы ошибаетесь. Во мне нет доброты. Просто я не могу видеть, как породистые животные мучаются в родах. Только и всего. Я был обязан вам помочь. Но мое мнение о человеческом роде в целом, и о женщинах в частности, нисколько не переменилось. Впрочем, я часто спрашиваю себя: как существа, столь близкие к животным, еще позволяют себе выказывать какую-то гордость. В то утро вы не были гордячкой. И как обычная непокорная сука, которая щенится на псарне, находили успокоение в ласковой руке хозяина. — Допустим. Но у вас убогая философия. Так уж сложилось, что вы лучше понимаете животных, чем людей, и потому судите о людях по своим меркам. Для вас женщина — это непонятная помесь собаки, волчицы и коровы. — Добавьте к этому хитрость змеи.

    — Вы ошибаетесь. Во мне нет доброты. Просто я не могу видеть, как породистые животные мучаются в родах. Только и всего. Я был обязан вам помочь. Но мое мнение о человеческом роде в целом, и о женщинах в частности, нисколько не переменилось. Впрочем, я часто спрашиваю себя: как существа, столь близкие к животным, еще позволяют себе выказывать какую-то гордость. В то утро вы не были гордячкой. И как обычная непокорная сука, которая щенится на псарне, находили успокоение в ласковой руке хозяина. — Допустим. Но у вас убогая философия. Так уж сложилось, что вы лучше понимаете животных, чем людей, и потому судите о людях по своим меркам. Для вас женщина — это непонятная помесь собаки, волчицы и коровы. — Добавьте к этому хитрость змеи.

    — Анн и Серж Голон · книга
14. «

    Когда, наконец, ты перестанешь смотреть на мир только сквозь свои крошечные зрачки?

    Когда, наконец, ты перестанешь смотреть на мир только сквозь свои крошечные зрачки?

    — Марк Леви · книга
15. «

    Нужно быть патриотом, но стараться смотреть на мир объективно. Любить свою страну, но не идеализировать. Нужно иметь много источников информации, сопоставлять информацию, составлять из нее собственную картину мира.

    Нужно быть патриотом, но стараться смотреть на мир объективно. Любить свою страну, но не идеализировать. Нужно иметь много источников информации, сопоставлять информацию, составлять из нее собственную картину мира.

    — Александр Сергеевич Запесоцкий
16. «

    Люди верят, шо мир устроен так, и если ты г`воришь им, шо он устроен не так, то обрушиваешь кровлю им на голову, а может, и на свою собственную.

    Люди верят, шо мир устроен так, и если ты г`воришь им, шо он устроен не так, то обрушиваешь кровлю им на голову, а может, и на свою собственную.

    — Дэвид Митчелл · книга
17. «

    Перечитай, пересмотри И убедись, что город внутри. Забытый город, съехавших крыш И взорванных стен! Пересмотри, перечитай И убедись, что вышел за край, За рубежи отчётных границ И сверстанных схем!

    Перечитай, пересмотри И убедись, что город внутри. Забытый город, съехавших крыш И взорванных стен! Пересмотри, перечитай И убедись, что вышел за край, За рубежи отчётных границ И сверстанных схем!
18. «

    Я не понимал того, что помочь такому человеку можно только тем, чтоб переменить его миросозерцание. А чтобы переменить миросозерцание другого человека, надо самому иметь свое лучшее миросозерцание жить сообразно с ним, а у меня было такое же, как у них, и я жил сообразно с тем миросозерцанием, которое должно быть изменено для того, чтобы люди эти перестали быть несчастными. Я не видел того, что люди эти несчастны не потому, что у них нет, так сказать, питательной пищи, а потому, что их желудок испортился и что они уж требуют не питательной, а раздражающей аппетит пищи, я не видел того, что, для того чтобы помочь им, надо им дать не пищу, а надо вылечить их испорченные желудки.

    Я не понимал того, что помочь такому человеку можно только тем, чтоб переменить его миросозерцание. А чтобы переменить миросозерцание другого человека, надо самому иметь свое лучшее миросозерцание жить сообразно с ним, а у меня было такое же, как у них, и я жил сообразно с тем миросозерцанием, которое должно быть изменено для того, чтобы люди эти перестали быть несчастными. Я не видел того, что люди эти несчастны не потому, что у них нет, так сказать, питательной пищи, а потому, что их желудок испортился и что они уж требуют не питательной, а раздражающей аппетит пищи, я не видел того, что, для того чтобы помочь им, надо им дать не пищу, а надо вылечить их испорченные желудки.

    — Лев Николаевич Толстой · книга
19. «

    Твоими глазами видит мой космос.

    Твоими глазами видит мой космос.
20. «

    Вы совершенно правы. Да, я берегу свои вещи. Для меня они дороги. Кто сызмальства все имел в достатке, тот никогда этого не поймет. Я берегу свои вещи, приходится беречь. Скажу тебе, Станя, прямо: все, что сейчас надето на мне, — он дернул себя за пиджак, — и все, что со мной, — он толкнул ногой чемоданчик, — пусть здесь немного, я не говорю, что я богат, но все это мое собственное, на все это я зарабатываю сам. И на еду, и на жилье, и на поездку, и на книги, которые я читаю, и на развлечения, — Ондржей взволнованно повышал голос, не давая Станиславу возразить, — на все это от начала до конца я добыл себе сам, вот этими руками. Мне некого за это благодарить, только себя самого, больше никого…

    Вы совершенно правы. Да, я берегу свои вещи. Для меня они дороги. Кто сызмальства все имел в достатке, тот никогда этого не поймет. Я берегу свои вещи, приходится беречь. Скажу тебе, Станя, прямо: все, что сейчас надето на мне, — он дернул себя за пиджак, — и все, что со мной, — он толкнул ногой чемоданчик, — пусть здесь немного, я не говорю, что я богат, но все это мое собственное, на все это я зарабатываю сам. И на еду, и на жилье, и на поездку, и на книги, которые я читаю, и на развлечения, — Ондржей взволнованно повышал голос, не давая Станиславу возразить, — на все это от начала до конца я добыл себе сам, вот этими руками. Мне некого за это благодарить, только себя самого, больше никого…

    — Мария Пуйманова · книга