Топ-58 цитат: «Жизненные цитаты про молодежь»

Собрали 58 цитат на тему «Жизненные цитаты про молодежь» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Никакая родная кровь не в силах удержать молодость под родительским крылом, когда у нее вырастают крылья.

   Никакая родная кровь не в силах удержать молодость под родительским крылом, когда у нее вырастают крылья.

   — Анатолий Калинин · книга
2. «

   Как и во всех нормальных семьях, в нашей импульсивная и пылкая молодежь восстает против ценностей старшего поколения.

   Как и во всех нормальных семьях, в нашей импульсивная и пылкая молодежь восстает против ценностей старшего поколения.

   — Елизавета II
3. «

   Я был здоров, молод, весел, деньги у меня не переводились, заботы еще не успели завестись — я жил без оглядки, делал что хотел, процветал, одним словом. Мне тогда и в голову не приходило, что человек не растение и процветать ему долго нельзя.

   Я был здоров, молод, весел, деньги у меня не переводились, заботы еще не успели завестись — я жил без оглядки, делал что хотел, процветал, одним словом. Мне тогда и в голову не приходило, что человек не растение и процветать ему долго нельзя.

   — Иван Сергеевич Тургенев · книга
4. «

   Молодежь смотрит на мир глазами своих кумиров.

   Молодежь смотрит на мир глазами своих кумиров.

   — Вильгельм Швебель
5. «

   Ох уж эта молодежь! Больше пекутся о том, что у них на голове, чем о том, что в ней.

   Ох уж эта молодежь! Больше пекутся о том, что у них на голове, чем о том, что в ней.

   — Дин Гун · игра
6. «

   Кто книгу с мыслью умной и благой Теперь у нас читает, в самом деле? Нет, молодёжь до дерзости такой Дошла теперь, как никогда доселе!

   Кто книгу с мыслью умной и благой Теперь у нас читает, в самом деле? Нет, молодёжь до дерзости такой Дошла теперь, как никогда доселе!

   — Иоганн Вольфганг фон Гёте · книга
7. «

   Я призвал бы также нашу молодежь бережно относиться ко всему, что связано с Великой Отечественной войной. Очень нужно изучать военный опыт, собирать документы, создавать музеи и сооружать монументы, не забывать памятные даты и славные имена. Но особенно важно помнить: среди вас живут бывшие солдаты. Относитесь к ним бережно.

   Я призвал бы также нашу молодежь бережно относиться ко всему, что связано с Великой Отечественной войной. Очень нужно изучать военный опыт, собирать документы, создавать музеи и сооружать монументы, не забывать памятные даты и славные имена. Но особенно важно помнить: среди вас живут бывшие солдаты. Относитесь к ним бережно.

   — Георгий Константинович Жуков · книга
8. «

   Если осуждать молодежь — можно стать ветошью.

   Если осуждать молодежь — можно стать ветошью.

   — Николай Цискаридзе
9. «

   В наше время детей балуют чуть ли не всю жизнь, потакают всем их прихотям. И не в одной-единственной семье: так же растут дети соседей и соседей соседей. Всюду одно и то же. Все растут в уверенности, что они особые, лучше всех, и пытаются доказать это самим себе, совершить что-нибудь, чтобы оправдать свое право на исключительность. А если им не удается обрести это «что-нибудь»? Тогда у них остается только непомерное самомнение. Они растут, как луковицы цветов на гидропонике, плавая в бесцветной, прозрачной среде нигилизма. Вокруг такой луковицы нет ничего — ничего, что дало бы им ощущение реальности. Все их материальные потребности удовлетворяются. Они швыряются деньгами и жаждут развлечений. Но, упиваясь развлечениями, они предпочитают забыть о том, что у них за душой нет ничего, кроме непомерно раздутого самомнения. Оно питается соками их искусственного мира, пускает корни, и эти корни разрастаются вглубь и вширь, пока не превращаются в настоящие дикие заросли, где всякий дальнейший рост невозможен. Куда бы ни отправлялись эти юнцы, разросшиеся корни гордыни и тщеславия всюду с ними, занимая несравнимо больше места, чем та луковица, из которой они проросли. Они уже ничего не могут с собой поделать и лениво плывут по течению.

   В наше время детей балуют чуть ли не всю жизнь, потакают всем их прихотям. И не в одной-единственной семье: так же растут дети соседей и соседей соседей. Всюду одно и то же. Все растут в уверенности, что они особые, лучше всех, и пытаются доказать это самим себе, совершить что-нибудь, чтобы оправдать свое право на исключительность. А если им не удается обрести это «что-нибудь»? Тогда у них остается только непомерное самомнение. Они растут, как луковицы цветов на гидропонике, плавая в бесцветной, прозрачной среде нигилизма. Вокруг такой луковицы нет ничего — ничего, что дало бы им ощущение реальности. Все их материальные потребности удовлетворяются. Они швыряются деньгами и жаждут развлечений. Но, упиваясь развлечениями, они предпочитают забыть о том, что у них за душой нет ничего, кроме непомерно раздутого самомнения. Оно питается соками их искусственного мира, пускает корни, и эти корни разрастаются вглубь и вширь, пока не превращаются в настоящие дикие заросли, где всякий дальнейший рост невозможен. Куда бы ни отправлялись эти юнцы, разросшиеся корни гордыни и тщеславия всюду с ними, занимая несравнимо больше места, чем та луковица, из которой они проросли. Они уже ничего не могут с собой поделать и лениво плывут по течению.

   — Миюки Миябэ · книга
10. «

    Хотя этот человек прожил долгую жизнь, вряд ли он хоть раз задумывался о чём-либо, сложнее уплаты налогов. Молодёжь еще хуже: полные отморозки, дерьмо вместо мозгов.

    Хотя этот человек прожил долгую жизнь, вряд ли он хоть раз задумывался о чём-либо, сложнее уплаты налогов. Молодёжь еще хуже: полные отморозки, дерьмо вместо мозгов.

    — Кей Куроно
11. «

    Нельзя слишком сильно опекать молодёжь, она от этого становится безынициативной.

    Нельзя слишком сильно опекать молодёжь, она от этого становится безынициативной.

    — Алла Матвеева · книга
12. «

    Я много раз видел, как солдаты подымались в атаку. Это нелегко — подняться в рост, когда смертоносным металлом пронизан воздух. Но они подымались! А ведь многие из них едва узнали вкус жизни: 19-20 лет — лучший возраст для человека — все впереди! А для них очень часто впереди был только немецкий блиндаж, извергавший пулеметный огонь. Конечно, они знали и радость победы в бою, боевую дружбу, взаимную выручку на поле боя, чувство удовлетворения от сознания, что выполняют священную миссию защиты Отечества.

    Я много раз видел, как солдаты подымались в атаку. Это нелегко — подняться в рост, когда смертоносным металлом пронизан воздух. Но они подымались! А ведь многие из них едва узнали вкус жизни: 19-20 лет — лучший возраст для человека — все впереди! А для них очень часто впереди был только немецкий блиндаж, извергавший пулеметный огонь. Конечно, они знали и радость победы в бою, боевую дружбу, взаимную выручку на поле боя, чувство удовлетворения от сознания, что выполняют священную миссию защиты Отечества.

    — Георгий Константинович Жуков · книга
13. «

    Российская школа — это один сплошной урок безответственности. Длина его — от 8 до 11 лет. В советской школе дети еще чего-то боялись. В постсоветской царит абсолютная безнаказанность. Практически нет такого поступка, за которым следовало бы исключение из школы. Даже не знаю, что бы это могло быть: ограбление школьной кассы? Вряд ли...

    Российская школа — это один сплошной урок безответственности. Длина его — от 8 до 11 лет. В советской школе дети еще чего-то боялись. В постсоветской царит абсолютная безнаказанность. Практически нет такого поступка, за которым следовало бы исключение из школы. Даже не знаю, что бы это могло быть: ограбление школьной кассы? Вряд ли...

    — Александр Сергеевич Запесоцкий
14. «

    Молодые тоже безжалостны, хотят выжить во что бы то ни стало.

    Молодые тоже безжалостны, хотят выжить во что бы то ни стало.

    — Айрис Мёрдок · книга
15. «

    Все революции в истории делались безграмотной молодежью.

    Все революции в истории делались безграмотной молодежью.

    — Училка · фильм
16. «

    С годами замечаешь, что вокруг становится всё больше молодёжи.

    С годами замечаешь, что вокруг становится всё больше молодёжи.

    — Андрей Кнышев
17. «

    Молодому человеку часто нужна опора — поддержка зрелого опытного ума.

    Молодому человеку часто нужна опора — поддержка зрелого опытного ума.

    — Эдуард Лимонов · книга
18. «

    Трудно относиться спокойно ко всем глупостям молодежи; они сообщают, что дважды два — четыре, будто это для нас новость, и разочарованы, если мы не разделяем их удивления по поводу того, что курица несет яйца. В их тирадах полно ерунды, и все же там не только ерунда. Мы должны помнить, что многое нужно забыть и многому научиться, когда впервые лицом к лицу сталкиваешься с жизнью. Не так это легко — отказаться от своих идеалов, и жестокие факты нашего повседневного бытия — горькие пилюли.

    Трудно относиться спокойно ко всем глупостям молодежи; они сообщают, что дважды два — четыре, будто это для нас новость, и разочарованы, если мы не разделяем их удивления по поводу того, что курица несет яйца. В их тирадах полно ерунды, и все же там не только ерунда. Мы должны помнить, что многое нужно забыть и многому научиться, когда впервые лицом к лицу сталкиваешься с жизнью. Не так это легко — отказаться от своих идеалов, и жестокие факты нашего повседневного бытия — горькие пилюли.

    — Уильям Сомерсет Моэм · книга
19. «

    За изображением на экране легче следовать, чем за буквами; обленившееся воображение реагирует на движущееся изображение быстрее, чем на неподвижное, озвученный кинокадр требует минимальных духовных энергозатрат. Сопереживание достигается ценой минимального напряжения. По-моему, наша молодежь – честь и хвала исключениям! – читает недостаточно.

    За изображением на экране легче следовать, чем за буквами; обленившееся воображение реагирует на движущееся изображение быстрее, чем на неподвижное, озвученный кинокадр требует минимальных духовных энергозатрат. Сопереживание достигается ценой минимального напряжения. По-моему, наша молодежь – честь и хвала исключениям! – читает недостаточно.

    — Като Ломб · книга
20. «

    Возраст самомнения. Между 26 и 30 годом — прекрасная пора жизни, когда человек зол на судьбу за то, что он есть столь многое и кажется столь малым.

    Возраст самомнения. Между 26 и 30 годом — прекрасная пора жизни, когда человек зол на судьбу за то, что он есть столь многое и кажется столь малым.

    — Фридрих Вильгельм Ницше