12 цитат на тему «монахов»

Тема «монахов» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 12 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   В монастыре послушание старшим, начальству, духовнику, старцу — это духовный закон.

   В монастыре послушание старшим, начальству, духовнику, старцу — это духовный закон.

   — Архимандрит Иоанн (Крестьянкин)
2. «

   Монах спит, а грех бдит.

   Монах спит, а грех бдит.

   — Архимандрит Кирилл (Иван Дмитриевич Павлов)
3. «

   Поздравляю тебя с пострижением в рясофор — это первая степень монашеского образа. Сердечно желаю тебе пожить отселе по-монашески, в терпении, и смирении, и в страхе Божием, и хранении совести, как требуют заповеди Божии, начиная с искреннего покаяния пред Богом и духовным отцом. Начало же из начал — терпение находящих скорбей — терпеть укоризны не только от старших, но и от младших, сознавая свои вины, за которые и нужно потерпеть со смирением и благодарением, чтобы загладил Господь и простил согрешения наши.

   Поздравляю тебя с пострижением в рясофор — это первая степень монашеского образа. Сердечно желаю тебе пожить отселе по-монашески, в терпении, и смирении, и в страхе Божием, и хранении совести, как требуют заповеди Божии, начиная с искреннего покаяния пред Богом и духовным отцом. Начало же из начал — терпение находящих скорбей — терпеть укоризны не только от старших, но и от младших, сознавая свои вины, за которые и нужно потерпеть со смирением и благодарением, чтобы загладил Господь и простил согрешения наши.

   — Амвросий Оптинский
4. «

   Хлеб, чай, сахар, в скоромные дни – молоко, выдавали всем на руки, в келлии. Жившие при обители монахини-прачки приносили старцу то похлебку, то кашицу, но старец сокращал их все больше и больше, почти до минимума, а в последнее время и совсем отказался от посторонних услуг. Даже не позволял мести свою келлию. Сам варил иногда манную жидкую кашицу – две ложки, иногда, в скоромные дни, съедал яйцо; супов, похлебок никогда не варил, чай, хлеб, и в скоромные дни подкреплял себя кофе, который очень ему нравился, говорил: «Силы дает».

   Хлеб, чай, сахар, в скоромные дни – молоко, выдавали всем на руки, в келлии. Жившие при обители монахини-прачки приносили старцу то похлебку, то кашицу, но старец сокращал их все больше и больше, почти до минимума, а в последнее время и совсем отказался от посторонних услуг. Даже не позволял мести свою келлию. Сам варил иногда манную жидкую кашицу – две ложки, иногда, в скоромные дни, съедал яйцо; супов, похлебок никогда не варил, чай, хлеб, и в скоромные дни подкреплял себя кофе, который очень ему нравился, говорил: «Силы дает».

   — Иеросхимонах Михаил Питкевич
5. «

   Запутавшийся в колоколах монах открыл фестиваль минимал-техно в Тобольске.

   Запутавшийся в колоколах монах открыл фестиваль минимал-техно в Тобольске.

   — Кирилл Коковкин
6. «

   — Жил-был монах-буддист и он бродил по горам. Откуда не возьмись появился тигр и загнал его на край утеса. С одной стороны монах видит бездонную пропасть, а с другой его поджидает тигр. Он стоит и держится за маленький кустик и вдруг замечает землянику. Представляешь, он улыбается. Он говорит: «Ого, прекрасная земляника!» Он срывает ее и ест. — И? — Все. — Все? — Ага. — Монаха вот-вот сожрет тигр, а он ест землянику? — Ага. — И что это должно означать? — Это должно значить, что мы должны жить каждую секунду, пока живы.

   — Жил-был монах-буддист и он бродил по горам. Откуда не возьмись появился тигр и загнал его на край утеса. С одной стороны монах видит бездонную пропасть, а с другой его поджидает тигр. Он стоит и держится за маленький кустик и вдруг замечает землянику. Представляешь, он улыбается. Он говорит: «Ого, прекрасная земляника!» Он срывает ее и ест. — И? — Все. — Все? — Ага. — Монаха вот-вот сожрет тигр, а он ест землянику? — Ага. — И что это должно означать? — Это должно значить, что мы должны жить каждую секунду, пока живы.

   — Чарльз Мэйо · фильм
7. «

   Однажды отца Василия спросили: — Где монаху лучше молиться — в храме или в келии? — Я не знаю, — смиренно ответил батюшка,— но слышал, что в церкви — как на корабле: кто-то гребет, а все плывут. А в келии — как в лодке: надо грести самому.

   Однажды отца Василия спросили: — Где монаху лучше молиться — в храме или в келии? — Я не знаю, — смиренно ответил батюшка,— но слышал, что в церкви — как на корабле: кто-то гребет, а все плывут. А в келии — как в лодке: надо грести самому.

   — Иеромонах Василий (Росляков)
8. «

   Вошли два монаха в монашеских платьях — бордово-жёлтое у тибетца и строгое серо-чёрное у корейца, за ними следовала лысая свита монахов помоложе и переводчики. Тибетский лама сел неподвижно, одной рукой перебирая деревянные чётки и непрерывно бормоча «Ом мани пеме хунг» в такт дыханию. Дзэнский мастер, славившийся своими методами забрасывания учеников вопросами до тех пор, пока они не вынуждены будут признать своё неведение, и затем оравший на них: «Ты не знаешь ум!», пошарил в глубине своей робы и извлёк оттуда апельсин. — Что это? — требовательно спросил он у ламы. — Что это такое? Это было типичным вступлением, и он был готов сразу наехать на любой ответ. Тибетец сидел, тихо мусоля свои чётки, и ничего не отвечал. — Что это? — настаивал мастер Дзэна, держа апельсин перед носом тибетца. Калу Ринпоче очень медленно наклонился к тибетскому монаху, сидящему рядом в качестве переводчика, и они перешёптывались несколько минут. Наконец переводчик огласил: — Ринпоче говорит: «Что с ним такое? У них там что, нет апельсинов?»

   Вошли два монаха в монашеских платьях — бордово-жёлтое у тибетца и строгое серо-чёрное у корейца, за ними следовала лысая свита монахов помоложе и переводчики. Тибетский лама сел неподвижно, одной рукой перебирая деревянные чётки и непрерывно бормоча «Ом мани пеме хунг» в такт дыханию. Дзэнский мастер, славившийся своими методами забрасывания учеников вопросами до тех пор, пока они не вынуждены будут признать своё неведение, и затем оравший на них: «Ты не знаешь ум!», пошарил в глубине своей робы и извлёк оттуда апельсин. — Что это? — требовательно спросил он у ламы. — Что это такое? Это было типичным вступлением, и он был готов сразу наехать на любой ответ. Тибетец сидел, тихо мусоля свои чётки, и ничего не отвечал. — Что это? — настаивал мастер Дзэна, держа апельсин перед носом тибетца. Калу Ринпоче очень медленно наклонился к тибетскому монаху, сидящему рядом в качестве переводчика, и они перешёптывались несколько минут. Наконец переводчик огласил: — Ринпоче говорит: «Что с ним такое? У них там что, нет апельсинов?»
9. «

   Хватит сожалеть о прошлом. Расскажу тебе то, что узнал за 400 лет жизни. Два монаха буддиста идут по дороге и видят женщину, которая пытается перейти через ручей. Первый монах поднял её и перенес на руках. Она поблагодарила, и каждый отправился своей дорогой. Но второй монах был взбешён, через пару миль он говорит: «Ты нарушил правило нашего ордена, когда перенёс ту женщину через ручей». А первый отвечает: «Может я и перенес её через ручей, но ты несешь её с тех пор...»

   Хватит сожалеть о прошлом. Расскажу тебе то, что узнал за 400 лет жизни. Два монаха буддиста идут по дороге и видят женщину, которая пытается перейти через ручей. Первый монах поднял её и перенес на руках. Она поблагодарила, и каждый отправился своей дорогой. Но второй монах был взбешён, через пару миль он говорит: «Ты нарушил правило нашего ордена, когда перенёс ту женщину через ручей». А первый отвечает: «Может я и перенес её через ручей, но ты несешь её с тех пор...»

   — Джозеф Костан · сериал
10. «

    — Черта с два я с тобой поеду! — Ты выругался. Не грубо, но не забывай, ты монах и не должен ругаться. — Я еще послушник и могу ругаться сколько захочу: проклятье!

    — Черта с два я с тобой поеду! — Ты выругался. Не грубо, но не забывай, ты монах и не должен ругаться. — Я еще послушник и могу ругаться сколько захочу: проклятье!

    — Карл (Carl) · фильм
11. «

    «Отчего это, батюшка, — спросила одна особа, — игуменье дано право распоряжаться монахинями, как крепостными?» Старец ответил: «Более, чем крепостными. Крепостные могли хоть за глаза поворчать на своих господ и побранить их, а у монахинь и это право отнято: монахиня сама добровольно отдает себя в крепостное право».

    «Отчего это, батюшка, — спросила одна особа, — игуменье дано право распоряжаться монахинями, как крепостными?» Старец ответил: «Более, чем крепостными. Крепостные могли хоть за глаза поворчать на своих господ и побранить их, а у монахинь и это право отнято: монахиня сама добровольно отдает себя в крепостное право».

    — Амвросий Оптинский
12. «

    Кто есть монах? Никто за тебя не ответит пред Богом. В твоих руках спасение твое. Принуждай себя, терпи; неси натуру свою, крест свой как Крест Христов (Крест — монашествующих крепость); уважай всех, не критикуй; познай свое ничтожество и всемогущество Бога; монах да думает о себе, что он — мерзость; Богу ищи нравиться; не лезь и мыслию в чужие дела.

    Кто есть монах? Никто за тебя не ответит пред Богом. В твоих руках спасение твое. Принуждай себя, терпи; неси натуру свою, крест свой как Крест Христов (Крест — монашествующих крепость); уважай всех, не критикуй; познай свое ничтожество и всемогущество Бога; монах да думает о себе, что он — мерзость; Богу ищи нравиться; не лезь и мыслию в чужие дела.

    — Архимандрит Серафим (Розенберг)