384 цитаты про «мораль» — коротко и по делу

Собрали 384 цитаты на тему «мораль» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Самая строгая мораль позволяет нам чувствовать удовольствие при мысли о великодушном поступке.

   Самая строгая мораль позволяет нам чувствовать удовольствие при мысли о великодушном поступке.

   — Дэвид Юм
2. «

   На каждом шагу надписи: «Не плевать!», «Не сорить!», «Не шуметь», «Не ехать по левой стороне!». Не видел я только надписи: «Не убивать!» А может, подействовало бы?

   На каждом шагу надписи: «Не плевать!», «Не сорить!», «Не шуметь», «Не ехать по левой стороне!». Не видел я только надписи: «Не убивать!» А может, подействовало бы?

   — Станислав Ежи Лец
3. «

   Когда дело доходит до мести, морали здесь уже не место. Мораль придумана для слабых людей.

   Когда дело доходит до мести, морали здесь уже не место. Мораль придумана для слабых людей.

   — Дженнифер Робертс · книга
4. «

   Члены цеха, или привилегированные, не терпят никакой свободы мышления, то есть никаких мыслей, которые не исходили бы от «дающего все блага», как бы ни назывался он – Богом, папой, церковью или иначе. Если кто-либо имеет незаконные мысли, то он должен поведать их своему исповеднику и до тех пор подвергаться назначенным исповедником бичеваниям, пока рабская плеть не сделается невыносимой для свободных мыслей. Так же и другим способом заботится цеховой дух о том, чтобы свободные мысли вовсе не возникали; прежде всего – мудрым воспитанием. Кому в должной мере вбиты в голову принципы морали, тому уже никогда не освободиться от моральных мыслей, и разбой, лжеприсяга, обман и т. д. станут для него навязчивыми идеями, от которых его не убережет никакая свобода мыслей. Его мысли пришли к нему «свыше», и на этой почве он стоит твердо.

   Члены цеха, или привилегированные, не терпят никакой свободы мышления, то есть никаких мыслей, которые не исходили бы от «дающего все блага», как бы ни назывался он – Богом, папой, церковью или иначе. Если кто-либо имеет незаконные мысли, то он должен поведать их своему исповеднику и до тех пор подвергаться назначенным исповедником бичеваниям, пока рабская плеть не сделается невыносимой для свободных мыслей. Так же и другим способом заботится цеховой дух о том, чтобы свободные мысли вовсе не возникали; прежде всего – мудрым воспитанием. Кому в должной мере вбиты в голову принципы морали, тому уже никогда не освободиться от моральных мыслей, и разбой, лжеприсяга, обман и т. д. станут для него навязчивыми идеями, от которых его не убережет никакая свобода мыслей. Его мысли пришли к нему «свыше», и на этой почве он стоит твердо.

   — Макс Штирнер · книга
5. «

   Пикеринг: — Неужели вы начисто лишены моральных устоев? Дулитл: — Я не могу позволить себе такую роскошь, хозяин.

   Пикеринг: — Неужели вы начисто лишены моральных устоев? Дулитл: — Я не могу позволить себе такую роскошь, хозяин.

   — Джордж Бернард Шоу · книга
6. «

   Отсюда мораль: что-то не соображу.

   Отсюда мораль: что-то не соображу.

   — Льюис Кэрролл · книга
7. «

   Выбор есть всегда. Это и отличает понятие морали, когда выбор есть всегда. Он моральный. А когда ты признаешь для себя желание перейти на любую подлость, это не отсутствие выбора. Это — отсутствие морали.

   Выбор есть всегда. Это и отличает понятие морали, когда выбор есть всегда. Он моральный. А когда ты признаешь для себя желание перейти на любую подлость, это не отсутствие выбора. Это — отсутствие морали.

   — Владимир Рудольфович Соловьев
8. «

   Тезис, что большой сбыт мыла свидетельствует о большой чистоплотности, не нужно распространять на мораль, где справедливее более новое положение, что ярко выраженная потребность в мытье указывает на не совсем чистый душевный уклад.

   Тезис, что большой сбыт мыла свидетельствует о большой чистоплотности, не нужно распространять на мораль, где справедливее более новое положение, что ярко выраженная потребность в мытье указывает на не совсем чистый душевный уклад.

   — Роберт Музиль · книга
9. «

   Называть себя человеком может каждый — не каждый имеет на это моральное право!

   Называть себя человеком может каждый — не каждый имеет на это моральное право!
10. «

    Моральный Критерий подсказывает нам, ЧТО есть добро... и как как уклониться от добрых деяний, если они непопулярны.

    Моральный Критерий подсказывает нам, ЧТО есть добро... и как как уклониться от добрых деяний, если они непопулярны.

    — Марк Твен · книга
11. «

    Лицемерами я считаю неискренних людей, склонных к притворству и лжи и пытающихся возвести красивый внешний фасад, чтобы скрыть за ним свои недостатки, истинные чувства и намерения. За их якобы светлым обликом спрятана тёмная личность, которой не стоит доверять. Бывает, такие люди театрально бьют себя кулаком в грудь, доказывая, что несправедливо обижены, но на самом деле они просто хотят скрыть свою вину или истинную сущность. Лицемерие — источник всех предрассудков. Оно мешает воспринимать новые нетрадиционные знания. Из-за лицемерия аморальные выглядят пуританами, а безбожники — святыми. Недостойные люди, лишённые всякой морали, чернят тех, кто обличает их, и поэтому кажутся благочестивыми и милосердными. Преступники в белых перчатках и галстуках сидят в респектабельных учреждениях, сексуальные извращенцы скрываются под маской чистоты и непорочности.

    Лицемерами я считаю неискренних людей, склонных к притворству и лжи и пытающихся возвести красивый внешний фасад, чтобы скрыть за ним свои недостатки, истинные чувства и намерения. За их якобы светлым обликом спрятана тёмная личность, которой не стоит доверять. Бывает, такие люди театрально бьют себя кулаком в грудь, доказывая, что несправедливо обижены, но на самом деле они просто хотят скрыть свою вину или истинную сущность. Лицемерие — источник всех предрассудков. Оно мешает воспринимать новые нетрадиционные знания. Из-за лицемерия аморальные выглядят пуританами, а безбожники — святыми. Недостойные люди, лишённые всякой морали, чернят тех, кто обличает их, и поэтому кажутся благочестивыми и милосердными. Преступники в белых перчатках и галстуках сидят в респектабельных учреждениях, сексуальные извращенцы скрываются под маской чистоты и непорочности.

    — Дарио Салас Соммэр · книга
12. «

    — Ты пропустил не одну мессу. — Сбился с пути, сестра. — Мы для того и ходим в церковь, чтобы найти пути назад. — Я разведен, но мы по-прежнему спим вместе и моя 27-летняя невеста об этом не знает. Я не понимаю своего 16-летнего сына. Когда рабочий день заканчивается, я направляюсь туда, где пиво течет рекой. И так от субботы до понедельника. Я не собираются крутиться тут по воскресеньям, типа я такой святой. Я во многом грешный, но я не ханжа. — Моральная строгость, Джерек, до добра не доведет: «Я не могу стать идеальным, зачем пытаться стать хорошим?».

    — Ты пропустил не одну мессу. — Сбился с пути, сестра. — Мы для того и ходим в церковь, чтобы найти пути назад. — Я разведен, но мы по-прежнему спим вместе и моя 27-летняя невеста об этом не знает. Я не понимаю своего 16-летнего сына. Когда рабочий день заканчивается, я направляюсь туда, где пиво течет рекой. И так от субботы до понедельника. Я не собираются крутиться тут по воскресеньям, типа я такой святой. Я во многом грешный, но я не ханжа. — Моральная строгость, Джерек, до добра не доведет: «Я не могу стать идеальным, зачем пытаться стать хорошим?».

    — Сестра Пола · сериал
13. «

    Что могут сделать законы в политике без морали?

    Что могут сделать законы в политике без морали?

    — Бенджамин Франклин
14. «

    Проповедовать мораль легко, обосновать её трудно.

    Проповедовать мораль легко, обосновать её трудно.

    — Артур Шопенгауэр
15. «

    По обе стороны морали Добра и зла жрецы и жрицы Так безобразно много срали, Что скрыли контуры границы.

    По обе стороны морали Добра и зла жрецы и жрицы Так безобразно много срали, Что скрыли контуры границы.

    — Игорь Губерман
16. «

    Сущностью религии является мораль.

    Сущностью религии является мораль.

    — Махатма Ганди · книга
17. «

    У нас есть физические средства уничтожить цивилизацию и род человеческий; у нас нет моральных средств предотвратить это уничтожение. Народы с грозным видом потрясают межконтинентальными ракетами, и где гарантия, что они в конце концов не предпочтут уничтожить всю и вся, лишь бы не потерять свой престиж. Одна из задач вашего поколения (если вы на это способны) — положить конец этим глупым ребяческим выходкам. Герои Гомера могли вволю браниться друг с другом — бог с ними, они решали вопросы чести в поединке, рискуя только собственной жизнью.

    У нас есть физические средства уничтожить цивилизацию и род человеческий; у нас нет моральных средств предотвратить это уничтожение. Народы с грозным видом потрясают межконтинентальными ракетами, и где гарантия, что они в конце концов не предпочтут уничтожить всю и вся, лишь бы не потерять свой престиж. Одна из задач вашего поколения (если вы на это способны) — положить конец этим глупым ребяческим выходкам. Герои Гомера могли вволю браниться друг с другом — бог с ними, они решали вопросы чести в поединке, рискуя только собственной жизнью.

    — Андре Моруа · книга
18. «

    Я знаю людей, которые всю жизнь состояли в коммунистах, и их даже эта партия не смогла испортить, настолько они хорошо были воспитаны отцом, матерью, жизнью самой, что никакая идеология: ни фашистская. ни коммунистическая — не могла на них повлиять.

    Я знаю людей, которые всю жизнь состояли в коммунистах, и их даже эта партия не смогла испортить, настолько они хорошо были воспитаны отцом, матерью, жизнью самой, что никакая идеология: ни фашистская. ни коммунистическая — не могла на них повлиять.

    — Виктор Астафьев
19. «

    С самого начала, существенно-основательно, христианство было усталостью и омерзением — испытываемыми жизнью от жизни же, и только прикрывающимися, и прячущимися, и принаряжающимися верой в «иную», или же «лучшую»жизнь. Ненависть к «миру», предание проклятию аффектов, страх перед чувственностью и красотой, потусторонность, придуманная, чтобы легче было очернять посюсторонность, в сущности же тяга к небытию, к ничто, к концу, к покою, к «субботе суббот» — все это, равно как и несгибаемая воля христианства допускать одни только моральные ценности всегда казалось мне самой опасной и зловещей из всех возможных форм «воли к погибели» и по меньшей мере знаком самого глубокого нездоровья, утомления, уныния, немощи и оскудения, жизненного обнищания, — ибо пред моралью (в особенности христианской, то есть безусловной) жизнь обязана оставаться вечно и неизбежно неправой, потому что жизнь есть нечто сущностно неморальное, — раздавленная всем весом презрения и непрестанных «нет!», жизнь обязана ощущаться как недостойная желаний, как лишенная ценности в себе. А сама мораль — как?! разве мораль не то же самое, что «воля к отрицанию жизни», тайный инстинкт уничтожения, принцип упадка, уменьшения, уязвления, не то же самое, что начало конца?... И следовательно, опасность опасностей?

    С самого начала, существенно-основательно, христианство было усталостью и омерзением — испытываемыми жизнью от жизни же, и только прикрывающимися, и прячущимися, и принаряжающимися верой в «иную», или же «лучшую»жизнь. Ненависть к «миру», предание проклятию аффектов, страх перед чувственностью и красотой, потусторонность, придуманная, чтобы легче было очернять посюсторонность, в сущности же тяга к небытию, к ничто, к концу, к покою, к «субботе суббот» — все это, равно как и несгибаемая воля христианства допускать одни только моральные ценности всегда казалось мне самой опасной и зловещей из всех возможных форм «воли к погибели» и по меньшей мере знаком самого глубокого нездоровья, утомления, уныния, немощи и оскудения, жизненного обнищания, — ибо пред моралью (в особенности христианской, то есть безусловной) жизнь обязана оставаться вечно и неизбежно неправой, потому что жизнь есть нечто сущностно неморальное, — раздавленная всем весом презрения и непрестанных «нет!», жизнь обязана ощущаться как недостойная желаний, как лишенная ценности в себе. А сама мораль — как?! разве мораль не то же самое, что «воля к отрицанию жизни», тайный инстинкт уничтожения, принцип упадка, уменьшения, уязвления, не то же самое, что начало конца?... И следовательно, опасность опасностей?

    — Фридрих Вильгельм Ницше · книга
20. «

    И рaзрешаются крeсты, И люди молятся бoгам, Чтоб не носились вокруг них

    И рaзрешаются крeсты, И люди молятся бoгам, Чтоб не носились вокруг них