Подборка «Москва» — 130 цитат

Собрали 130 цитат на тему «Москва» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Я уеду жить в Лондон, Мне Москва будет сниться. Но проблема одна: в направлении том, Из Москвы никогда не идут поезда.

   Я уеду жить в Лондон, Мне Москва будет сниться. Но проблема одна: в направлении том, Из Москвы никогда не идут поезда.
2. «

   Москва – красивый город. Но это какое-то нагромождение кирпича.

   Москва – красивый город. Но это какое-то нагромождение кирпича.

   — Павел Дуров
3. «

   Москва! Москва! что в звуке этом? Какой отзыв сердечный в нем? Зачем так сроден он с поэтом? Так властен он над мужиком?

   Москва! Москва! что в звуке этом? Какой отзыв сердечный в нем? Зачем так сроден он с поэтом? Так властен он над мужиком?

   — Каролина Карловна Павлова
4. «

   Меня раздражает, что сейчас люди всё меньше и меньше делятся на мужчин и женщин. Что мужчины не претендуют отличаться от тебя… Настоящий мужчина, прежде всего, щадит женщину. А сейчас всё больше какая-то беспощадность. Хотя, может быть, это Москва. Потому что в других городах люди совсем другие. Даже больницы другие: там к тебе относятся как к человеку. А в Москве всё по-другому.

   Меня раздражает, что сейчас люди всё меньше и меньше делятся на мужчин и женщин. Что мужчины не претендуют отличаться от тебя… Настоящий мужчина, прежде всего, щадит женщину. А сейчас всё больше какая-то беспощадность. Хотя, может быть, это Москва. Потому что в других городах люди совсем другие. Даже больницы другие: там к тебе относятся как к человеку. А в Москве всё по-другому.

   — Рената Литвинова
5. «

   У Клима Самгина Москва не вызывала восхищения; для его глаз город был похож на чудовищный пряник, пестро раскрашенный, припудренный опаловой пылью и рыхлый.

   У Клима Самгина Москва не вызывала восхищения; для его глаз город был похож на чудовищный пряник, пестро раскрашенный, припудренный опаловой пылью и рыхлый.

   — Максим Горький · книга
6. «

   Когда я согласился сыграть Берлиоза, меня пугали, что это мистика, Евангелие от сатаны. Но там вообще не об этом история. У Булгакова были очень сложные отношения с советской властью – это во всех его произведениях прочитывается. И если прочитать роман с этой точки зрения, то все выглядит не так. Я читал несколько сценариев, несколько картин видел и убедился, что никто не знает, что делать с современной частью этой истории. Обычно снимается такой капустник – вся команда Воланда там просто валяет дурака. А на самом деле смысл в том, что, когда вся эта дьявольская команда прибыла в Москву, выяснилось, что они не могут сделать ничего, что выходило бы за рамки, было бы чем-то неожиданным или привычным для окружающих. Все дьявольское здесь уже было осуществлено до них.

   Когда я согласился сыграть Берлиоза, меня пугали, что это мистика, Евангелие от сатаны. Но там вообще не об этом история. У Булгакова были очень сложные отношения с советской властью – это во всех его произведениях прочитывается. И если прочитать роман с этой точки зрения, то все выглядит не так. Я читал несколько сценариев, несколько картин видел и убедился, что никто не знает, что делать с современной частью этой истории. Обычно снимается такой капустник – вся команда Воланда там просто валяет дурака. А на самом деле смысл в том, что, когда вся эта дьявольская команда прибыла в Москву, выяснилось, что они не могут сделать ничего, что выходило бы за рамки, было бы чем-то неожиданным или привычным для окружающих. Все дьявольское здесь уже было осуществлено до них.

   — Александр Адабашьян
7. «

   Да! Теперь — решено. Без возврата Я покинул родные края. Уж не будут листвою крылатой Надо мною звенеть тополя.

   Да! Теперь — решено. Без возврата Я покинул родные края. Уж не будут листвою крылатой Надо мною звенеть тополя.

   — Сергей Александрович Есенин
8. «

   Даша представила, как земной шар превращается в одного огромного великана, который только и ждал, когда у него появится сердце. И вот она приехала в Москву, чтобы стать сердцем этого бесчувственного Гулливера, хаотично двигающегося, не замечающего ничего вокруг и рискующего своей силой разрушить параллельный мир «умерших» душ, а тем самым себя обречь на вечный мрак и смерть. У Гулливера была американская голова, китайские руки, африканские ноги, австралийский живот. Но еще не было сердца. Ступив на землю, Даша приостановилась и пристально взглянула на бессознательно копошащихся. Как же они не понимают, что от них и только от них зависит жизнь всего сущего на земном шаре? Любить нужно! Любить! Любить все: от песчинки на пляже до бесконечного пространства вселенной! «Именно так, как люблю все это я!» — хотела закричать она. Но вместо этого ринулась в самую гущу Гулливера, стойко решив раздать кусочки своего беспокойного любящего сердца своим воинам на поле битвы с холодным разумом.

   Даша представила, как земной шар превращается в одного огромного великана, который только и ждал, когда у него появится сердце. И вот она приехала в Москву, чтобы стать сердцем этого бесчувственного Гулливера, хаотично двигающегося, не замечающего ничего вокруг и рискующего своей силой разрушить параллельный мир «умерших» душ, а тем самым себя обречь на вечный мрак и смерть. У Гулливера была американская голова, китайские руки, африканские ноги, австралийский живот. Но еще не было сердца. Ступив на землю, Даша приостановилась и пристально взглянула на бессознательно копошащихся. Как же они не понимают, что от них и только от них зависит жизнь всего сущего на земном шаре? Любить нужно! Любить! Любить все: от песчинки на пляже до бесконечного пространства вселенной! «Именно так, как люблю все это я!» — хотела закричать она. Но вместо этого ринулась в самую гущу Гулливера, стойко решив раздать кусочки своего беспокойного любящего сердца своим воинам на поле битвы с холодным разумом.

   — Юлия Руденко · книга
9. «

   ... Ты их вообще видела, москвичей-то? Нет их в природе. Москва есть, а москвичей нет. Каждый откуда-нибудь, да приехал.

   ... Ты их вообще видела, москвичей-то? Нет их в природе. Москва есть, а москвичей нет. Каждый откуда-нибудь, да приехал.

   — Макс Фрай · книга
10. «

    — Это ведь от бара зависит… — От бара! Сказал тоже. Западная терминология, дорогой мой. В Москве баров и ресторанов нет, запомни. Есть тошниловки и рыгаловки.

    — Это ведь от бара зависит… — От бара! Сказал тоже. Западная терминология, дорогой мой. В Москве баров и ресторанов нет, запомни. Есть тошниловки и рыгаловки.

    — Владимир Сорокин · книга
11. «

    Москва — город одиноких людей.

    Москва — город одиноких людей.

    — Екатерина Макарова
12. «

    А вот я не чувствую себя русской, я — петербургская. Москва меня обезличивает. Я вообще мало знаю и не понимаю Россию. Мне кажется — это страна людей, которые не нужны никому и сами себе не нужны. А вот француз, англичанин — они нужны всему миру.

    А вот я не чувствую себя русской, я — петербургская. Москва меня обезличивает. Я вообще мало знаю и не понимаю Россию. Мне кажется — это страна людей, которые не нужны никому и сами себе не нужны. А вот француз, англичанин — они нужны всему миру.

    — Максим Горький · книга
13. «

    — Каждое утро выходишь и видишь прозрачное море… — Ты же привык в Москве: смотришь на воду и дна не видно по-любому — что в реке, что в ванной.

    — Каждое утро выходишь и видишь прозрачное море… — Ты же привык в Москве: смотришь на воду и дна не видно по-любому — что в реке, что в ванной.

    — Гарик Мартиросян
14. «

    За окном Москва. Красивая, как все мои бывшие.

    За окном Москва. Красивая, как все мои бывшие.
15. «

    — Мы с ним сегодня в концерт идём! — В концерт... Тетёха! Два года в Москве живёшь, в концерт...

    — Мы с ним сегодня в концерт идём! — В концерт... Тетёха! Два года в Москве живёшь, в концерт...

    — Антонина Буянова (Тося) · фильм
16. «

    Эх! Москва становится до скучного потусторонним местом.

    Эх! Москва становится до скучного потусторонним местом.

    — Дмитрий Емец · книга
17. «

    — Прекраснее этого города я ничего не видел. А ты… судишь о целом метро по одной шпале. Я, наверное, тебе описать это даже не сумею. Здания выше любых скал. Проспекты, бурлящие, как горные потоки. Негаснущее небо, светящийся туман… Город тщеславный, сиюминутный — как любой из миллионов его жителей. Безумный, хаотический. Весь состоящий из сочетаний несочетаемого, построенный безо всяких планов. Не вечный, потому что вечность слишком холодна и неподвижна. Но такой живой!

    — Прекраснее этого города я ничего не видел. А ты… судишь о целом метро по одной шпале. Я, наверное, тебе описать это даже не сумею. Здания выше любых скал. Проспекты, бурлящие, как горные потоки. Негаснущее небо, светящийся туман… Город тщеславный, сиюминутный — как любой из миллионов его жителей. Безумный, хаотический. Весь состоящий из сочетаний несочетаемого, построенный безо всяких планов. Не вечный, потому что вечность слишком холодна и неподвижна. Но такой живой!

    — Дмитрий Глуховский · книга
18. «

    — Пусть живу я, а все остальные – как хотят? Строите из себя высшее существо? — Строить? Зачем? Я и так москвич.

    — Пусть живу я, а все остальные – как хотят? Строите из себя высшее существо? — Строить? Зачем? Я и так москвич.

    — Михаил Дулепа · книга
19. «

    ... у Парижа есть свой особенный аромат, который не меняется веками. В этот город невозможно не влюбиться. Он был живой, обладал мужским характером, аристократической галантностью и являлся противоположностью моему родному городу. Москва — женщина, ослепительная кокетливая красавица. Ее наряды — суперсовременные здания с фасадами по последней моде. Ее бриллианты — ночные огни. Ее улыбки — сияющие витрины магазинов. Ее капризы — это хмурое небо, которое за считанные минуты может уступить место яркому солнцу. В погоне за модой она полностью обновляется каждые несколько лет. Париж не такой. В нем есть сила характера и мужская сдержанность. Он предпочитает проверенную временем классику. Его каменный облик изыскан и элегантен, а ценности вечны. Москва была мне подругой, Париж стал возлюбленным.

    ... у Парижа есть свой особенный аромат, который не меняется веками. В этот город невозможно не влюбиться. Он был живой, обладал мужским характером, аристократической галантностью и являлся противоположностью моему родному городу. Москва — женщина, ослепительная кокетливая красавица. Ее наряды — суперсовременные здания с фасадами по последней моде. Ее бриллианты — ночные огни. Ее улыбки — сияющие витрины магазинов. Ее капризы — это хмурое небо, которое за считанные минуты может уступить место яркому солнцу. В погоне за модой она полностью обновляется каждые несколько лет. Париж не такой. В нем есть сила характера и мужская сдержанность. Он предпочитает проверенную временем классику. Его каменный облик изыскан и элегантен, а ценности вечны. Москва была мне подругой, Париж стал возлюбленным.

    — Юлия Набокова · книга
20. «

    В Москве тяжело от множества людей.

    В Москве тяжело от множества людей.

    — Лев Николаевич Толстой