308 афоризмов на тему «Москва»

Собрали 308 цитат на тему «Москва» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Этот город самый мрачный город на земле, Здесь людей в одном подъезде больше, чем в Литве, Здесь, упав в Москву-реку, не вынырнешь назад, Цены, смог и пробки превращают город в ад.

   Этот город самый мрачный город на земле, Здесь людей в одном подъезде больше, чем в Литве, Здесь, упав в Москву-реку, не вынырнешь назад, Цены, смог и пробки превращают город в ад.
2. «

   Когда я согласился сыграть Берлиоза, меня пугали, что это мистика, Евангелие от сатаны. Но там вообще не об этом история. У Булгакова были очень сложные отношения с советской властью – это во всех его произведениях прочитывается. И если прочитать роман с этой точки зрения, то все выглядит не так. Я читал несколько сценариев, несколько картин видел и убедился, что никто не знает, что делать с современной частью этой истории. Обычно снимается такой капустник – вся команда Воланда там просто валяет дурака. А на самом деле смысл в том, что, когда вся эта дьявольская команда прибыла в Москву, выяснилось, что они не могут сделать ничего, что выходило бы за рамки, было бы чем-то неожиданным или привычным для окружающих. Все дьявольское здесь уже было осуществлено до них.

   Когда я согласился сыграть Берлиоза, меня пугали, что это мистика, Евангелие от сатаны. Но там вообще не об этом история. У Булгакова были очень сложные отношения с советской властью – это во всех его произведениях прочитывается. И если прочитать роман с этой точки зрения, то все выглядит не так. Я читал несколько сценариев, несколько картин видел и убедился, что никто не знает, что делать с современной частью этой истории. Обычно снимается такой капустник – вся команда Воланда там просто валяет дурака. А на самом деле смысл в том, что, когда вся эта дьявольская команда прибыла в Москву, выяснилось, что они не могут сделать ничего, что выходило бы за рамки, было бы чем-то неожиданным или привычным для окружающих. Все дьявольское здесь уже было осуществлено до них.

   — Александр Адабашьян
3. «

   Я — вечный Питер, Ты — Москва.

   Я — вечный Питер, Ты — Москва.
4. «

   — Говорят в Нью-Йорке жестко, но я думаю, в Москве намного жестче. Здесь все такие угрюмые, никто никогда не улыбается. — У нас только дебилы постоянно улыбаются. В России улыбку надо заслужить.

   — Говорят в Нью-Йорке жестко, но я думаю, в Москве намного жестче. Здесь все такие угрюмые, никто никогда не улыбается. — У нас только дебилы постоянно улыбаются. В России улыбку надо заслужить.

   — Лана · фильм
5. «

   Вечерняя Москва – это не ночная Москва, это совсем-совсем другой город, и его Элеонора Николаевна Лозинцева тоже любила, уже за одно то любила, что он совсем не был похож ни на город утренний, сонный и свежий, ни на дневной, суетливый и бестолковый. В вечерней Москве не было бестолковости, в ней все было расписано и четко, все слои двигались в понятном порядке и в прогнозируемом направлении. Из театров. Из ресторанов. В ночные клубы и казино. Со свиданий. В бордели. Из гостей. На тусовки, как богемные, так и полукриминальные. <...> Вечером здесь образуется особый мир, свой, непонятный и загадочный, мир наркоманов и тех, кто хочет быть на них похожими, мир молодых людей, которые сидят исключительно на спинках скамеек, поставив ноги на сиденья, мир девушек с выбеленными лицами и вычерненными волосами и молодых людей, с делано деловитым видом переходящих от одной компании к другой и создающих самим себе иллюзию занятости, нужности и вообще активности. Мир этот источал опасность, и если в семь-восемь вечера эта опасность еле-еле витала в воздухе, то к десяти-одиннадцати часам она сгущалась в атмосфере и становилась похожа на кисель, сквозь который порой было трудно пройти.

   Вечерняя Москва – это не ночная Москва, это совсем-совсем другой город, и его Элеонора Николаевна Лозинцева тоже любила, уже за одно то любила, что он совсем не был похож ни на город утренний, сонный и свежий, ни на дневной, суетливый и бестолковый. В вечерней Москве не было бестолковости, в ней все было расписано и четко, все слои двигались в понятном порядке и в прогнозируемом направлении. Из театров. Из ресторанов. В ночные клубы и казино. Со свиданий. В бордели. Из гостей. На тусовки, как богемные, так и полукриминальные. <...> Вечером здесь образуется особый мир, свой, непонятный и загадочный, мир наркоманов и тех, кто хочет быть на них похожими, мир молодых людей, которые сидят исключительно на спинках скамеек, поставив ноги на сиденья, мир девушек с выбеленными лицами и вычерненными волосами и молодых людей, с делано деловитым видом переходящих от одной компании к другой и создающих самим себе иллюзию занятости, нужности и вообще активности. Мир этот источал опасность, и если в семь-восемь вечера эта опасность еле-еле витала в воздухе, то к десяти-одиннадцати часам она сгущалась в атмосфере и становилась похожа на кисель, сквозь который порой было трудно пройти.

   — Александра Маринина · книга
6. «

   «В России стартовал чемпионат мира по футболу. <...> Для прибывающих в Россию иностранцев постарались обеспечить максимальный комфорт». — К услугам гостей комфортабельные московские пробки, в которых можно так уютно посидеть и подумать о вечном!

   «В России стартовал чемпионат мира по футболу. <...> Для прибывающих в Россию иностранцев постарались обеспечить максимальный комфорт». — К услугам гостей комфортабельные московские пробки, в которых можно так уютно посидеть и подумать о вечном!

   — Тигран Кеосаян
7. «

   Пусть вернётся Феликс на Лубянку — Нужен символ крепости в Москве. Даст народ проснувшись спозаранку, Пронестись желаемой молве: Что окрепла матушка Россия, Диктовать никто не смеет ей, Как ей жить и быть ли ей Мессией Для людей, что жаждут светлых дней.

   Пусть вернётся Феликс на Лубянку — Нужен символ крепости в Москве. Даст народ проснувшись спозаранку, Пронестись желаемой молве: Что окрепла матушка Россия, Диктовать никто не смеет ей, Как ей жить и быть ли ей Мессией Для людей, что жаждут светлых дней.

   — Аристарх Ромашин
8. «

   — Прекраснее этого города я ничего не видел. А ты… судишь о целом метро по одной шпале. Я, наверное, тебе описать это даже не сумею. Здания выше любых скал. Проспекты, бурлящие, как горные потоки. Негаснущее небо, светящийся туман… Город тщеславный, сиюминутный — как любой из миллионов его жителей. Безумный, хаотический. Весь состоящий из сочетаний несочетаемого, построенный безо всяких планов. Не вечный, потому что вечность слишком холодна и неподвижна. Но такой живой!

   — Прекраснее этого города я ничего не видел. А ты… судишь о целом метро по одной шпале. Я, наверное, тебе описать это даже не сумею. Здания выше любых скал. Проспекты, бурлящие, как горные потоки. Негаснущее небо, светящийся туман… Город тщеславный, сиюминутный — как любой из миллионов его жителей. Безумный, хаотический. Весь состоящий из сочетаний несочетаемого, построенный безо всяких планов. Не вечный, потому что вечность слишком холодна и неподвижна. Но такой живой!

   — Дмитрий Глуховский · книга
9. «

   Москва была огромный город, а идти в ней было – некуда...

   Москва была огромный город, а идти в ней было – некуда...

   — Александр Солженицын · книга
10. «

    Москва налево, Москва направо. Вот так посмотришь, прищуря глаз. А королева шепнёт лукаво: «Я вас искала, и только вас!»

    Москва налево, Москва направо. Вот так посмотришь, прищуря глаз. А королева шепнёт лукаво: «Я вас искала, и только вас!»
11. «

    Сколько бы я не бежала от гангрен в этой большой Москве, они всё равно рядом — на вокзалах, в трущобах, в общежитиях, во всех углах и койках... Просто они по-разному проявляются.

    Сколько бы я не бежала от гангрен в этой большой Москве, они всё равно рядом — на вокзалах, в трущобах, в общежитиях, во всех углах и койках... Просто они по-разному проявляются.

    — Полина Клюкина · книга
12. «

    Moskau — fremd und geheimnisvoll, Tuerme aus rotem Gold Kalt wie das Eis. Moskau — doch wer dich wirklich kennt Der weiss ein Feuer brennt In dir so heiss. Kosaken — he-he-he — hebt die Glaeser! Natascha — ha-ha-ha — du bist schoen! Tovarisch — he-he-he — auf das Leben! Auf dein Wohl, Bruder, he, — Bruder, ho!

    Moskau — fremd und geheimnisvoll, Tuerme aus rotem Gold Kalt wie das Eis. Moskau — doch wer dich wirklich kennt Der weiss ein Feuer brennt In dir so heiss. Kosaken — he-he-he — hebt die Glaeser! Natascha — ha-ha-ha — du bist schoen! Tovarisch — he-he-he — auf das Leben! Auf dein Wohl, Bruder, he, — Bruder, ho!
13. «

    В Москве так живут, вечно ни черта не успевают, кроме самого необходимого, да и то за счет сна; здесь, кажется, нет ни одного человека, который может позволить себе спать сколько хочется, даже дети хронически недосыпают. Однажды жители этого города сойдут с ума от усталости.

    В Москве так живут, вечно ни черта не успевают, кроме самого необходимого, да и то за счет сна; здесь, кажется, нет ни одного человека, который может позволить себе спать сколько хочется, даже дети хронически недосыпают. Однажды жители этого города сойдут с ума от усталости.

    — Макс Фрай · книга
14. «

    — Вы думаете, что вы в Москве? — А вы думаете, я где, а? Что такое? В Москве, деточка, в Москве... Столи-и-ца! В моей Москве-е-е!

    — Вы думаете, что вы в Москве? — А вы думаете, я где, а? Что такое? В Москве, деточка, в Москве... Столи-и-ца! В моей Москве-е-е!

    — Надя Шевелева · фильм
15. «

    Что бы ни происходило, что бы вы ни говорили, Москва — мать, Москва — родной город.

    Что бы ни происходило, что бы вы ни говорили, Москва — мать, Москва — родной город.

    — Михаил Булгаков · книга
16. «

    О! Как пуста, о! как мертва Первопрестольная Москва! Ее напрасно украшают, Ее напрасно наряжают... Огромных зданий стройный вид, Фонтаны, выдумка Востока, Везде чугун, везде гранит, Сады, мосты, объем широкий Несметных улиц, — все блестит Изящной роскошью, все ново, Все жизни ждёт, для ней готово... Но жизни нет!... Она мертва, Первопрестольная Москва! С домов боярских герб старинный Пропал, исчез...и с каждым днём Расчётливым покупщиком В слепом неведенье, невинно Стираются следы веков.

    О! Как пуста, о! как мертва Первопрестольная Москва! Ее напрасно украшают, Ее напрасно наряжают... Огромных зданий стройный вид, Фонтаны, выдумка Востока, Везде чугун, везде гранит, Сады, мосты, объем широкий Несметных улиц, — все блестит Изящной роскошью, все ново, Все жизни ждёт, для ней готово... Но жизни нет!... Она мертва, Первопрестольная Москва! С домов боярских герб старинный Пропал, исчез...и с каждым днём Расчётливым покупщиком В слепом неведенье, невинно Стираются следы веков.

    — Евдокия Петровна Ростопчина
17. «

    Нравится мне Москва! Нравится! Тихий, гангстерский городок.

    Нравится мне Москва! Нравится! Тихий, гангстерский городок.

    — Андрей Данилко
18. «

    Москва — не самый простой городок для вождения автомобиля. Я недавно ехал по шоссе и на какой-то развилке не туда повернул... пожил неделю в области, нормально. Сегодня, например, был на Лубянке в центре, там восемь полос, жуткий перекрёсток... я просто отпустил ситуацию, вместе с рулём. Там уже тачка сама тормознула. Я ужасно знаю Москву, поэтому в итоге езжу за троллейбусом, на котором раньше ездил.

    Москва — не самый простой городок для вождения автомобиля. Я недавно ехал по шоссе и на какой-то развилке не туда повернул... пожил неделю в области, нормально. Сегодня, например, был на Лубянке в центре, там восемь полос, жуткий перекрёсток... я просто отпустил ситуацию, вместе с рулём. Там уже тачка сама тормознула. Я ужасно знаю Москву, поэтому в итоге езжу за троллейбусом, на котором раньше ездил.

    — Нурлан Сабуров
19. «

    Я слыхал, в Москве пространной Много злата, серебра; Град пестольный, град избранный, Много всякого добра!

    Я слыхал, в Москве пространной Много злата, серебра; Град пестольный, град избранный, Много всякого добра!

    — Григорий Александрович Хованский
20. «

    Люди заполняют квартиры новостроек, как цифры — поля экселя. Каждый по своей формуле: кого-то умножат, кого-то поделят... Опухоли новых районов пол-области уже съели. Через полвека все россияне достигнут заветной цели: Каждый сибиряк будет по факту прописан в столице, Замоскворецкая линия уткнётся в финскую границу, А новую конечную Сокольнической выкопают на Камчатке, И карта метро станет листом площадью один гектар в распечатке.

    Люди заполняют квартиры новостроек, как цифры — поля экселя. Каждый по своей формуле: кого-то умножат, кого-то поделят... Опухоли новых районов пол-области уже съели. Через полвека все россияне достигнут заветной цели: Каждый сибиряк будет по факту прописан в столице, Замоскворецкая линия уткнётся в финскую границу, А новую конечную Сокольнической выкопают на Камчатке, И карта метро станет листом площадью один гектар в распечатке.