115 фраз про «муки, мучения» с глубоким смыслом

Собрали 115 цитат на тему «муки, мучения» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   От китайцев, непревзойденных мастеров по части истязаний, известно: если хочешь, чтобы человек посильнее мучился, не причиняй ему страданий раньше времени.

   От китайцев, непревзойденных мастеров по части истязаний, известно: если хочешь, чтобы человек посильнее мучился, не причиняй ему страданий раньше времени.

   — Борис Акунин · книга
2. «

   На самом деле мы алчем не добра или зла, а силы. В ком-то эта жажда сильней, в ком-то глуше, но никто не лишён её вовсе. Есть сила воина, сила красавицы, лицедея, жреца, государя, мастерового, певца... Причём каждый человек глубоко в душе знает, что никакой силы не будет без трудов, лишений и боли. Только кто-то не боится сам поднимать муки и тяготы, а другой не боится доставлять их другим. Вот и вся разница.

   На самом деле мы алчем не добра или зла, а силы. В ком-то эта жажда сильней, в ком-то глуше, но никто не лишён её вовсе. Есть сила воина, сила красавицы, лицедея, жреца, государя, мастерового, певца... Причём каждый человек глубоко в душе знает, что никакой силы не будет без трудов, лишений и боли. Только кто-то не боится сам поднимать муки и тяготы, а другой не боится доставлять их другим. Вот и вся разница.

   — Мария Семенова · книга
3. «

   — Если вас будут увлекать соблазны, мисс Эйр, вспомните о вашей совести. Муки совести способны отравить жизнь. — Говорят, сэр, раскаяние исцеляет. — От них раскаяние не исцеляет. Исцелить может только второе рождение. А уж если мне навсегда отказано в счастье, я имею право искать в жизни хоть каких-нибудь радостей, и я не упущу ни одной из них, чего бы мне это ни стоило. — Тогда вы будете падать все ниже, сэр. — Возможно. Но отчего же, если эти радости чисты и сладостны? И я получу их такими же чистыми и сладостными, как дикий мед, который пчелы собирают с вереска? — Пчелы жалят, а дикий мед горек, сэр.

   — Если вас будут увлекать соблазны, мисс Эйр, вспомните о вашей совести. Муки совести способны отравить жизнь. — Говорят, сэр, раскаяние исцеляет. — От них раскаяние не исцеляет. Исцелить может только второе рождение. А уж если мне навсегда отказано в счастье, я имею право искать в жизни хоть каких-нибудь радостей, и я не упущу ни одной из них, чего бы мне это ни стоило. — Тогда вы будете падать все ниже, сэр. — Возможно. Но отчего же, если эти радости чисты и сладостны? И я получу их такими же чистыми и сладостными, как дикий мед, который пчелы собирают с вереска? — Пчелы жалят, а дикий мед горек, сэр.

   — Шарлотта Бронте · книга
4. «

   Видишь, я еще раз положительно утверждаю, что есть особенное свойство у многих в человечестве — это любовь к истязанию детей, но одних детей. Ко всем другим субъектам человеческого рода эти же самые истязатели относятся даже благосклонно и кротко как образованные и гуманные европейские люди, но очень любят мучить детей, любят даже самих детей в этом смысле. Тут именно незащищенность-то этих созданий и соблазняет мучителей, ангельская доверчивость дитяти, которому некуда деться и не к кому идти, — вот это-то и распаляет гадкую кровь истязателя. Во всяком человеке конечно таится зверь, — зверь гневливости, зверь сладострастной распаляемости от криков истязуемой жертвы, зверь без удержу спущенного с цепи, зверь нажитых в разврате болезней, подагр, больных печенок и проч.

   Видишь, я еще раз положительно утверждаю, что есть особенное свойство у многих в человечестве — это любовь к истязанию детей, но одних детей. Ко всем другим субъектам человеческого рода эти же самые истязатели относятся даже благосклонно и кротко как образованные и гуманные европейские люди, но очень любят мучить детей, любят даже самих детей в этом смысле. Тут именно незащищенность-то этих созданий и соблазняет мучителей, ангельская доверчивость дитяти, которому некуда деться и не к кому идти, — вот это-то и распаляет гадкую кровь истязателя. Во всяком человеке конечно таится зверь, — зверь гневливости, зверь сладострастной распаляемости от криков истязуемой жертвы, зверь без удержу спущенного с цепи, зверь нажитых в разврате болезней, подагр, больных печенок и проч.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
5. «

   Когда я не нахожу себе места от тревоги, бездействие и ожидание — сущая пытка.

   Когда я не нахожу себе места от тревоги, бездействие и ожидание — сущая пытка.

   — Айрис Мёрдок · книга
6. «

   Здоровый человек не издевается над другими. Мучителем становится перенесший муки.

   Здоровый человек не издевается над другими. Мучителем становится перенесший муки.

   — Карл Густав Юнг
7. «

   В печали и в несчастьях смерть не мучение, а упокоение от тягот.

   В печали и в несчастьях смерть не мучение, а упокоение от тягот.

   — Гай Саллюстий Крисп
8. «

   Пускай я должен испытать муки ада, Пускай толпа на казнь бежит со всех ног. Мне крики ненависти станут наградой, Я буду в смертный час не одинок.

   Пускай я должен испытать муки ада, Пускай толпа на казнь бежит со всех ног. Мне крики ненависти станут наградой, Я буду в смертный час не одинок.
9. «

   Мужчина нежен лишь для того, чтобы мучить; женщина мучит лишь для того, чтобы дать волю нежности.

   Мужчина нежен лишь для того, чтобы мучить; женщина мучит лишь для того, чтобы дать волю нежности.

   — Минна Антрим
10. «

    Избавить от мук Таню было бы настоящим милосердием. Но никто не посмел. Никто не любил её достаточно сильно.

    Избавить от мук Таню было бы настоящим милосердием. Но никто не посмел. Никто не любил её достаточно сильно.

    — Джейн Лителл · книга
11. «

    Одиночество — самая тяжёлая пытка, самая тяжёлая мука.

    Одиночество — самая тяжёлая пытка, самая тяжёлая мука.

    — Пауло Коэльо · книга
12. «

    Когда дети страдают, те, кто их любит, но не может облегчить их агонию, мучаются вдвойне

    Когда дети страдают, те, кто их любит, но не может облегчить их агонию, мучаются вдвойне

    — Эми Хармон · книга
13. «

    Муки любви все равно что злобный дух. Ты тонешь в ее боли.

    Муки любви все равно что злобный дух. Ты тонешь в ее боли.

    — Нана Комацу · аниме
14. «

    ... нравственные лишения тяжелее всех мук физических.

    ... нравственные лишения тяжелее всех мук физических.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
15. «

    Она думала о том, что сказал ей старший Зборовский: «Последний раз». Но она в это не верила. Не бывает «последнего раза» для страданий, а надежда — всего лишь уловка Господа, помогающая людям выносить все новые и новые страдания.

    Она думала о том, что сказал ей старший Зборовский: «Последний раз». Но она в это не верила. Не бывает «последнего раза» для страданий, а надежда — всего лишь уловка Господа, помогающая людям выносить все новые и новые страдания.

    — Ромен Гари · книга
16. «

    Любить, внушая отвращенье, Не жизнь — смертельное мученье.

    Любить, внушая отвращенье, Не жизнь — смертельное мученье.

    — Педро Кальдерон де ла Барка · книга
17. «

    Каждый малейший шаг на поле свободного мышления и лично формируемой жизни всегда завоевывается ценой духовных и физических мучений.

    Каждый малейший шаг на поле свободного мышления и лично формируемой жизни всегда завоевывается ценой духовных и физических мучений.

    — Фридрих Вильгельм Ницше
18. «

    От старых мук надо избавляться так же, как змея избавляется от старой кожи. Это надо сделать для того, чтобы вырастить новые отношения и понять ограничения, которые накладывали старые муки.

    От старых мук надо избавляться так же, как змея избавляется от старой кожи. Это надо сделать для того, чтобы вырастить новые отношения и понять ограничения, которые накладывали старые муки.

    — Фрэнк Герберт · книга
19. «

    Меня потрясли даже не его мучения. В мучения я не верю. Но со смертью каждого человека умирает неведомый мир, и я спрашивал себя, какие образы в нем гаснут?

    Меня потрясли даже не его мучения. В мучения я не верю. Но со смертью каждого человека умирает неведомый мир, и я спрашивал себя, какие образы в нем гаснут?

    — Антуан де Сент-Экзюпери · книга
20. «

    Да, в сущности, не всё ли равно, чем всё это закончится? Единственное, что было важно для него, как и для всякого живого существа, — это избавиться от невыносимых мук.

    Да, в сущности, не всё ли равно, чем всё это закончится? Единственное, что было важно для него, как и для всякого живого существа, — это избавиться от невыносимых мук.

    — Этель Лилиан Войнич · книга