219 цитат про «муки, мучения» от великих людей

Собрали 219 цитат на тему «муки, мучения» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Если безнадежная любовь охватила твое сердце в 3 утра, особенно зная, что она там, если из-за гордости не можешь позвонить, хочешь этого или нет, но останешься наедине с самим собой. В тот миг ты жалишь себя как скорпион. Или писать ей письма, которые никогда не отправишь, или мерять шагами комнату, проклиная и умолять, напиться или сделать вид что покончишь с собой. Какое-то время спустя это все тебе надоест, тебе становиться скучно. Если ты творческая личность, то спрашиваешь себя: «Нельзя ли что-то извлечь из своего страдания?» Именно это случилось со мной часа в 3 утра. Я вдруг решил взять краски и изобразить свои мучения.

   Если безнадежная любовь охватила твое сердце в 3 утра, особенно зная, что она там, если из-за гордости не можешь позвонить, хочешь этого или нет, но останешься наедине с самим собой. В тот миг ты жалишь себя как скорпион. Или писать ей письма, которые никогда не отправишь, или мерять шагами комнату, проклиная и умолять, напиться или сделать вид что покончишь с собой. Какое-то время спустя это все тебе надоест, тебе становиться скучно. Если ты творческая личность, то спрашиваешь себя: «Нельзя ли что-то извлечь из своего страдания?» Именно это случилось со мной часа в 3 утра. Я вдруг решил взять краски и изобразить свои мучения.

   — Омер Ипликчи · сериал
2. «

   Больше всего на свете женщина страшится двух зол — смерти и брака, причем смерть для нее даже милее, ибо она дарит нам покой, а брак, если он оказался несчастливым, заживо ввергает нас во все муки, которые нам уготовали чудища Аменти.

   Больше всего на свете женщина страшится двух зол — смерти и брака, причем смерть для нее даже милее, ибо она дарит нам покой, а брак, если он оказался несчастливым, заживо ввергает нас во все муки, которые нам уготовали чудища Аменти.

   — Генри Райдер Хаггард · книга
3. «

   Завистник — враг себе, ведь он терзается мученьем, добровольно им же выбранным.

   Завистник — враг себе, ведь он терзается мученьем, добровольно им же выбранным.

   — Менандр
4. «

   Уехать, уехать, уехать, Исчезнуть немедля, тотчас, По мне, хоть навечно, по мне, хоть В ничто, только скрыться бы с глаз, Мне лишь бы не слышать, не видеть, Не знать никого, ничего, Не мыслю живущих обидеть, Но как здесь темно и мертво! Иль попросту жить я устала — И ждать, и любить не любя... Все кончено. В мире не стало — Подумай — не стало тебя.

   Уехать, уехать, уехать, Исчезнуть немедля, тотчас, По мне, хоть навечно, по мне, хоть В ничто, только скрыться бы с глаз, Мне лишь бы не слышать, не видеть, Не знать никого, ничего, Не мыслю живущих обидеть, Но как здесь темно и мертво! Иль попросту жить я устала — И ждать, и любить не любя... Все кончено. В мире не стало — Подумай — не стало тебя.

   — Мария Сергеевна Петровых
5. «

   Вас не мучает никто, кроме вашего собственного несбалансированного ума.

   Вас не мучает никто, кроме вашего собственного несбалансированного ума.

   — Виктор Пелевин · книга
6. «

   Зачем растягивать мучения, если конец и так ясен?

   Зачем растягивать мучения, если конец и так ясен?

   — Мария Фариса · книга
7. «

   Священник не возьмет на себя вину ни за какие ваши поступки. Вам придется отвечать не перед мстительным судьей, готовым навечно осудить вас на адские муки, — ничего подобного! — вам придется отвечать только перед самим собой, и поверьте, не существует более сурового судьи, чем вы сами.

   Священник не возьмет на себя вину ни за какие ваши поступки. Вам придется отвечать не перед мстительным судьей, готовым навечно осудить вас на адские муки, — ничего подобного! — вам придется отвечать только перед самим собой, и поверьте, не существует более сурового судьи, чем вы сами.

   — Лобсанг Рампа · книга
8. «

   А я стоял, слушал и думал: «Блин, он говорит, как наш комдив». Счастье слушать нашего командира я имел очень часто. А также часто это сопровождалось разносами. Да почему часто? Я вру сам себе. Это происходило всегда. Его слова: «Майор, мне не надо твоих объяснений, как сделать лучше. Мне надо, чтобы ты мучился», – и поныне звучат в моей душе.

   А я стоял, слушал и думал: «Блин, он говорит, как наш комдив». Счастье слушать нашего командира я имел очень часто. А также часто это сопровождалось разносами. Да почему часто? Я вру сам себе. Это происходило всегда. Его слова: «Майор, мне не надо твоих объяснений, как сделать лучше. Мне надо, чтобы ты мучился», – и поныне звучат в моей душе.

   — Владимир Сухинин · книга
9. «

   В неверности любимой женщины таится действительно мучительная прелесть, высокое сладострастие.

   В неверности любимой женщины таится действительно мучительная прелесть, высокое сладострастие.

   — Леопольд фон Захер-Мазох · книга
10. «

    Посмотри на себя. Как за несколько дней любовь губит людей. Она снимает ремень с тебя. Каждый раз так, уходя от ответа. Прости, но в вашем грязном театре. Любви, правда, нет и квадратного метра.

    Посмотри на себя. Как за несколько дней любовь губит людей. Она снимает ремень с тебя. Каждый раз так, уходя от ответа. Прости, но в вашем грязном театре. Любви, правда, нет и квадратного метра.
11. «

    Мучительности нашего существования немало способствует и то обстоятельство, что нас постоянно гнетет время, не дает нам перевести дух и стоит за каждым, как истязатель с бичом. Оно только того оставляет в покое, кого передало скуке.

    Мучительности нашего существования немало способствует и то обстоятельство, что нас постоянно гнетет время, не дает нам перевести дух и стоит за каждым, как истязатель с бичом. Оно только того оставляет в покое, кого передало скуке.

    — Артур Шопенгауэр · книга
12. «

    Никто не заслуживает вечных мук, потому что ни сам человек, ни его деяния не сопоставимы с вечностью. А уж с вечной мукой — тем более.

    Никто не заслуживает вечных мук, потому что ни сам человек, ни его деяния не сопоставимы с вечностью. А уж с вечной мукой — тем более.

    — Макс Фрай · книга
13. «

    Он ведь тоже мучается, он, значит, наш.

    Он ведь тоже мучается, он, значит, наш.

    — Андрей Платонович Платонов · книга
14. «

    Самая ужасная мука — когда хочешь отдать самое дорогое, что у тебя есть — всё, что у тебя есть, а человеку это совсем не нужно.

    Самая ужасная мука — когда хочешь отдать самое дорогое, что у тебя есть — всё, что у тебя есть, а человеку это совсем не нужно.

    — Анна Борисова (писатель) · книга
15. «

    Если с человеком не разговаривать, можно его в привидение превратить. Убить так можно человека, понимаешь, в камень обратить. Зато он рядом, можно мучить его без конца.

    Если с человеком не разговаривать, можно его в привидение превратить. Убить так можно человека, понимаешь, в камень обратить. Зато он рядом, можно мучить его без конца.

    — Грэм Джойс · книга
16. «

    Каждый миг он без устали умоляет Вселенную о том, чтобы это закончилось. Чтобы он тоже умер и перестал мучиться. Но Вселенной глубоко плевать на его мольбы. Ей всегда было плевать.

    Каждый миг он без устали умоляет Вселенную о том, чтобы это закончилось. Чтобы он тоже умер и перестал мучиться. Но Вселенной глубоко плевать на его мольбы. Ей всегда было плевать.

    — Анна Элис · книга
17. «

    Совершенно очевидно, что наш мир — это место скорби и терзаний, место, где процветает глупец, а мудрого преследуют и ненавидят; место, где мужчины и женщины мучают друг друга во имя любви; где детей гнетут и истязают во имя воспитания и родительского долга; где слабых телом отравляют и увечат во имя исцеления, а слабых духом подвергают ужасной пытке лишения свободы — не на часы, а на годы — во имя правосудия. Это место, где люди согласны на самый тяжелый труд, лишь бы спастись от невыносимой скуки своих развлечений; где дела милосердия творятся руками наемников ради искупления душ развратников и тунеядцев. Моя религия учит, что на свете есть только одно такое место ужаса и страданья — это ад. А стало быть, наша земля и есть ад, и мы, как мне это открыл старик индус, — а может быть, он был послан свыше, чтобы мне это открыть, — мы находимся здесь, дабы искупить грехи, совершенные нами в предыдущей жизни.

    Совершенно очевидно, что наш мир — это место скорби и терзаний, место, где процветает глупец, а мудрого преследуют и ненавидят; место, где мужчины и женщины мучают друг друга во имя любви; где детей гнетут и истязают во имя воспитания и родительского долга; где слабых телом отравляют и увечат во имя исцеления, а слабых духом подвергают ужасной пытке лишения свободы — не на часы, а на годы — во имя правосудия. Это место, где люди согласны на самый тяжелый труд, лишь бы спастись от невыносимой скуки своих развлечений; где дела милосердия творятся руками наемников ради искупления душ развратников и тунеядцев. Моя религия учит, что на свете есть только одно такое место ужаса и страданья — это ад. А стало быть, наша земля и есть ад, и мы, как мне это открыл старик индус, — а может быть, он был послан свыше, чтобы мне это открыть, — мы находимся здесь, дабы искупить грехи, совершенные нами в предыдущей жизни.

    — Джордж Бернард Шоу · книга
18. «

    Я знаю, что мысли о самоубийстве мучили ее. Но еще я знаю, что решение покончить с собой она приняла с хладнокровием, покорным спокойствием. Это решение придало ей облегчение, и, в тот самый миг, сидя в ванной, за долгое время она была счастлива.

    Я знаю, что мысли о самоубийстве мучили ее. Но еще я знаю, что решение покончить с собой она приняла с хладнокровием, покорным спокойствием. Это решение придало ей облегчение, и, в тот самый миг, сидя в ванной, за долгое время она была счастлива.

    — Алиса Чопчик · книга
19. «

    Может быть, человеческой природе свойственно всячески мучить того, кто переносит все из подлинной покорности, по слабости или равнодушию.

    Может быть, человеческой природе свойственно всячески мучить того, кто переносит все из подлинной покорности, по слабости или равнодушию.

    — Оноре де Бальзак · книга
20. «

    Я смотрю на девушек, одержимо надевающих этот образ, рассказывающих всем и каждому о великих своих страданиях. Нет, объяснять их причину не нужно, зачастую это вымученно придуманная причина. Но сам факт того: смотрите, как я страдаю, как я никем не понят и одинок, это будет на поверхности, на показ. И это будет вершиной того айсберга, имя которому не боль, а скука. И проявления такого образа будет предельно книжным, по транскрипции: а тут я должен уныло взглянуть на дождь за окном, сесть на подоконник, пальцы обязаны быть озябшими, греть их сигаретой или чашечкой чая\кофе, и грустить, грустить, грустить о нем. Почему о нём? Потому что о любви грустить привычно.

    Я смотрю на девушек, одержимо надевающих этот образ, рассказывающих всем и каждому о великих своих страданиях. Нет, объяснять их причину не нужно, зачастую это вымученно придуманная причина. Но сам факт того: смотрите, как я страдаю, как я никем не понят и одинок, это будет на поверхности, на показ. И это будет вершиной того айсберга, имя которому не боль, а скука. И проявления такого образа будет предельно книжным, по транскрипции: а тут я должен уныло взглянуть на дождь за окном, сесть на подоконник, пальцы обязаны быть озябшими, греть их сигаретой или чашечкой чая\кофе, и грустить, грустить, грустить о нем. Почему о нём? Потому что о любви грустить привычно.

    — Аль Квотион · книга