160 коротких цитат по теме «Красивые цитаты на тему «музыка»»

Собрали 160 цитат на тему «Красивые цитаты на тему «музыка»» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Похоже, кроме меня никто не обращал на музыку внимания. А мне она проникала прямо под кожу.

   Похоже, кроме меня никто не обращал на музыку внимания. А мне она проникала прямо под кожу.

   — Ками Гарсия · книга
2. «

   Блюз соткан из печали. Так тебе скажет любой негр в Новом Орлеане.

   Блюз соткан из печали. Так тебе скажет любой негр в Новом Орлеане.

   — Януш Леон Вишневский · книга
3. «

   Музыка — это посредник между духовной и чувственной жизнью.

   Музыка — это посредник между духовной и чувственной жизнью.

   — Беттина фон Арним
4. «

   Истинная, чистая музыка может возникнуть только из совершенной тишины.

   Истинная, чистая музыка может возникнуть только из совершенной тишины.

   — Елизавета Спивак · сериал
5. «

   Ум у меня полнился этой великой песней — «Любимый», как её поёт Билли Холидей; в кустах я устроил себе свой концерт. «Ты слёзы мне осушишь, любя, шепнёшь в тишине: «Как же я жил без тебя?..» Ты тоже встречи ждёшь, к груди меня прижмёшь, любимый, о где же ты?..» Дело даже не в словах, а в замечательной гармоничной мелодии и в том, как Билли поёт — словно нежно перебирает волосы своего возлюбленного в мягком свете лампы.

   Ум у меня полнился этой великой песней — «Любимый», как её поёт Билли Холидей; в кустах я устроил себе свой концерт. «Ты слёзы мне осушишь, любя, шепнёшь в тишине: «Как же я жил без тебя?..» Ты тоже встречи ждёшь, к груди меня прижмёшь, любимый, о где же ты?..» Дело даже не в словах, а в замечательной гармоничной мелодии и в том, как Билли поёт — словно нежно перебирает волосы своего возлюбленного в мягком свете лампы.

   — Джек Керуак · книга
6. «

   ... .оставалась еще Марна — природный защитный рубеж, здесь все должно было остановиться, как на фермате во второй части скерцо си минор Шопена, и после этого немцы в том же бешеном темпе восьмых долей, в каком они наступали, будут вынуждены отступать до своих границ, а потом и дальше, вплоть до заключительного победного аккорда союзников.

   ... .оставалась еще Марна — природный защитный рубеж, здесь все должно было остановиться, как на фермате во второй части скерцо си минор Шопена, и после этого немцы в том же бешеном темпе восьмых долей, в каком они наступали, будут вынуждены отступать до своих границ, а потом и дальше, вплоть до заключительного победного аккорда союзников.

   — Владислав Шпильман · книга
7. «

   Когда музыка совпадает по фазе с описываемой сценой, я чувствую себя как в ожившем сне.

   Когда музыка совпадает по фазе с описываемой сценой, я чувствую себя как в ожившем сне.

   — Бернар Вербер · книга
8. «

   О музыка! Отзвук далекого гармоничного мира! Вздох ангела в нашей душе! Когда замирает слово и объятие и наполненный слезами глаз, когда наши немые сердца в одиночестве томятся за решеткой нашей груди — о, тогда только благодаря тебе могут они послать друг другу отклик из своих тюрем, соединить в одной пустыне свои далекие стоны.

   О музыка! Отзвук далекого гармоничного мира! Вздох ангела в нашей душе! Когда замирает слово и объятие и наполненный слезами глаз, когда наши немые сердца в одиночестве томятся за решеткой нашей груди — о, тогда только благодаря тебе могут они послать друг другу отклик из своих тюрем, соединить в одной пустыне свои далекие стоны.

   — Жан Поль (Иоганн Пауль Фридрих Рихтер)
9. «

   Я слышу музыку, понимаю, но не могу выразить, и всё остается в моей душе. Поэтому в моей душе бывает тесно и мутно.

   Я слышу музыку, понимаю, но не могу выразить, и всё остается в моей душе. Поэтому в моей душе бывает тесно и мутно.

   — Виктория Токарева · книга
10. «

    И она думает о времени, когда жил Иоганн Себастьян Бах и когда музыка походила на розы, расцветшие на огромной снежной пустыне молчания.

    И она думает о времени, когда жил Иоганн Себастьян Бах и когда музыка походила на розы, расцветшие на огромной снежной пустыне молчания.

    — Милан Кундера · книга
11. «

    Душа — под музыку — странствует. Странствует — изменяется. Вся моя жизнь — под музыку.

    Душа — под музыку — странствует. Странствует — изменяется. Вся моя жизнь — под музыку.

    — Марина Цветаева
12. «

    Атмосфера света и цветочных лепестков. Нарастающий аромат духов: легкая нота, еще одна, запах жасмина, розы, пиона и моря, морского бриза. Сложносочиненная мелодия. Вначале тонкая нота, звенящая струна. Потом аккорд. Потом охапка солнечных лучей — и входишь ты. Перед тобою — цветочный букет, даже если руки твои пусты. Поэтому всегда хочется подарить тебе цветы, это то, что я вижу в твоей картине всегда. За тобой — легкий морской ветерок, скорее, как послевкусие улыбки. Если собрать все вместе, то это большой цветущий куст, и отдельные лепестки, каждый по отдельности — твои улыбки и слова. Цвет — белый, жемчужный, розовый и нежно-голубой. Все залито солнцем. И еще жемчуг, где — то по краям картины. Капельками, как роса после дождя. Ранимость и решительность одновременно. И в зависимости от фона, усиливается то одно, то другое. То цветочное звучание — и тогда это музыка Моцарта и цветы. То вдруг что-то причиняет боль твоим цветам — и музыка становится решительной, с легким наступлением вперед. Цветы заслоняются музыкой, чтобы не быть сломанными. Есть ощущение, что то, что снаружи — лишь малая часть того, что внутри. Внутри целый ковер из цветов, и все они поют, все имеют голос. Нежный цветочный хор, лепестки шелестят и издают мелодию. Я ее слышу. Хочется сказать тебе о ней, но у меня нет столько слов. Цветочный хор звучит, и я хочу понять: слышит ли кто-то еще эту музыку, как слышу ее я? Слышишь ли ее ты?

    Атмосфера света и цветочных лепестков. Нарастающий аромат духов: легкая нота, еще одна, запах жасмина, розы, пиона и моря, морского бриза. Сложносочиненная мелодия. Вначале тонкая нота, звенящая струна. Потом аккорд. Потом охапка солнечных лучей — и входишь ты. Перед тобою — цветочный букет, даже если руки твои пусты. Поэтому всегда хочется подарить тебе цветы, это то, что я вижу в твоей картине всегда. За тобой — легкий морской ветерок, скорее, как послевкусие улыбки. Если собрать все вместе, то это большой цветущий куст, и отдельные лепестки, каждый по отдельности — твои улыбки и слова. Цвет — белый, жемчужный, розовый и нежно-голубой. Все залито солнцем. И еще жемчуг, где — то по краям картины. Капельками, как роса после дождя. Ранимость и решительность одновременно. И в зависимости от фона, усиливается то одно, то другое. То цветочное звучание — и тогда это музыка Моцарта и цветы. То вдруг что-то причиняет боль твоим цветам — и музыка становится решительной, с легким наступлением вперед. Цветы заслоняются музыкой, чтобы не быть сломанными. Есть ощущение, что то, что снаружи — лишь малая часть того, что внутри. Внутри целый ковер из цветов, и все они поют, все имеют голос. Нежный цветочный хор, лепестки шелестят и издают мелодию. Я ее слышу. Хочется сказать тебе о ней, но у меня нет столько слов. Цветочный хор звучит, и я хочу понять: слышит ли кто-то еще эту музыку, как слышу ее я? Слышишь ли ее ты?
13. «

    И стyк колес игpает стаpый блюз По шпалам мимо нот.

    И стyк колес игpает стаpый блюз По шпалам мимо нот.
14. «

    Музыка — это всегда человечность. <...> Нечто человеческое вообще, в принципе, я бы сказал, один из врожденных, несущих элементов духа в человеческой душе. Музыка пребудет вечно и всюду... Потому что музыка... по ту сторону физического бытия, истории и политики, она вне богатства и бедности, вне жизни и смерти. Музыка — вечна.

    Музыка — это всегда человечность. <...> Нечто человеческое вообще, в принципе, я бы сказал, один из врожденных, несущих элементов духа в человеческой душе. Музыка пребудет вечно и всюду... Потому что музыка... по ту сторону физического бытия, истории и политики, она вне богатства и бедности, вне жизни и смерти. Музыка — вечна.

    — Патрик Зюскинд · книга
15. «

    А где-то далеко-далеко, в совсем ином мире, кто-то нерешительно взял в руки музыкальный инструмент, откликнувшийся эхом на ритм его души. Она никогда не умрёт. Она здесь, чтобы быть.

    А где-то далеко-далеко, в совсем ином мире, кто-то нерешительно взял в руки музыкальный инструмент, откликнувшийся эхом на ритм его души. Она никогда не умрёт. Она здесь, чтобы быть.

    — Терри Пратчетт · книга
16. «

    Нам говорили: «Вы играете музыку дьявола». На что мы отвечали: «Но ведь это все равно музыка».

    Нам говорили: «Вы играете музыку дьявола». На что мы отвечали: «Но ведь это все равно музыка».

    — Тони Айомми
17. «

    Музыка в сердце моём — безмолвие в твою честь...

    Музыка в сердце моём — безмолвие в твою честь...
18. «

    Это ведь чудо — носить музыку в кармане. Нацепила наушники, и кто-то важный и знаменитый поёт только для тебя. А может, его на свете давно нет, но в твоих ушах — есть. Не просто голос, но и сам человек. Законсервированный кусочек его существования, прожитый в студии или на концерте, когда делалась эта запись. Мой плеер — хранилище времени. Чужого времени, в котором меня не было, но которое принадлежит мне.

    Это ведь чудо — носить музыку в кармане. Нацепила наушники, и кто-то важный и знаменитый поёт только для тебя. А может, его на свете давно нет, но в твоих ушах — есть. Не просто голос, но и сам человек. Законсервированный кусочек его существования, прожитый в студии или на концерте, когда делалась эта запись. Мой плеер — хранилище времени. Чужого времени, в котором меня не было, но которое принадлежит мне.

    — Александра Зайцева · книга
19. «

    Музыка стоит на втором месте после молчания, когда речь идет о том, чтобы выразить невыразимое.

    Музыка стоит на втором месте после молчания, когда речь идет о том, чтобы выразить невыразимое.

    — Олдос Хаксли
20. «

    То, о чем вы пели, я покажу вам, чтобы знали вы, что сделали. А ты, Мелькор, увидишь, что нет темы, истоки коей не лежали бы во мне, равно как никто не может изменить музыки мне назло. Ибо тот, кто попытается сделать это, окажется лишь моим инструментом в создании вещей более дивных, чем он сам мог бы представить себе.

    То, о чем вы пели, я покажу вам, чтобы знали вы, что сделали. А ты, Мелькор, увидишь, что нет темы, истоки коей не лежали бы во мне, равно как никто не может изменить музыки мне назло. Ибо тот, кто попытается сделать это, окажется лишь моим инструментом в создании вещей более дивных, чем он сам мог бы представить себе.

    — Джон Рональд Руэл Толкин · книга