219 цитат про «мысли» со смыслом» — большая подборка

219 цитат про «мысли» со смыслом»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Человеческий разум имеет три ключа, которые открывают все: знания, мысль, воображение.

   Человеческий разум имеет три ключа, которые открывают все: знания, мысль, воображение.

   — Виктор Гюго
2. «

   Но дежа вю — нечто большее, чем краткий и ничего не значащий миг нашей жизни, о котором мы позабыли, а потом внезапно вспомнили. Это знак того, что время никуда не уходит. Это словно скачок в некий прежний опыт, который непрерывно повторяется.

   Но дежа вю — нечто большее, чем краткий и ничего не значащий миг нашей жизни, о котором мы позабыли, а потом внезапно вспомнили. Это знак того, что время никуда не уходит. Это словно скачок в некий прежний опыт, который непрерывно повторяется.

   — Пауло Коэльо · книга
3. «

   Если вы регулярно подавляете или изгоняете определенные мысли, вы избавляетесь и от действий, которые они влекут за собой.

   Если вы регулярно подавляете или изгоняете определенные мысли, вы избавляетесь и от действий, которые они влекут за собой.

   — Доминик Лоро · книга
4. «

   Не давай языка необдуманным мыслям и никакой необдуманной мысли не приводи в исполнение.

   Не давай языка необдуманным мыслям и никакой необдуманной мысли не приводи в исполнение.

   — Уильям Шекспир · книга
5. «

   Наши желания и мечты – орудие, с помощью которого мы можем управлять этим миром. Именно они проецируют то, что в результате становится окружающей действительностью.

   Наши желания и мечты – орудие, с помощью которого мы можем управлять этим миром. Именно они проецируют то, что в результате становится окружающей действительностью.

   — Ника Остожева · книга
6. «

   Мысль — удивительная вещь: то она течет медленно, как смола, то вспыхивает мгновенно, как молния.

   Мысль — удивительная вещь: то она течет медленно, как смола, то вспыхивает мгновенно, как молния.

   — Герберт Уэллс · книга
7. «

   Я на мгновение задумалась. — Вообще-то... вообще-то, я думаю, что понятие правильности в каждой конкретной ситуации должно быть свое. И каждый раз оно должно быть оценено заново. Потому что двух абсолютно идентичных случаев не бывает. Как не бывает двух одинаковых моментов. С нами все время что-то происходит, меняется, течет. Ты что-то понимаешь, узнаешь, учишься чему-то новому. Нередко случается так, что те вещи, которые казались тебе когда-то правильными, уже далеко не так хороши и верны, как раньше. Просто потому, что и ты стал другим. Потому, что это в тебе что-то изменилось. И потому, что ты умеешь теперь смотреть на них совершенно по-другому. Так что мне кажется... вернее, я думаю, что в этом мире нет ничего устоявшегося. Ничего жесткого и определенного раз и навсегда. Ничего, что нельзя было бы изменить. Вопрос лишь в том, способен ли ты на это? И способен ли измениться сам, чтобы совершить то, что от тебя требуется? Король ненадолго остановился, обдумывая мои слова. — Очень необычная точка зрения, — наконец, признал он. — Но ведь все равно у вас есть какие-то мысли, ценности, правила, которые вы стараетесь не нарушать? Верно? — Конечно. Они есть у всех. — И они определяют ваше отношение к тем или иным событиям? — Во многом, — согласилась я. — Но и они иногда могут подвести. Поэтому я полагаюсь не только на это. — А на что тогда? — Я стараюсь понять собеседника, Ваше Величество. И если мне что-то в нем не нравится, я всегда думаю, почему это происходит. И думаю о том, а не прав ли он хотя бы в чем-то? Не видит ли того, что мне на данный момент пока недоступно? Знаете, когда смотришь на гору издалека, она кажется маленькой и совсем незначительной. Когда стоишь у ее подножия и задираешь голову, чтобы увидеть вершину, то внезапно понимаешь, что гора не так уж и мала. А когда доберешься до самого верха и увидишь вдалеке крохотные человеческие фигурки, то станет ясно, что ты оба раза ошибался. И что на самом деле это ты выглядишь по сравнению с горой маленьким и невысоким. Но при этом у тебя хватает смелости это признать и покорить ее, невзирая на все свои недостатки.

   Я на мгновение задумалась. — Вообще-то... вообще-то, я думаю, что понятие правильности в каждой конкретной ситуации должно быть свое. И каждый раз оно должно быть оценено заново. Потому что двух абсолютно идентичных случаев не бывает. Как не бывает двух одинаковых моментов. С нами все время что-то происходит, меняется, течет. Ты что-то понимаешь, узнаешь, учишься чему-то новому. Нередко случается так, что те вещи, которые казались тебе когда-то правильными, уже далеко не так хороши и верны, как раньше. Просто потому, что и ты стал другим. Потому, что это в тебе что-то изменилось. И потому, что ты умеешь теперь смотреть на них совершенно по-другому. Так что мне кажется... вернее, я думаю, что в этом мире нет ничего устоявшегося. Ничего жесткого и определенного раз и навсегда. Ничего, что нельзя было бы изменить. Вопрос лишь в том, способен ли ты на это? И способен ли измениться сам, чтобы совершить то, что от тебя требуется? Король ненадолго остановился, обдумывая мои слова. — Очень необычная точка зрения, — наконец, признал он. — Но ведь все равно у вас есть какие-то мысли, ценности, правила, которые вы стараетесь не нарушать? Верно? — Конечно. Они есть у всех. — И они определяют ваше отношение к тем или иным событиям? — Во многом, — согласилась я. — Но и они иногда могут подвести. Поэтому я полагаюсь не только на это. — А на что тогда? — Я стараюсь понять собеседника, Ваше Величество. И если мне что-то в нем не нравится, я всегда думаю, почему это происходит. И думаю о том, а не прав ли он хотя бы в чем-то? Не видит ли того, что мне на данный момент пока недоступно? Знаете, когда смотришь на гору издалека, она кажется маленькой и совсем незначительной. Когда стоишь у ее подножия и задираешь голову, чтобы увидеть вершину, то внезапно понимаешь, что гора не так уж и мала. А когда доберешься до самого верха и увидишь вдалеке крохотные человеческие фигурки, то станет ясно, что ты оба раза ошибался. И что на самом деле это ты выглядишь по сравнению с горой маленьким и невысоким. Но при этом у тебя хватает смелости это признать и покорить ее, невзирая на все свои недостатки.

   — Александра Лисина · книга
8. «

   Мысли определяют, поступим мы правильно или неправильно, а также то, каким мы станем человеком. Как только наши мысли стали правильными, поступки просто не смогут не последовать за умом и остаться дурными.

   Мысли определяют, поступим мы правильно или неправильно, а также то, каким мы станем человеком. Как только наши мысли стали правильными, поступки просто не смогут не последовать за умом и остаться дурными.

   — Рингу Тулку Ринпоче · книга
9. «

   Мужчины больше всего ревнуют женщин к их мыслям. Ни один мужчина не может точно сказать, о чём думает женщина. Ход ваших мыслей никому недоступен, кроме вас самих. Страшный механизм без стандартной сборки. Индивидуальный подход...

   Мужчины больше всего ревнуют женщин к их мыслям. Ни один мужчина не может точно сказать, о чём думает женщина. Ход ваших мыслей никому недоступен, кроме вас самих. Страшный механизм без стандартной сборки. Индивидуальный подход...

   — Эльчин Сафарли · книга
10. «

    Мысль — это цветение, слова — завязь, а действие — получающийся в результате плод.

    Мысль — это цветение, слова — завязь, а действие — получающийся в результате плод.

    — Джозеф Эмерсон Вустер
11. «

    Нельзя избавиться от грехов, соблазнов и суеверий телесными усилиями. Избавиться можно только усилиями мысли. Только мыслями можно приучить себя быть самоотверженным, смиренным, правдивым. Только когда в мыслях своих человек будет стремиться к самоотречению, смирению, правдивости, только тогда он будет в силах бороться и на деле с грехами, соблазнами и суевериями. Хотя и не мысль открыла нам то, что надо любить, — мысль не могла открыть нам этого, — но мысль важна тем, что она показывает нам то, что мешает любви. Вот это-то усилие мысли против того, что мешает любви, это-то усилие мысли важнее, нужнее и дороже всего. Если бы человек не мог мыслить, он бы не понимал, зачем он живет. А если бы он не понимал, зачем он живет, он не мог бы знать, что хорошо и что дурно. И потому нет ничего дороже для человека того, чтобы хорошо мыслить. Люди говорят о нравственном и религиозном учении и о совести, как о двух раздельных руководителях человека. В действительности же есть только один руководитель — совесть, то есть сознание того голоса Бога, который живет в нас. Голос этот несомненно решает для каждого человека, что ему должно и чего не должно делать. И этот голос всегда может быть вызван в себе всяким человеком усилием мысли.

    Нельзя избавиться от грехов, соблазнов и суеверий телесными усилиями. Избавиться можно только усилиями мысли. Только мыслями можно приучить себя быть самоотверженным, смиренным, правдивым. Только когда в мыслях своих человек будет стремиться к самоотречению, смирению, правдивости, только тогда он будет в силах бороться и на деле с грехами, соблазнами и суевериями. Хотя и не мысль открыла нам то, что надо любить, — мысль не могла открыть нам этого, — но мысль важна тем, что она показывает нам то, что мешает любви. Вот это-то усилие мысли против того, что мешает любви, это-то усилие мысли важнее, нужнее и дороже всего. Если бы человек не мог мыслить, он бы не понимал, зачем он живет. А если бы он не понимал, зачем он живет, он не мог бы знать, что хорошо и что дурно. И потому нет ничего дороже для человека того, чтобы хорошо мыслить. Люди говорят о нравственном и религиозном учении и о совести, как о двух раздельных руководителях человека. В действительности же есть только один руководитель — совесть, то есть сознание того голоса Бога, который живет в нас. Голос этот несомненно решает для каждого человека, что ему должно и чего не должно делать. И этот голос всегда может быть вызван в себе всяким человеком усилием мысли.

    — Лев Николаевич Толстой
12. «

    Люди живут в своих мыслях, словно личинки. Только некоторые развиваются в бабочек и покидают кокон.

    Люди живут в своих мыслях, словно личинки. Только некоторые развиваются в бабочек и покидают кокон.

    — Милорад Павич · книга
13. «

    Итак ясно, нечистые духи не могут иначе проникнуть в тех, телами коих хотят овладеть, если наперед не овладеют их умом и мыслями. Когда лишат их страха и памяти Божией или духовного размышления, то как на обезоруженных, лишенных помощи и охранения Божия, и потому легко побеждаемых, смело нападают, потом устрояют в них жилище, как в представленном им владении.

    Итак ясно, нечистые духи не могут иначе проникнуть в тех, телами коих хотят овладеть, если наперед не овладеют их умом и мыслями. Когда лишат их страха и памяти Божией или духовного размышления, то как на обезоруженных, лишенных помощи и охранения Божия, и потому легко побеждаемых, смело нападают, потом устрояют в них жилище, как в представленном им владении.

    — Иоанн Кассиан
14. «

    Он всё ставил под сомнения, всё. Всё, что может быть иллюзией, обманом, выдумкой. Но потом он подумал: «Ведь что-то должно порождать такие мысли, и, следовательно, что-то должно существовать». Этому «что-то» он дал название «я».

    Он всё ставил под сомнения, всё. Всё, что может быть иллюзией, обманом, выдумкой. Но потом он подумал: «Ведь что-то должно порождать такие мысли, и, следовательно, что-то должно существовать». Этому «что-то» он дал название «я».

    — профессор Антониус ван Фертен · фильм
15. «

    Слова, написанные однажды, лукавы и коварны. Не из-за мысли, которую они несут, а потому, что каждый одевает их в свой собственный звук.

    Слова, написанные однажды, лукавы и коварны. Не из-за мысли, которую они несут, а потому, что каждый одевает их в свой собственный звук.

    — Аль Квотион · книга
16. «

    — А самое поразительное, — продолжала Кэтрин, — что, научившись распоряжаться собой в полную силу, мы научимся распоряжаться и окружающим миром. Мы сможем выстраивать реальность, по нашему замыслу, а не просто реагировать на существующие условия. Лэнгдон опустил взгляд. — Как-то...страшновато. Кэтрин слегка смешалась, но в глазах мелькнуло уважение. — Да, ты прав! Поскольку наши мысли способны изменить мир, надо тщательно следить за тем, что мы думаем. Разрушительные мысли ничуть не слабее конструктивных, а ведь разрушить всегда легче, чем построить.

    — А самое поразительное, — продолжала Кэтрин, — что, научившись распоряжаться собой в полную силу, мы научимся распоряжаться и окружающим миром. Мы сможем выстраивать реальность, по нашему замыслу, а не просто реагировать на существующие условия. Лэнгдон опустил взгляд. — Как-то...страшновато. Кэтрин слегка смешалась, но в глазах мелькнуло уважение. — Да, ты прав! Поскольку наши мысли способны изменить мир, надо тщательно следить за тем, что мы думаем. Разрушительные мысли ничуть не слабее конструктивных, а ведь разрушить всегда легче, чем построить.

    — Дэн Браун · книга
17. «

    Беглость речи проистекает от недостатка мозгов и слов, ибо всякий, владеющий языком и умеющий собраться с мыслями, будет вынужден, рассуждая, останавливаться, дабы подбирать подходящие слова и мысли; напротив, пустые болтуны держат в голове однотипный набор идей, который и выражают однотипным набором слов.

    Беглость речи проистекает от недостатка мозгов и слов, ибо всякий, владеющий языком и умеющий собраться с мыслями, будет вынужден, рассуждая, останавливаться, дабы подбирать подходящие слова и мысли; напротив, пустые болтуны держат в голове однотипный набор идей, который и выражают однотипным набором слов.

    — Джонатан Свифт
18. «

    По сути, чтобы наблюдать время, вам нужно выйти вовне и наблюдать его. Это позволяет нежелательной мысли, например: «Что со мной не в порядке?», идти своим ходом. Поступая так, вы не мешаете мысли и позволяете ей произойти, не сопротивляясь и не пытаясь изменить ее. Это позволяет переживанию обладать движением и быть глаголом, а не застывшим существительным. Наблюдатель находится вне времени, так как он может наблюдать время.

    По сути, чтобы наблюдать время, вам нужно выйти вовне и наблюдать его. Это позволяет нежелательной мысли, например: «Что со мной не в порядке?», идти своим ходом. Поступая так, вы не мешаете мысли и позволяете ей произойти, не сопротивляясь и не пытаясь изменить ее. Это позволяет переживанию обладать движением и быть глаголом, а не застывшим существительным. Наблюдатель находится вне времени, так как он может наблюдать время.

    — Стивен Волинский · книга
19. «

    Не нужен избыток информации, всё должно быть в меру. Есть очень хороший принцип для выступления: одно выступление — одна мысль. Вы выбираете одну ключевую мысль и в течение всего своего выступления доносите лишь эту мысль. Просто освещайте ключевую мысль с разных сторон. Этот приём даёт возможность создавать общественное мнение, этим приёмом широко пользуются политики. Я читал множество книг, где на протяжении всего текста читателю, словно молотком, вбивается одна и та же мысль, но в разных вариациях и с разных точек зрения. И этот приём работает!

    Не нужен избыток информации, всё должно быть в меру. Есть очень хороший принцип для выступления: одно выступление — одна мысль. Вы выбираете одну ключевую мысль и в течение всего своего выступления доносите лишь эту мысль. Просто освещайте ключевую мысль с разных сторон. Этот приём даёт возможность создавать общественное мнение, этим приёмом широко пользуются политики. Я читал множество книг, где на протяжении всего текста читателю, словно молотком, вбивается одна и та же мысль, но в разных вариациях и с разных точек зрения. И этот приём работает!

    — Александр Куберский · книга
20. «

    Мы становимся тем, о чем мы думаем. Если у вас злые мысли — вы испытываете злость, если у вас радостные мысли — вы испытываете радость, если у вас счастливые мысли — вы испытываете счастье... и если ваши мысли полны любви — вы испытываете любовь. Измените свои мысли, и вы измените свои переживания.

    Мы становимся тем, о чем мы думаем. Если у вас злые мысли — вы испытываете злость, если у вас радостные мысли — вы испытываете радость, если у вас счастливые мысли — вы испытываете счастье... и если ваши мысли полны любви — вы испытываете любовь. Измените свои мысли, и вы измените свои переживания.

    — Адам Джексон · книга