38 цитат про «нация»

Собрали 38 цитат на тему «нация» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Благосостояние нации он определял по длине выброшенных сигаретных окурков.

   Благосостояние нации он определял по длине выброшенных сигаретных окурков.

   — Фэнни Флэгг · книга
2. «

   Психология отдельного человека к тому же соответству­ет психологии наций. То, что делают нации, делает и каждый отдельный человек, и пока он это делает, это делает и на­ция. Лишь изменение установки отдельного человека становит­ся началом изменения психологии нации. Великие проблемы человечества еще никогда не решались посредством всеобщих законов, но всегда — только посредством обновления ус­тановки отдельного человека.

   Психология отдельного человека к тому же соответству­ет психологии наций. То, что делают нации, делает и каждый отдельный человек, и пока он это делает, это делает и на­ция. Лишь изменение установки отдельного человека становит­ся началом изменения психологии нации. Великие проблемы человечества еще никогда не решались посредством всеобщих законов, но всегда — только посредством обновления ус­тановки отдельного человека.

   — Карл Густав Юнг · книга
3. «

   Happy nation living in a happy nation, Where people understand And dream of the perfect man. A situation leading to sweet salvation - For the people for the good, For mankind brotherhood.

   Happy nation living in a happy nation, Where people understand And dream of the perfect man. A situation leading to sweet salvation - For the people for the good, For mankind brotherhood.
4. «

   Идеалы нации можно легко определить по рекламным объявлениям.

   Идеалы нации можно легко определить по рекламным объявлениям.

   — Норман Дуглас
5. «

   Идея нации есть не то, что она сама думает о себе во времени, но то, что Бог думает о ней в вечности.

   Идея нации есть не то, что она сама думает о себе во времени, но то, что Бог думает о ней в вечности.

   — Василий Осипович Ключевский
6. «

   Необыкновенно глупа метафора «Преступник не имеет национальности» – как глупа в качестве рационального тезиса любая метафора. Это означает: доблесть, подвиг, открытие – имеют национальность. А все плохое – нет. Я русский, и горжусь Пушкиным, Менделеевым, Гагариным, взятием Берлина и борьбой с татаро монголами. Я причастен к этому – к делам моего народа. Но к русской мафии, пьянству и разгильдяйству, оккупации Прибалтики и войне в Афгане я отношения не имею – я решений не принимал, там не был и сам не пью. «У победы много отцов, поражение всегда сирота». Избирательная причастность. Ты можешь хоть треснуть – но другие воспринимают тебя причастным ко всем делам твоего народа. Если ты элементарно честен и не полный идиот – ты и сам себя таковым будешь воспринимать. Нельзя быть беременным наполовину, нельзя выковыривать из булочки истории только изюм. Если ты – часть системы, каковой и являешься – так напрягись и осознай себя таковой.

   Необыкновенно глупа метафора «Преступник не имеет национальности» – как глупа в качестве рационального тезиса любая метафора. Это означает: доблесть, подвиг, открытие – имеют национальность. А все плохое – нет. Я русский, и горжусь Пушкиным, Менделеевым, Гагариным, взятием Берлина и борьбой с татаро монголами. Я причастен к этому – к делам моего народа. Но к русской мафии, пьянству и разгильдяйству, оккупации Прибалтики и войне в Афгане я отношения не имею – я решений не принимал, там не был и сам не пью. «У победы много отцов, поражение всегда сирота». Избирательная причастность. Ты можешь хоть треснуть – но другие воспринимают тебя причастным ко всем делам твоего народа. Если ты элементарно честен и не полный идиот – ты и сам себя таковым будешь воспринимать. Нельзя быть беременным наполовину, нельзя выковыривать из булочки истории только изюм. Если ты – часть системы, каковой и являешься – так напрягись и осознай себя таковой.

   — Михаил Веллер · книга
7. «

   Нация полностью использует свой потенциал тогда, когда каждый способен получить работу, к которой пригоден.

   Нация полностью использует свой потенциал тогда, когда каждый способен получить работу, к которой пригоден.

   — Джордж Оруэлл · книга
8. «

   Сплотить своих граждан, чтобы нация видела будущее страны одинаково, — самая сложная задача.

   Сплотить своих граждан, чтобы нация видела будущее страны одинаково, — самая сложная задача.

   — Елена Котова · книга
9. «

   Я верю, что не может быть постоянного величия нации, если оно не основывается на морали.

   Я верю, что не может быть постоянного величия нации, если оно не основывается на морали.

   — Джон Брайт
10. «

    — Слушайте, а почему вы называете меня Иваном? — А для меня все русские — Иваны. Ну это замечательно, когда нацию определяют именем. Нас, например, Джонами никто не называет. А жаль. — Почему? — Потому что мы идём в раскосяк, каждый сам по себе. У нас нет общей устремлённости, а вы — монолит, как вам скажут, так вы и делаете. — Пол, нельзя считать нацию сборищем баранов, бессловесно исполняющих приказы. Почитайте русскую литературу. Толстого, Достоевского... — Литература врёт всё, врёт. Почитайте Диккенса, так получается, что англичане самая сентиментальная нация на земле, а они в это время в колониях из пушек людей расстреливали. Мопассан правду писал о французах. Помните? Брат брату руку оттяпал, только для того, чтобы сохранить рыбацкую сеть, а мы всё говорим — французская лёгкость, французская лёгкость... Французы самый меркантильный народ на земле. А немцы? Гёте с его «Страданиями Вертера». Соотечественники его в Майданеке людей сжигали...

    — Слушайте, а почему вы называете меня Иваном? — А для меня все русские — Иваны. Ну это замечательно, когда нацию определяют именем. Нас, например, Джонами никто не называет. А жаль. — Почему? — Потому что мы идём в раскосяк, каждый сам по себе. У нас нет общей устремлённости, а вы — монолит, как вам скажут, так вы и делаете. — Пол, нельзя считать нацию сборищем баранов, бессловесно исполняющих приказы. Почитайте русскую литературу. Толстого, Достоевского... — Литература врёт всё, врёт. Почитайте Диккенса, так получается, что англичане самая сентиментальная нация на земле, а они в это время в колониях из пушек людей расстреливали. Мопассан правду писал о французах. Помните? Брат брату руку оттяпал, только для того, чтобы сохранить рыбацкую сеть, а мы всё говорим — французская лёгкость, французская лёгкость... Французы самый меркантильный народ на земле. А немцы? Гёте с его «Страданиями Вертера». Соотечественники его в Майданеке людей сжигали...

    — Виталий Славин · сериал
11. «

    Каждая нация стремится в школьных учебниках истории лишь к самовосхвалению. Когда человек пишет автобиографию, ожидается, что он проявит определенную скромность; но когда нация пишет свою историю, то здесь нет пределов хвастовству и тщеславию.

    Каждая нация стремится в школьных учебниках истории лишь к самовосхвалению. Когда человек пишет автобиографию, ожидается, что он проявит определенную скромность; но когда нация пишет свою историю, то здесь нет пределов хвастовству и тщеславию.

    — Бертран Рассел · книга
12. «

    Убогий человек, не имеющий ничего, чем бы он мог гордиться, хватается за единственно возможное и гордится нацией, к которой он принадлежит.

    Убогий человек, не имеющий ничего, чем бы он мог гордиться, хватается за единственно возможное и гордится нацией, к которой он принадлежит.

    — Артур Шопенгауэр
13. «

    — Мы, американцы, — сказал Коуп, вставая, — свято верим в абсолютную свободу. Доктор тоже поднялся. Пафос собеседника не произвел на него ни малейшего впечатления. Эти слова он слышал уже не раз — от людей самых разных национальностей. Почему-то многие убеждены, что именно в их стране процветает свобода. Абсурд! Ни одна страна, ни одна нация, ни один индивид не могут быть совершенно свободны. Другое дело, что существуют разные степени зависимости.

    — Мы, американцы, — сказал Коуп, вставая, — свято верим в абсолютную свободу. Доктор тоже поднялся. Пафос собеседника не произвел на него ни малейшего впечатления. Эти слова он слышал уже не раз — от людей самых разных национальностей. Почему-то многие убеждены, что именно в их стране процветает свобода. Абсурд! Ни одна страна, ни одна нация, ни один индивид не могут быть совершенно свободны. Другое дело, что существуют разные степени зависимости.

    — Агата Кристи · книга
14. «

    Нация меряется по гражданству. В данном случае все «россияне». За границей мы и сейчас все русские — будь ты чеченец, татарин или удмурт. Нация по гражданству, пожалуй, единственно верный подход. Американец может быть по происхождению мексиканцем, итальянцем, темнокожим, но он все равно американец.

    Нация меряется по гражданству. В данном случае все «россияне». За границей мы и сейчас все русские — будь ты чеченец, татарин или удмурт. Нация по гражданству, пожалуй, единственно верный подход. Американец может быть по происхождению мексиканцем, итальянцем, темнокожим, но он все равно американец.

    — Николай Сванидзе
15. «

    Личностей могут запоминать, но организации всячески препятствуют этому. Один художник, один генерал, один герой или один злодей может умереть, но невозможно убить людей, нацию, идею — только если идея не произрастает из слабовольных и давится более сильными.

    Личностей могут запоминать, но организации всячески препятствуют этому. Один художник, один генерал, один герой или один злодей может умереть, но невозможно убить людей, нацию, идею — только если идея не произрастает из слабовольных и давится более сильными.
16. «

    Но горе той нации, у которой литература прерывается вмешательством силы: это – не просто нарушение «свободы печати», это – замкнутие национального сердца, иссечение национальной памяти. Нация не помнит сама себя, нация лишается духовного единства – и при общем как будто языке соотечественники вдруг перестают понимать друг друга. Отживают и умирают немые поколения, не рассказавшие о себе ни сами себе, ни потомкам. Если такие мастера, как Ахматова или Замятин, на всю жизнь замурованы заживо, осуждены до гроба творить молча, не слыша отзвука своему написанному, – это не только их личная беда, но горе всей нации, но опасность для всей нации. А в иных случаях – и для всего человечества: когда от такого молчания перестаёт пониматься и вся целиком история.

    Но горе той нации, у которой литература прерывается вмешательством силы: это – не просто нарушение «свободы печати», это – замкнутие национального сердца, иссечение национальной памяти. Нация не помнит сама себя, нация лишается духовного единства – и при общем как будто языке соотечественники вдруг перестают понимать друг друга. Отживают и умирают немые поколения, не рассказавшие о себе ни сами себе, ни потомкам. Если такие мастера, как Ахматова или Замятин, на всю жизнь замурованы заживо, осуждены до гроба творить молча, не слыша отзвука своему написанному, – это не только их личная беда, но горе всей нации, но опасность для всей нации. А в иных случаях – и для всего человечества: когда от такого молчания перестаёт пониматься и вся целиком история.

    — Александр Солженицын
17. «

    Любовь к своей нации обязывает людей быть признательным к тем народам, влияние которых было полезно для неё.

    Любовь к своей нации обязывает людей быть признательным к тем народам, влияние которых было полезно для неё.

    — Николай Гаврилович Чернышевский
18. «

    Будь я монархом или президентом, я запретил бы все, кроме оперы, на три дня. Через три дня нация проснется освеженной, умной, мудрой, богатой, сытой, веселой... Я в это верю.

    Будь я монархом или президентом, я запретил бы все, кроме оперы, на три дня. Через три дня нация проснется освеженной, умной, мудрой, богатой, сытой, веселой... Я в это верю.

    — Борис Александрович Покровский
19. «

    Нация, которая не ценит интеллигентности, обречена на гибель. История русской интеллигенции есть история русской мысли.

    Нация, которая не ценит интеллигентности, обречена на гибель. История русской интеллигенции есть история русской мысли.

    — Дмитрий Сергеевич Лихачёв
20. «

    Великие нации всегда действовали как бандиты, а малые страны — как проститутки.

    Великие нации всегда действовали как бандиты, а малые страны — как проститутки.

    — Стэнли Кубрик