13 цитат про «насекомые» — коротко и по делу

13 цитат про «насекомые»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   — Похоже, ты знаток бабочек. — Мы их изучаем в медицинской школе. Насекомые, животные, люди. Ты даже не представляешь, сколько у нас общего. — Да? — Ты знала, что жуки целуются? — Нет. — Точно... — Как? — Жук трется усиками о жучиху. — А что делает жучиха? — Если он трется как надо, они начинают строить планы на будущее, например, на вечер. Да... медицина — удивительный предмет.

   — Похоже, ты знаток бабочек. — Мы их изучаем в медицинской школе. Насекомые, животные, люди. Ты даже не представляешь, сколько у нас общего. — Да? — Ты знала, что жуки целуются? — Нет. — Точно... — Как? — Жук трется усиками о жучиху. — А что делает жучиха? — Если он трется как надо, они начинают строить планы на будущее, например, на вечер. Да... медицина — удивительный предмет.

   — Тони. (Tony) · фильм
2. «

   Инопланетны мы, жизнь, покуда... И у окна, что жарой сопливо, Я убивать комара не буду И он заснет, не сказав спасибо...

   Инопланетны мы, жизнь, покуда... И у окна, что жарой сопливо, Я убивать комара не буду И он заснет, не сказав спасибо...

   — Арсений Гончаров
3. «

   Укус осы – это бюджетный вариант ботокса. И наркоза. Лицо до подбородка теряет чувствительность, можно шиферные гвозди им забивать. А морщинки разглаживаются. Лепота!

   Укус осы – это бюджетный вариант ботокса. И наркоза. Лицо до подбородка теряет чувствительность, можно шиферные гвозди им забивать. А морщинки разглаживаются. Лепота!

   — Наринэ Абгарян · книга
4. «

   В конце концов нас запихнули в крохотную камеру с двумя койками, уже заселённую примерно пятьюдесятью тысячами душ. Двадцать тысяч обитателей представляли блохи, ещё двадцать тысяч — клопы, а остальных я и по сей день не могу классифицировать.

   В конце концов нас запихнули в крохотную камеру с двумя койками, уже заселённую примерно пятьюдесятью тысячами душ. Двадцать тысяч обитателей представляли блохи, ещё двадцать тысяч — клопы, а остальных я и по сей день не могу классифицировать.

   — Рекс Стаут · книга
5. «

   Мир насекомых, по-видимому, обладает особой культурой, в которой муравьи играют роль авангарда. Обладая высокоразвитым инстинктом взаимопомощи и самопожертвования, насекомые, не будь они ограничены своими миниатюрными размерами, легко могли бы лишить человека господства на Земле.

   Мир насекомых, по-видимому, обладает особой культурой, в которой муравьи играют роль авангарда. Обладая высокоразвитым инстинктом взаимопомощи и самопожертвования, насекомые, не будь они ограничены своими миниатюрными размерами, легко могли бы лишить человека господства на Земле.

   — Фрэнк Ридли · книга
6. «

   Ой, не бейте муху! Руки у нее дрожат... Ноги у нее дрожат...

   Ой, не бейте муху! Руки у нее дрожат... Ноги у нее дрожат...

   — Кобаяси Исса
7. «

   Продолжай также плясать, и не только ты, все вы люди танцуете только судьбой.

   Продолжай также плясать, и не только ты, все вы люди танцуете только судьбой.

   — Пласидо · аниме
8. «

   Недоверчиво отношение к бабочкам распространялось на моль. Этих насекомых называли «призраки», но не убивали, чтобы ненароком не навредить духу родственника.... Моли, очевидно, пользовались этим суеверием, чтобы спихнуть ответственность за съеденную шерсть на безобидных сверчков.

   Недоверчиво отношение к бабочкам распространялось на моль. Этих насекомых называли «призраки», но не убивали, чтобы ненароком не навредить духу родственника.... Моли, очевидно, пользовались этим суеверием, чтобы спихнуть ответственность за съеденную шерсть на безобидных сверчков.

   — Кэтрин Коути · книга
9. «

   Если человек — это вершина революции, то, по идее, человек должен быть самым сильным? Но нет! Посмотрите, как мы боимся насекомых, а это самые маленькие существа. Ты можешь проиграть пауку. Ты зайдёшь в комнату, увидишь паука и воскликнешь: «Срать, мы уходим, это его комната!»

   Если человек — это вершина революции, то, по идее, человек должен быть самым сильным? Но нет! Посмотрите, как мы боимся насекомых, а это самые маленькие существа. Ты можешь проиграть пауку. Ты зайдёшь в комнату, увидишь паука и воскликнешь: «Срать, мы уходим, это его комната!»

   — Виктор Комаров
10. «

    Человек без души и сердца — насекомое.

    Человек без души и сердца — насекомое.
11. «

    Я ненавижу насекомых: они живые, и они занимаются своими делами, и они меня пугают. Был один такой: большое блестящее синее существо, которое летает. Оно полетело на меня, поэтому я закричал и убежал.

    Я ненавижу насекомых: они живые, и они занимаются своими делами, и они меня пугают. Был один такой: большое блестящее синее существо, которое летает. Оно полетело на меня, поэтому я закричал и убежал.

    — Пол Беттани
12. «

    Шотландские дети делили бабочек на хороших и плохих. В первую категорию попадали все бабочки, за исключением темно-коричневых или пятнистых. Хороших бабочек подкармливали сахаром, плохих сторонились, но убивать боялись.

    Шотландские дети делили бабочек на хороших и плохих. В первую категорию попадали все бабочки, за исключением темно-коричневых или пятнистых. Хороших бабочек подкармливали сахаром, плохих сторонились, но убивать боялись.

    — Кэтрин Коути · книга
13. «

    Теперь он полностью владел своими чувствами. Они даже были необычайно обострены и восприимчивы. Страшное потрясение, перенесенное его организмом, так усилило и утончило их, что они отмечали то, что раньше было им недоступно. Он ощущал лицом набегающую рябь и по очереди различал звук каждого толчка воды. Он смотрел на лесистый берег, видел отдельно каждое дерево, каждый листик и жилки на нем, все вплоть до насекомых в листве — цикад, мух с блестящими спинками, серых пауков, протягивающих свою паутину от ветки к ветке. Он видел все цвета радуги в капельках росы на миллионах травинок. Жужжание мошкары, плясавшей над водоворотами, трепетание крылышек стрекоз, удары лапок жука-плавунца, похожего на лодку, приподнятую веслами, — все это было внятной музыкой. Рыбешка скользнула у самых его глаз, и он услышал шум рассекаемой ею воды.

    Теперь он полностью владел своими чувствами. Они даже были необычайно обострены и восприимчивы. Страшное потрясение, перенесенное его организмом, так усилило и утончило их, что они отмечали то, что раньше было им недоступно. Он ощущал лицом набегающую рябь и по очереди различал звук каждого толчка воды. Он смотрел на лесистый берег, видел отдельно каждое дерево, каждый листик и жилки на нем, все вплоть до насекомых в листве — цикад, мух с блестящими спинками, серых пауков, протягивающих свою паутину от ветки к ветке. Он видел все цвета радуги в капельках росы на миллионах травинок. Жужжание мошкары, плясавшей над водоворотами, трепетание крылышек стрекоз, удары лапок жука-плавунца, похожего на лодку, приподнятую веслами, — все это было внятной музыкой. Рыбешка скользнула у самых его глаз, и он услышал шум рассекаемой ею воды.

    — Амброз Гвиннет Бирс · книга