327 цитат про «насилие», проверенных временем

Собрали 327 цитат на тему «насилие» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Если бы люди больше друг друга любили, они бы меньше друг в друга стреляли.

   Если бы люди больше друг друга любили, они бы меньше друг в друга стреляли.

   — Ариана Шавесс · фильм
2. «

   Если вы ребенок из бедной семьи, религия играет в вашей жизни колоссальную роль. Если преподобный уделяет вам внимание — это достижение. Он просит вас помочь ему раздавать псалтыри и вам кажется, что вы особенный. Словно сам Господь выбрал вас в помощники. Когда преподобный рассказывает пошлый анекдот, вам кажется это странным. Но зато у вас есть общая тайна, и вам это льстит. Потом он показывает вам порножурнал, но вы еще не догадываетесь, к чему все идет. И так продолжается по нарастающей, пока, наконец, он не попросит вас ему подрочить, или взять в рот. И вы согласитесь, потому что вам некуда деваться. Ведь он выбрал вас. Отказать ему, все равно что отказать Господу. Поэтому так важно говорить о том, что это не только физическое насилие, но и моральное. Священник не только насилует, он лишает вас веры. И в итоге — вы либо сопьетесь, либо сядете на иглу. А если не поможет, прыгните с моста.

   Если вы ребенок из бедной семьи, религия играет в вашей жизни колоссальную роль. Если преподобный уделяет вам внимание — это достижение. Он просит вас помочь ему раздавать псалтыри и вам кажется, что вы особенный. Словно сам Господь выбрал вас в помощники. Когда преподобный рассказывает пошлый анекдот, вам кажется это странным. Но зато у вас есть общая тайна, и вам это льстит. Потом он показывает вам порножурнал, но вы еще не догадываетесь, к чему все идет. И так продолжается по нарастающей, пока, наконец, он не попросит вас ему подрочить, или взять в рот. И вы согласитесь, потому что вам некуда деваться. Ведь он выбрал вас. Отказать ему, все равно что отказать Господу. Поэтому так важно говорить о том, что это не только физическое насилие, но и моральное. Священник не только насилует, он лишает вас веры. И в итоге — вы либо сопьетесь, либо сядете на иглу. А если не поможет, прыгните с моста.

   — Фил Савиано · фильм
3. «

   В тюрьмах — Тюменской, Екатеринбургской, Томской и на этапах Нехлюдов видел, как эта цель, которую, казалось, поставило себе общество, успешно достигалась. Люди простые, обыкновенные, с требованиями русской общественной, крестьянской, христианской нравственности, оставляли эти понятия и усваивали новые, острожные, состоящие, главное, в том, что всякое поругание, насилие над человеческою личностью, всякое уничтожение ее позволено, когда оно выгодно. Люди, пожившие в тюрьме, всем существом своим узнавали, что, судя по тому, что происходит над ними, все те нравственные законы уважения и сострадания к человеку, которые проповедываются и церковными и нравственными учителями, в действительности отменены, и что поэтому и им не следует держаться их. Нехлюдов видел это на всех знакомых ему арестантах: на Федорове, на Макаре и даже на Тарасе, который, проведя два месяца на этапах, поразил Нехлюдова безнравственностью своих суждений. Дорогой Нехлюдов узнал, как бродяги, убегая в тайгу, подговаривают с собой товарищей и потом, убивая их, питаются их мясом. Он видел живого человека, обвинявшегося и признавшегося в этом. И ужаснее всего было то, что случаи людоедства были не единичны, а постоянно повторялись.

   В тюрьмах — Тюменской, Екатеринбургской, Томской и на этапах Нехлюдов видел, как эта цель, которую, казалось, поставило себе общество, успешно достигалась. Люди простые, обыкновенные, с требованиями русской общественной, крестьянской, христианской нравственности, оставляли эти понятия и усваивали новые, острожные, состоящие, главное, в том, что всякое поругание, насилие над человеческою личностью, всякое уничтожение ее позволено, когда оно выгодно. Люди, пожившие в тюрьме, всем существом своим узнавали, что, судя по тому, что происходит над ними, все те нравственные законы уважения и сострадания к человеку, которые проповедываются и церковными и нравственными учителями, в действительности отменены, и что поэтому и им не следует держаться их. Нехлюдов видел это на всех знакомых ему арестантах: на Федорове, на Макаре и даже на Тарасе, который, проведя два месяца на этапах, поразил Нехлюдова безнравственностью своих суждений. Дорогой Нехлюдов узнал, как бродяги, убегая в тайгу, подговаривают с собой товарищей и потом, убивая их, питаются их мясом. Он видел живого человека, обвинявшегося и признавшегося в этом. И ужаснее всего было то, что случаи людоедства были не единичны, а постоянно повторялись.

   — Лев Николаевич Толстой · книга
4. «

   Нельзя назвать насилием просто плохое настроение или обиду, которые бывают в любых отношениях. Под термином насилие я понимаю систематическое преследование одного партнера другим. Словесное насилие все еще не получило должного внимания, хотя оно со временем может оказать разрушительное воздействие на душевное здоровье человека. Часто женщины говорят мне: «По крайней мере, он меня не бьет». Я им отвечаю на это: «А результат-то тот же. Вы точно так же боитесь, ощущаете свою беспомощность, страдаете от боли. Так какая разница, кулаком он вас ударил или обидел словом?».

   Нельзя назвать насилием просто плохое настроение или обиду, которые бывают в любых отношениях. Под термином насилие я понимаю систематическое преследование одного партнера другим. Словесное насилие все еще не получило должного внимания, хотя оно со временем может оказать разрушительное воздействие на душевное здоровье человека. Часто женщины говорят мне: «По крайней мере, он меня не бьет». Я им отвечаю на это: «А результат-то тот же. Вы точно так же боитесь, ощущаете свою беспомощность, страдаете от боли. Так какая разница, кулаком он вас ударил или обидел словом?».

   — Сьюзан Форвард · книга
5. «

   …сейчас, когда каждый считает психологию даром Божьим, пора освободиться от набивших оскомину ветхозаветных предрассудков. И что еще остается бедному человечеству, едва ли не каждый представитель которого характеризуется анальной фиксацией? Все просто. Вы заявляете, что отец ненавидел вас с самого детства, а затем выходите на улицу, стреляете в соседа, насилуете первую попавшуюся даму, взрываете парочку зданий... И надеетесь на оправдание и сочувствие публики.

   …сейчас, когда каждый считает психологию даром Божьим, пора освободиться от набивших оскомину ветхозаветных предрассудков. И что еще остается бедному человечеству, едва ли не каждый представитель которого характеризуется анальной фиксацией? Все просто. Вы заявляете, что отец ненавидел вас с самого детства, а затем выходите на улицу, стреляете в соседа, насилуете первую попавшуюся даму, взрываете парочку зданий... И надеетесь на оправдание и сочувствие публики.

   — Стивен Кинг · книга
6. «

   Жестокое и пренебрежительное обращение в детстве нарушает работу систем сенсорной интеграции. В некоторых случаях это приводит к расстройствам обучения, включая неисправную связь между центрами слуха и обработки речи, а также нарушение зрительно-моторной координации.

   Жестокое и пренебрежительное обращение в детстве нарушает работу систем сенсорной интеграции. В некоторых случаях это приводит к расстройствам обучения, включая неисправную связь между центрами слуха и обработки речи, а также нарушение зрительно-моторной координации.

   — Бессел ван дер Колк · книга
7. «

   Там, где есть насилие, царит горе и льётся кровь. Я видел великие страдания крестьянства, а коллективизация шла во имя добра. Я не верю в добро, я верю в доброту

   Там, где есть насилие, царит горе и льётся кровь. Я видел великие страдания крестьянства, а коллективизация шла во имя добра. Я не верю в добро, я верю в доброту

   — Василий Гроссман · книга
8. «

   Насильник — это мужчина, который предлагает женщине руку и сердце без ее согласия.

   Насильник — это мужчина, который предлагает женщине руку и сердце без ее согласия.

   — Виктор Сумароков · фильм
9. «

   Насилие — это крайняя мера для неумелых.

   Насилие — это крайняя мера для неумелых.

   — Аббас Хардир · сериал
10. «

    Террористы ставят перед собой невыполнимую задачу: не имея армии, путем насилия изменить политическое соотношение сил. Для достижения цели они вынуждают государство также ставить перед собой невыполнимую задачу: защитить всех граждан от политического насилия, в любое время и в любом месте. Террористы надеются, что, когда государство попытается выполнить свое обещание, это смешает политические карты и у них в руках неожиданно окажется туз.

    Террористы ставят перед собой невыполнимую задачу: не имея армии, путем насилия изменить политическое соотношение сил. Для достижения цели они вынуждают государство также ставить перед собой невыполнимую задачу: защитить всех граждан от политического насилия, в любое время и в любом месте. Террористы надеются, что, когда государство попытается выполнить свое обещание, это смешает политические карты и у них в руках неожиданно окажется туз.

    — Юваль Ной Харари · книга
11. «

    Вечные муки на дьявольском огне — это лишь упрощённый образ переживаемых в аду пыток. Во многих религиях прибывание в преисподней сводится к бесконечному повторению одних и тех же действий, вызывающих страдания. А для Тома ад — это, в первую очередь, нарушение покоя и неприятности со стороны Джерри. И в каждой серии именно это и происходит. Издевательство и насилие. Кроме того, Том не может умереть, как бы его не калечили, что лишь усугубляет его муки. <...> И мышонок Джерри тоже неубиваемый, потому что никакой это не Джерри, а лишь его проекция. Ибо серии, где у Тома получается наконец помириться с мышонком, ни к чему никогда в итоге не приводят. Также постоянно меняется реальность вокруг Тома, являющаяся, по сути, лишь иллюзией. <...> Как ещё объяснить столь частую смену места и временного промежутка? Дикий Запад, Испания, Франция времён мушкетёров... Тома хаотично бросает из эпохи в эпоху, где он вынужден переживать бесконечные мучения. Из эпохи в эпоху, из мультфильма в мультфильм, и мультфильмы с каждым разом всё кошмарнее и кошмарнее...

    Вечные муки на дьявольском огне — это лишь упрощённый образ переживаемых в аду пыток. Во многих религиях прибывание в преисподней сводится к бесконечному повторению одних и тех же действий, вызывающих страдания. А для Тома ад — это, в первую очередь, нарушение покоя и неприятности со стороны Джерри. И в каждой серии именно это и происходит. Издевательство и насилие. Кроме того, Том не может умереть, как бы его не калечили, что лишь усугубляет его муки. <...> И мышонок Джерри тоже неубиваемый, потому что никакой это не Джерри, а лишь его проекция. Ибо серии, где у Тома получается наконец помириться с мышонком, ни к чему никогда в итоге не приводят. Также постоянно меняется реальность вокруг Тома, являющаяся, по сути, лишь иллюзией. <...> Как ещё объяснить столь частую смену места и временного промежутка? Дикий Запад, Испания, Франция времён мушкетёров... Тома хаотично бросает из эпохи в эпоху, где он вынужден переживать бесконечные мучения. Из эпохи в эпоху, из мультфильма в мультфильм, и мультфильмы с каждым разом всё кошмарнее и кошмарнее...

    — Дмитрий Карпов (Сыендук)
12. «

    Самая большая радость для мужчины — это побеждать врагов, гнать их перед собой, отнимать у них имущество, видеть, как плачут их близкие, ездить на их лошадях, сжимать в своих объятиях их дочерей и жен.

    Самая большая радость для мужчины — это побеждать врагов, гнать их перед собой, отнимать у них имущество, видеть, как плачут их близкие, ездить на их лошадях, сжимать в своих объятиях их дочерей и жен.

    — Чингисхан
13. «

    Насилие – это болезнь. А болезнь не излечить, если заражать ею других.

    Насилие – это болезнь. А болезнь не излечить, если заражать ею других.

    — Рэй (септон) · сериал
14. «

    — Ты посчитаешь, что я сошла с ума. Но это я во всем виновата, в основном... Кэй ударила кулаком по полированному столику красного дерева. Раздался звук, похожий на выстрел из малокалиберного пистолета. Бев подпрыгнула. — Не смей так говорить, — сказала Кэй. Ее щеки горели, карие глаза сверкали от негодования. — Сколько лет мы с тобой дружим? Девять? Десять? Если ты еще раз скажешь, что ты во всем виновата, меня стошнит. Поняла? Меня сейчас чуть не стошнило, мать твою. Ты сейчас не виновата ни в чем, и раньше не была виновата, и не будешь виновата никогда. Неужели ты не понимаешь, что почти все твои друзья знали, что рано или поздно он тебя покалечит, может быть, убьет? Беверли смотрела на нее широко раскрытыми глазами. — И твоя самая большая вина в том, что ты продолжала жить с ним и дала случиться тому, что случилось. Но теперь ты ушла от него. Благодари Бога, что он защитил тебя. И ты сидишь здесь, с поломанными ногтями, порезанной ногой, со следами от ремня на спине, и говоришь мне, что ты во всем виновата?!

    — Ты посчитаешь, что я сошла с ума. Но это я во всем виновата, в основном... Кэй ударила кулаком по полированному столику красного дерева. Раздался звук, похожий на выстрел из малокалиберного пистолета. Бев подпрыгнула. — Не смей так говорить, — сказала Кэй. Ее щеки горели, карие глаза сверкали от негодования. — Сколько лет мы с тобой дружим? Девять? Десять? Если ты еще раз скажешь, что ты во всем виновата, меня стошнит. Поняла? Меня сейчас чуть не стошнило, мать твою. Ты сейчас не виновата ни в чем, и раньше не была виновата, и не будешь виновата никогда. Неужели ты не понимаешь, что почти все твои друзья знали, что рано или поздно он тебя покалечит, может быть, убьет? Беверли смотрела на нее широко раскрытыми глазами. — И твоя самая большая вина в том, что ты продолжала жить с ним и дала случиться тому, что случилось. Но теперь ты ушла от него. Благодари Бога, что он защитил тебя. И ты сидишь здесь, с поломанными ногтями, порезанной ногой, со следами от ремня на спине, и говоришь мне, что ты во всем виновата?!

    — Стивен Кинг · книга
15. «

    Sacrilege, fire, murder and rape. Nightmare and torment arise. Burn on the pyre, find no escape! Now the time my dominator! All we need today For hell we pray!

    Sacrilege, fire, murder and rape. Nightmare and torment arise. Burn on the pyre, find no escape! Now the time my dominator! All we need today For hell we pray!
16. «

    Ни в коем случае нельзя оправдывать мужскую агрессию буйством гормонов. Но жизненно важно отделить стимул к жестокости от сексуального стимула. Нельзя создавать и показывать фильмы, в которых соседствуют секс и насилие. Сценарии низкосортной кинопродукции, построенные на изнасиловании и последующей мести, дают искаженное представление о действительности.

    Ни в коем случае нельзя оправдывать мужскую агрессию буйством гормонов. Но жизненно важно отделить стимул к жестокости от сексуального стимула. Нельзя создавать и показывать фильмы, в которых соседствуют секс и насилие. Сценарии низкосортной кинопродукции, построенные на изнасиловании и последующей мести, дают искаженное представление о действительности.

    — Стив Биддалф · книга
17. «

    Большевики, когда пришли к власти, они издали декрет об отделении церкви от школы и от государства. Вот и всё. На большее они не претендовали. Это потом сами священнослужители во многом спровоцировали большевиков на более жёсткие меры.

    Большевики, когда пришли к власти, они издали декрет об отделении церкви от школы и от государства. Вот и всё. На большее они не претендовали. Это потом сами священнослужители во многом спровоцировали большевиков на более жёсткие меры.

    — Евгений Юрьевич Спицын
18. «

    У нас серьёзная проблема: в стране 4 миллиона наркоманов. Для её решения требуется 2 триллиона песо. У нас никогда не будет столько денег. У всей страны проблема, а они жалуются на смерть трёх тысяч человек, при этом понимая, что за люди были убиты.

    У нас серьёзная проблема: в стране 4 миллиона наркоманов. Для её решения требуется 2 триллиона песо. У нас никогда не будет столько денег. У всей страны проблема, а они жалуются на смерть трёх тысяч человек, при этом понимая, что за люди были убиты.

    — Родриго Дутерте
19. «

    Ничто так хорошо не развязывает язык упрямому молчуну, как небольшая доля своевременного насилия.

    Ничто так хорошо не развязывает язык упрямому молчуну, как небольшая доля своевременного насилия.

    — Поппи Брайт · книга
20. «

    Революция — это не званый обед, не литературное творчество, не рисование или вышивание; она не может совершаться так изящно, так спокойно и деликатно, так чинно и учтиво. Революция — это восстание, это насильственный акт одного класса, свергающего власть другого класса.

    Революция — это не званый обед, не литературное творчество, не рисование или вышивание; она не может совершаться так изящно, так спокойно и деликатно, так чинно и учтиво. Революция — это восстание, это насильственный акт одного класса, свергающего власть другого класса.

    — Мао Цзэдун