29 цитат «Красивые цитаты про наслаждение»: от классиков до современников

Собрали 29 цитат на тему «Красивые цитаты про наслаждение» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Я была зачата во время карнавала, и своего отца я не знаю. Уверена в одном: мама моя наслаждалась. Ведь сразу видно, что меня сделали с наслаждением?

   Я была зачата во время карнавала, и своего отца я не знаю. Уверена в одном: мама моя наслаждалась. Ведь сразу видно, что меня сделали с наслаждением?

   — Мария Фариса · книга
2. «

   Любовь сведет с ума, как будто наваждение, И чем больней любовь, тем больше наслаждение...

   Любовь сведет с ума, как будто наваждение, И чем больней любовь, тем больше наслаждение...

   — Наши истории любви (Teri Meri Kahaani) · фильм
3. «

   Из наслаждений жизни Одной любви музыка уступает, Но и любовь — мелодия...

   Из наслаждений жизни Одной любви музыка уступает, Но и любовь — мелодия...

   — Александр Сергеевич Пушкин · книга
4. «

   Человек часто бывает не самим собой, а кем-то другим. Мысли большинства людей — это чьи-то чужие мнения, их жизнь — подражание, их страсти — заёмные страсти. Христос был не только величайшим, но и самым первым Индивидуалистом в Истории. Люди пытались представить Его заурядным филантропом, уподобляя Его отталкивающим филантропам девятнадцатого века, или называли Его Альтруистом, причисляя к людям непросвещенным и сентиментальным. Но Он не был ни тем, ни другим. Конечно, Он жалел бедняков и тех, кто брошен в темницы, униженных, несчастных — но ещё большую жалость вызывали у Него богатые, те, кто упорно гонится за наслажденьями, те, кто теряет свободу, отдаваясь в рабство вещам, те, кто носит тонкие одежды и живёт в королевских покоях. Богатство и Наслаждение казались Ему гораздо более глубокой трагедией, чем Бедность и Страданье.

   Человек часто бывает не самим собой, а кем-то другим. Мысли большинства людей — это чьи-то чужие мнения, их жизнь — подражание, их страсти — заёмные страсти. Христос был не только величайшим, но и самым первым Индивидуалистом в Истории. Люди пытались представить Его заурядным филантропом, уподобляя Его отталкивающим филантропам девятнадцатого века, или называли Его Альтруистом, причисляя к людям непросвещенным и сентиментальным. Но Он не был ни тем, ни другим. Конечно, Он жалел бедняков и тех, кто брошен в темницы, униженных, несчастных — но ещё большую жалость вызывали у Него богатые, те, кто упорно гонится за наслажденьями, те, кто теряет свободу, отдаваясь в рабство вещам, те, кто носит тонкие одежды и живёт в королевских покоях. Богатство и Наслаждение казались Ему гораздо более глубокой трагедией, чем Бедность и Страданье.

   — Оскар Уайльд · книга
5. «

   Август надо цедить медленно, как грушевый ликeр. Hаливать в маленькую рюмочку, отхлебывать по кaпельке, а сквозь рюмочку смотреть на солнце.

   Август надо цедить медленно, как грушевый ликeр. Hаливать в маленькую рюмочку, отхлебывать по кaпельке, а сквозь рюмочку смотреть на солнце.

   — Рэй Брэдбери · книга
6. «

   Как необычно: супружеская пара наслаждается обществом друг друга.

   Как необычно: супружеская пара наслаждается обществом друг друга.

   — Кэролайн Пенвенен · сериал
7. «

   Я в тебе не нуждаюсь, Я тобой наслаждаюсь.

   Я в тебе не нуждаюсь, Я тобой наслаждаюсь.

   — Кристина Кашкан
8. «

   Жизнью следует наслаждаться как превосходным вином, глоток за глотком, с передышкой. Даже лучшее вино теряет для нас всякую прелесть, мы перестаем его ценить, когда пьём как воду.

   Жизнью следует наслаждаться как превосходным вином, глоток за глотком, с передышкой. Даже лучшее вино теряет для нас всякую прелесть, мы перестаем его ценить, когда пьём как воду.

   — Людвиг Фейербах
9. «

   — В кафе, где я обычно завтракаю, однажды пришла старая женщина. Она была одета как все, но она явно была другая. Двигалась плавно, как человек, богатый прожитой жизнью. Улыбалась, не улыбаясь… — Это как? — Губы её не двигались, но на лице как будто всё время была улыбка. И смотрела так… мне никогда не забыть её взгляда: любовь из него выливалась густым потоком. Я хотел подойти к ней, но не решался. Женщина заказала кофе в высоком стакане и горячий хлеб с расплавленным сыром. Ела медленно, было видно, что она наслаждалась. Потом положила деньги на железное блюдце и вышла. Вышла, но не ушла. Все смотрели на место, где она сидела, и дышали тихо, как если бы она ещё была там.

   — В кафе, где я обычно завтракаю, однажды пришла старая женщина. Она была одета как все, но она явно была другая. Двигалась плавно, как человек, богатый прожитой жизнью. Улыбалась, не улыбаясь… — Это как? — Губы её не двигались, но на лице как будто всё время была улыбка. И смотрела так… мне никогда не забыть её взгляда: любовь из него выливалась густым потоком. Я хотел подойти к ней, но не решался. Женщина заказала кофе в высоком стакане и горячий хлеб с расплавленным сыром. Ела медленно, было видно, что она наслаждалась. Потом положила деньги на железное блюдце и вышла. Вышла, но не ушла. Все смотрели на место, где она сидела, и дышали тихо, как если бы она ещё была там.

   — Мария Фариса · книга
10. «

    И вот твоя душа лежит в серой пыли и не знает, прорастёт ли она цветами или просто сгниет, – и это всё вместо того, чтобы наслаждаться лучшим периодом своей телесной жизни.

    И вот твоя душа лежит в серой пыли и не знает, прорастёт ли она цветами или просто сгниет, – и это всё вместо того, чтобы наслаждаться лучшим периодом своей телесной жизни.

    — Марта Кетро · книга
11. «

    ...и на меня обрушивается град ударов, заставляя стонать и корчиться от сладкой муки. И снова тишина… лишь мое прерывистое дыхание и неутоленная страсть. Что со мной? Что он со мной делает? Я не могу совладать с возбуждением. Я там, где правят порок и похоть.

    ...и на меня обрушивается град ударов, заставляя стонать и корчиться от сладкой муки. И снова тишина… лишь мое прерывистое дыхание и неутоленная страсть. Что со мной? Что он со мной делает? Я не могу совладать с возбуждением. Я там, где правят порок и похоть.

    — Эрика Леонард Джеймс · книга
12. «

    Доминирование — это одновременно лучшее нападение и наивысшее блаженство в истории.

    Доминирование — это одновременно лучшее нападение и наивысшее блаженство в истории.

    — Садо-мазо Плётка · аниме
13. «

    Всё, всё, что гибелью грозит, Для сердца смертного таит Неизъяснимы наслажденья — Бессмертья, может быть, залог! И счастлив тот, кто средь волненья Их обретать и ведать мог.

    Всё, всё, что гибелью грозит, Для сердца смертного таит Неизъяснимы наслажденья — Бессмертья, может быть, залог! И счастлив тот, кто средь волненья Их обретать и ведать мог.

    — Александр Сергеевич Пушкин · книга
14. «

    Наслаждение — это цветок, который вянет; память — стойкие духи.

    Наслаждение — это цветок, который вянет; память — стойкие духи.

    — Станислас Жан де Буффле
15. «

    Еще до нашего рождения мы были лишь частицей кода, заархивированного в разных базах. Лишь крохотной вероятностью случайно возможности, одной из миллиона, появиться на свет и затем встретиться, чтобы коснуться друг друга и сойти с ума от наслаждения.

    Еще до нашего рождения мы были лишь частицей кода, заархивированного в разных базах. Лишь крохотной вероятностью случайно возможности, одной из миллиона, появиться на свет и затем встретиться, чтобы коснуться друг друга и сойти с ума от наслаждения.

    — Марина Матисс · книга
16. «

    Он сжимает мне руку: кажется, сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Наслаждение, почти неотличимое от боли.

    Он сжимает мне руку: кажется, сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Наслаждение, почти неотличимое от боли.

    — Стефани Майер · книга
17. «

    Бог хочет, чтобы ты наслаждалась. Бог хочет, чтобы ты шла туда, куда тянет; улыбалась людям, хлопала их по спинам, обнимала за шеи. Рассказывала истории и слушала истории, потому что слово питает и лечит.

    Бог хочет, чтобы ты наслаждалась. Бог хочет, чтобы ты шла туда, куда тянет; улыбалась людям, хлопала их по спинам, обнимала за шеи. Рассказывала истории и слушала истории, потому что слово питает и лечит.

    — Мария Фариса · книга
18. «

    Жизнь у моря. Это самое лучшее – слышать его шум день и ночь, вдыхать его запах, гулять вдоль берега и смотреть за горизонт, где скругляется земля… Сознавать, что там, в глубине, происходит столько всего такого, что нам никогда не увидеть и не узнать. Словно за твоим порогом сразу начинается какая-то великая тайна… А еще штормы. Когда волны перехлестывают через волнорез, ветер гнет деревья как траву, а ты наблюдаешь за всем этим, сидя в доме, где тепло, сухо и уютно…

    Жизнь у моря. Это самое лучшее – слышать его шум день и ночь, вдыхать его запах, гулять вдоль берега и смотреть за горизонт, где скругляется земля… Сознавать, что там, в глубине, происходит столько всего такого, что нам никогда не увидеть и не узнать. Словно за твоим порогом сразу начинается какая-то великая тайна… А еще штормы. Когда волны перехлестывают через волнорез, ветер гнет деревья как траву, а ты наблюдаешь за всем этим, сидя в доме, где тепло, сухо и уютно…

    — Джоджо Мойес · книга
19. «

    Нет, мщение — это пир богов. И если правда, как уверяют нас священники, что боги приберегают это право для самих себя, значит, они считают это наслаждение слишком ценным, чтобы предоставлять его простым смертным. А честолюбие! Это такое искушение, которое способно тревожить человеческую душу даже среди небесного блаженства.

    Нет, мщение — это пир богов. И если правда, как уверяют нас священники, что боги приберегают это право для самих себя, значит, они считают это наслаждение слишком ценным, чтобы предоставлять его простым смертным. А честолюбие! Это такое искушение, которое способно тревожить человеческую душу даже среди небесного блаженства.

    — Вальтер Скотт · книга
20. «

    Любви невольной, бескорыстной Невинно предалась она... Что ж грудь моя теперь полна Тоской и скукой ненавистной?.. На жертву прихоти моей Гляжу, упившись наслажденьем, С неодолимым отвращеньем.

    Любви невольной, бескорыстной Невинно предалась она... Что ж грудь моя теперь полна Тоской и скукой ненавистной?.. На жертву прихоти моей Гляжу, упившись наслажденьем, С неодолимым отвращеньем.

    — Александр Сергеевич Пушкин